Xliv. Встреча со старцем

Встреча В.Н.Коковцова и Святого старца о. Григория Распутина произошла вскоре после убийства Столыпина в 1911 году. На ней настояла Святая Императрица Александра Феодоровна. По внушению свыше Она искренне верила в прозорливость отца Григория.

Коковцов вспоминает о той встрече с неприятным чувством:

"Когда Распутин вошел в мой кабинет и сел в кресло, я был поражен отталкивающим выражением его глаз. Глубоко сидящие и близко расположенные, они долго не отрывались от меня, Распутин отводил их, как бы пытаясь произвести определенное гипнотическое воздействие. Когда подали чай, Распутин схватил полную руку печенья, опустил его в чай и снова остановил на мне свои рысьи глаза. Мне надоели его попытки гипнотизирования, и я сказал ему несколько резких слов, насколько это безполезно и неприятно пялить на меня глаза, потому что это не оказывает на меня ни малейшего воздействия…" (Р.Мэсси, 170 стр.).

Масон П.Н.Милюков об этой встрече выразился еще резче:

"Вступив в ожидаемую должность, Коковцов скоро сам очутился перед испытанием, которому было дано приоткрыть для него, откуда идут нити этой высокой политики. Этому испытанию на Распутина. Так как Коковцов, несмотря на усиленные настояния, отказывался его видеть, то, очевидно, по поручению Царицы, Распутин сам напросился: на свидание. Он... заговорил о главной теме визита. "Что ж, уезжать мне, что ли? И чего плетут на меня?" - "Да, - отвечал Коковцов, - Вы вредите Государю… рассказывая о Вашей близости, и давая кому угодно пищу для самых невероятных выдумок". - "Ладно, я уеду, только уж пущай меня не зовут обратно, если я такой худой, что Царю от меня худо". На следующий день "миленькой" рассказал о разговоре в Царском, и сообщил о впечатлении: "…там серчают... кому какое дело, где я живу; ведь я не арестант…"... в тот же день Коковцову сообщили, что Распутину известно о неблагоприятном для него докладе Царю, и. что он отозвался: "Вот он какой: ну что же, пущай всяк свое знает…" (2 Т. 85 стр.).

Следует принять во внимание, что Милюков был злейшим врагом не только Святого отца Григория, но и Государя Мученика, так что пересказ им слов Коковцова и их интонация по тому и враждебна.

В другом месте Милюков пишет, что В.Н.Коковцов называл Распутина "…сибирский варнак".

Правдой является только то, что В.Н.Коковцов никогда не участвовал в заговоре против Святого старца Григория и Святого Государя Императора.

Xlv. Хранитель Святой Семьи

Значение же самого о. Григория Распутина для Святой Царской Семьи он осознал значительно позже, о чем и написал в своих "Воспоминаниях".

Напомню почитателям памяти Святого Государя Мученика, что Он впервые встретился с о. Григорием 1 ноября 1905 года.

В своем дневнике Император Николай Александрович записал:

"Мы познакомились с Божиим человеком Григорием из Тобольской губернии".

Позднее появились в дневники и другие записи о встрече со Святым старцем.

Государь Император имел об отце Григории Распутине отличное от большинства суждение. Он верил в особую миссию этого человека из народа.

Однажды, разговаривая с офицером охраны, Государь сказал:

"Он (Распутин) просто добрый, религиозный, прямодушный русский человек. Когда тревоги или сомнения одолевают меня, Я люблю поговорить с ним и неизменно чувствую Себя потом спокойно… "(Р.Мэсси, 176 стр.).

Младшая сестра Государя Великая Княгиня Ольга Александровна так описала свою первую встречу со старцем осенью 1907 года:

"Дети, казалось, обожали его. Они вели себя с ним совершенно свободно. Я до сих пор помню, как маленький Алексей (тогда, ему было 3 года – прим А.Р.) изображал из себя кролика и прыгал взад и вперед по комнате. И вдруг совсем неожиданно, Распутин поймал мальчика за руку и повел в спальню, мы медленно последовали за Ним. Наступила тишина как в церкви. Лампы в спальне Алексея не горели, свет давали только лампады, горевшие перед несколькими красивыми иконами, Ребенок стоял очень тихий рядом с гигантом, голова которого была опущена, Я поняла, что он молится. Все это было весьма впечатляющим. Я также поняла, что мой маленький племянник присоединился к нему в Своей молитве. Я не в состоянии описать это, но тогда Я ощущала искренность этого человека... Я поняла, что и Ники, и Аликс надеются, что Я полюблю Распутина…" (175-176 стр.).

Газетные нападки на Распутина и Царскую Семью в общем и погубили карьеру Коковцова. В этом он сам признается в мемуарах:

«Я обрадовался благосклонности Ее Величества. Действительно, я был Председателем Совета Министров из-за знакомства с Ней и по Ее согласию. Однако когда Дума и печать начали грубую кампанию против Распутина... Она ожидала, что я положу этому конец. Однако, не мои возражения против предложения Царя принять меры к печати вызывали растущее неудовольствие Ее Величества. Именно мой доклад Его Величеству о Распутине, после того как "старец " посетил меня, стал ключевым моментом. С того времени, хотя Царь и продолжал оказывать мне доверие в течение последующих двух лет, моя отставка была предрешена. Это изменение позиции Ее Величества нетрудно понять…».

И далее Владимир Николаевич Коковцов дает наиболее честную и нелицеприятную для него самого картину событий, связанных с его отставкой:

"По Ее представлениям Распутин был тесно связан со здоровьем Ее Сына и благоденствием Монархии. Нападать на него, значило нападать на защитника того, кто был Ей всего дороже. Кроме того, подобно всем добродетельным натурам Ей было оскорбительно узнать, что отношения в Ее Семье стали предметом обсуждения в Думе и печати. Она думала, что я, как глава Правительства, несу ответственность за само разрешение этих нападок, и не могла понять, почему я не могу прекратить их, отдав приказ от имени Царя. Она решила, что я больше не слуга Царю, а орудие врагов государства и, вследствие этого, заслуживаю смещения…" (175-176 стр.).

Как отличаются эти слова от злых обвинений графа Витте и других чиновников обиженных на Святую Царскую Семью. Такие слова мог написать только глубоко порядочный и преданный Русскому Престолу и Святому Государю человек.