Xlii. Камень преткновения

Появление в деревне свободных средств вызывало увеличение пьянства. Потребление водки с 1911 по 1913 гг. увеличилось на 16 миллионов вёдер (17 процентов за два года). Газеты были полны обличениями хулиганства в деревнях и городах.

"Государь, - пишет С.С.Ольденбург, - болезненно воспринимал этот укор государству, выразившийся в трезвенническом движении. Он ощущал известную моральную обоснованность этого укора…" (490 стр.). Политические партии воспользовались этими фактами и развернули против Русского Правительства кампанию осуждения и клеветы.

В.Н.Коковцов мало верил в действительность запретительных мер против пьянства и заботился о том, чтобы эти меры не нанесли ущерба государственным финансам. На этой почве ему пришлось столкнуться в Государственном Совете с "…коалицией самых разнообразных элементов".

«Государь, - пишет С.С.Ольденбург, - …все более проникался убеждением в том, что пьянство - порок, разъедающий Русское крестьянство, и что долг Царской власти вступить в борьбу с эмим пороком. Царь в то же время видел, что В.Н.Коковцов не верит в возможность такой борьбы. Слухи о взглядах Государя проникли в "сферы", и граф Витте (враг Коковцова – прим. А.Р.) начал выступать с яростными обличениями политики Министерства финансов, которое, якобы, "извратило" винную монополию и довело народ до состояния, что просто приходиться кричать "караул"…» (490 стр.).

Xliii.Причины отставки

Известно, что Государь некоторое время, видимо, колебался с решением об отставке Коковцова:

"Ему не хотелось расставаться с В.Н.Коковцовым; Он высоко ставил его деятельность, глубоко уважал его спокойную твердость, вполне разделял его точку зрения о повелительной необходимости сохранить мир… Против В.Н.Коковцова велась кампания с разных сторон... Но Государь не раз в свое Царствование показал, что умеет поддерживать, своих Министров в самых неблагоприятных условиях - пока Он сам с ними согласен. Есть основания считать, что отставку В.Н.Коковцова вызвало, в конечном счете, убеждение Государя в невозможности приступить при нем к коренным преобразованиям в деле борьбы с народным пьянством… " (490-491 стр.). Однако есть основания считать, что отставка Коковцова была вызвана иными, более серьезными причинами.

Сам Владимир Николаевич Коковцов считал, что его отставка неизбежной с момента неудачного свидания со Святым старцем о. Григорием.

"Сколь бы это не казалось странным, - писал Коковцов, - Распутин стал центральным вопросом непосредственного будущего: он не был снят в течение всей моей службы в качестве Председателя Совета Министров…" (здесь и далее Р.Мэсси, 200-201 стр.).

Печать открыто заговорила о Григории Распутине после упразднения цензуры. Газеты стали печатать обвинения в адрес старца, обвиняя его в зловещем авантюризме и прочей клевете. В ход пошли письма старца, якобы написанные им к Александре Феодоровне:

"И хотя они были абсолютно безупречными, все равно это послужило поводом к самым отвратительным комментариям, - говорил Коковцов, - Мы (Коковцов и Макаров - Министр внутренних дел) оба полагали, что письма были поддельными, и пущены с целью подорвать престиж Монарха, но мы ничего не могли поделать... Публика жадная до сенсации, конечно, оказывала им весьма горячий прием…" (201 стр.).

Нападки на Святого старца усиливались. Государь отдал приказ запретить всякое упоминание имени Распутина под страхом штрафа, но никто не испугался и публикации продолжились. Святой Государь Мученик был глубоко оскорблен тем, что имя Его и Августейшей Супруги втоптаны в грязь:

"Я просто задыхаюсь в этой атмосфере сплетен и клеветы, - сказал Он Коковцову, - Это гнусное дело должно быть прикончено…". Но Коковцов не мог или не сумел предотвратить появления в прессе клеветы. В этот момент вдовствующая Императрица Мария Феодоровна пригласила Коковцова к себе поговорить с Ней, «…и целых полтора часа они обсуждали дело Распутина...»

Как писал Владимир Николаевич, - "Она горько плакала и обещала поговорить с Царем. Но у Нее была слабая надежда на успех…" И далее приводит слова Матери Государя:

"Моя бедная невестка не осознает, что Она губит и Династию, и Себя, - сказала Мария. - Она искренне верит в святость этого авантюриста, и Мы безсильны предотвратить несчастье, которое, несомненно, придет…" (221 стр.).