2.2.Понятие юридической фикции

На современном этапе формирования правового государства и гражданского общества, сложился определённый положительный опыт законотворческой деятельности. Однако, в нём сохраняются многочисленные недостатки содержательного и технического характера, провоцирующие трудности правореализационной практики. Гармонизация современного законодательства в значительной степени связано с совершенствованием юридической техники, поэтому представляется необходимым определенное переосмысление понимания и использования отдельных её категорий. Переосмысление должно осуществляться с учётом прошлого опыта российской правовой науки, частью которой является, в том числе и юридическая фикция. ¹

Юридическая фикция представляет собой правовую категорию, использование которой в законодательной и правоприменительной практике осуществляется уже на протяжении многих веков. Она активно использовалась ещё древними римлянами и была положительно воспринята и интегрирована в правовые системы многих европейских стран, в том числе в российскую правовую систему. Подобная устойчивость юридической фикции объясняется её особой ролью, которая проявляется в проблемных ситуациях, в частности в случае противоречия юридической нормы реальной действительности и необходимости преодоления её излишнего формализма, в случае невосполнимой неизвестности, препятствующей принятию юридически значимого решения и возникновения соответствующего правоотношения.

Это обуславливает необходимость теоретического анализа специфических свойств юридической фикции и обязывает законодателя использовать эти уникальные свойства в законодательной деятельности.

К феноменам правовой действительности, которые, не будучи юридическими фактами, тем не менее могут порождать юридические последствия, относятся и правовые фикции. В точном переводе с латыни «fictio» -выдумка, вымысел. Видный германский правовед Рудольф фон Иеринг (1818-1892 гг.) образно характеризовал правовые фикции как «юридическую ложь, освященную необходимостью», как «технический обман».²

Под правовой фикцией понимается положение, которое в действительности не существует, но которому право придало значение факта. Так, в римском праве была фикция о признании "по вымыслу" иностранца римским гражданином, если он выступал истцом или ответчиком в гражданских сделках. Во французском праве существует фикция, которая гласит: если жена и муж погибли одновременно, первым погибшим считается муж. Эта фикция необходима для того, чтобы установить четкий порядок наследования. По российскому гражданскому праву днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим.

В отличие от презумпций здесь нет особых противоречий, и вывести определение не составит особого труда. Чаще всего под фикцией в праве понимают такой прием мышления, допускаемый или прямо предписываемый правовой нормой и состоящий в признании известного несуществующего факта существующим или, наоборот, существующего обстоятельства несуществующим (так определил fictio juris, т.е. правовые фикции, еще Мейер, так определяют ее и современные юристы).

Фикции как юридико-технический прием имеет многовековую традицию. Данный метод был известен еще древнеримским юристам, которые, собственно, его и выработали.

вызвано же это было пржде всего тем, что римскому праву был свойственен известный формализм и консерватизм. В силу этого оно очень неохотно реагировало на изменения в общественных потребностях.

Но на помощь пришла деятельность римских правоприменителей - преторов, которые в обход той или иной норме цивильного права фактически создавали свое собственное правило, которое отвечало бы запросам общества.

Для этого они и стали прибегать к вымыслам. Например, чтобы взыскать с иностранца долг в пользу римского гражданина, необходимо было формально признать его гражданином Рима, откуда и возникла соответствующая преторская фикция.

Юридическая фикция со времен римского права прочно вошла в правовую традицию как юридико-технический прием. Широко используется она и в российском праве.

И тут никак нельзя согласиться с некоторыми исследователями, утверждающими, что фикции исчерпали себя тем, что позволили римскому праву преодолеть свой консерватизм.

Если мы откажемся от фикций, то придется навсегда забыть о таких правовых категориях, как юридическое лицо, представительство, снятие судимости, бездокументарные ценные бумаги и т.д. Фикции используются во всех без исключения отраслях права. Достаточно сказать, что более половины норм гражданского процесса построено на фикциях!

В чем же причина такого повсеместного распространения фикций в праве? Это легко объясняется тем, что любое законодательство (а особенно в романо-германской правовой системе), будучи консервативной системой взаимосвязанных понятий и категорий, не всегда успевает за потребностями жизни, за вновь возникающими явлениями.

Другая причина - следование принципу экономичности в законотворческой деятельности. Гораздо проще придать условный правовой режим объекту, для которого это не свойственно, чем создавать усложненные правовые конструкции, при помощи которых регулирование будет иметь громоздкий характер.

Т.о. фикции вызваны в свет необходимостью удовлетворять новым потребностям имеющимися правовыми средствами. И отказаться от них, не дав ничего взамен, значит ввергнуть весь отлаженный механизм правового регулирования в хаос.

Система фикций во многом повторяет систему презумпций. Единственное, на что следует обратить внимание так это деление фикций в зависимости от способа их выражения. На этом основании выделяют фикции, выраженные в виде простых суждений и в виде предположений. Ярким примером последних является презумпция знания закона.

Если проанализировать данное предположение (о знании закона всеми гражданами), то наталкиваешься на очень интересный вывод - презумпция знания закона вовсе никакая не презумпция, а самая настоящая фикция.¹

Действительно, сложно представить себе не то, чтобы простого человека, но даже юриста, который с гордостью мог бы заявить, что знает все без исключения законы своего государства. Но этого и не требуется. Достаточно, что каждому предоставляется возможность ознакомится с нормативно-правовыми актами. Так что это, как не юридическая фикция?

Т.о. мы вплотную подошли к вопросу о разграничении понятий "фикция" и "презумпция" в праве.

Соотношение понятий "презумпция" и "фикция" в праве

Эти две юридические категории порой так близко подходят друг к другу, что их практически невозможно различить. Иногда, как мы видим, законодатель сознательно смешивает и путает эти два понятия.

Плохо это или хорошо поступает законодатель поступает, изначально вводя нас в заблуждение? Об этом трудно судить, поскольку к фикциям отношение всегда было более настороженное, чем к презумпциям. Так повелось еще со времен великого насмешника Цицерона, который обвинил юристов в преднамеренной и неприкрытой лжи.

Презумпции же всегда пользовались, так сказать, большими симпатиями юристов и людей, достаточно далеких от юриспруденции. Более того, порой высказывались мнения, что у фикций и презумпций вообще нет ничего общего, что это совершенно различные явления.

Другая крайность - смешение фикций и "неопровержимых" презумпций в одну категорию.

Попробуем более или менее объективно подойти к проблеме разграничения двух смежных понятий.

Несомненно у презумпций и фикций очень много общего. Это плоды юридического мышления, искусственные явления, создаваемые в процессе нормотворчества и правоприменения.

Но, в случае презумпции, мы имеем дело с предположениями, причем предположениями вероятными, которые всегда м.б. опровергнуты. Фикции же - это изначально ложные положения, которые никогда не м.б. опровергнуты, поскольку в этом просто нет смысла. Кроме того, они всегда выражены императивно, тогда как презумпции м.б. как императивными, так и диспозитивными.

Сложность разграничения, как уже было отмечено, заключается обычно еще и в том, что в основе фикции может лежать предположение. Но если это предположение заведомо неистинное, то перед нами фикция, если же оно вероятно, то это презумпция.