Нас старость дома не застанет, мы - в дороге, мы - в пути

Компьютера у Виктора Тимофеевича не было, но когда нужда заставила, он быстро овладел и этой премудростью. Почти весь июнь, незадолго до смерти, наш неугомонный путешественник гостил у своего двоюродного брата в Казахстане, жил в Астане, ездил к дальним родственникам в Алма-Ату, а в конце июля ждал из Москвы к себе в гости старого друга - полковника, с которым вместе служили.

Из Казахстана слишком часто не позвонишь: действует роуминг, 90 рублей минута. Пришлось осваивать электронную почту. Освоил. Сначала писал то верхним, то нижним регистром, без знаков препинания, абзацев, иногда без пробелов, но потом наловчился так, что стал даже оставлять комментарии на сайте, заочно следил за событиями в библиотеке.

В конце июня приехал погостить ко мне на дачу в «Раздолье» - в дачный массив в восьми километрах от села Хрящовка. И буквально за несколько дней переделал на участке кучу мужской работы - наточил ножи, прибил недостающую рейку в бане, сделал обналичку вокруг окна на веранде, повесил два больших зеркала в доме и предбаннике. Все умел - и баню топить, и мясо на углях жарить. При этом не стеснялся быть смешным. Когда дрова в мангале у него никак не хотел разгораться, попросил принести что-нибудь горючее. Моя сестра отдала ему жидкость для снятия лака, в итоге костер вспыхнул так, что пузырек летел через весь газон, а Виктор Тимофеевич обжег руку и потом прыгал на одной ноге, как мальчишка, дул на пальцы и шипел.

…Для меня очень важно, чтобы моих друзей адекватно воспринимали мои близкие - муж и дочка Женя. С детьми Виктор Тимофеевич контакт находил с полоборота, он умел видеть любую букашку, считал лепестки и тычинки в цветах, обожал животных. Своих питомцев у него не было, но он частенько выгуливал собаку сына - Фифулю. Толстенького добродушного мопса по кличке Фифа любили все, каждый ребенок во дворе считал своим долгом погладить ласковую собачку. А однажды Виктор Тимофеевич, завернув среди зимы в одеяло, принес в библиотеку Красавчика - одного из ее новорожденных щенков.

Может быть, поэтому первая фраза, которую произнесла, увидев этого человека, моя сестра Оля, звучала так: «Сашулька! Мы тебе дедушку раздобыли!» (Сашулька - ее сын, мой племянник, дедушек у него нет, все умерли еще до его рождения).

Осенью 2011 года Виктор Тимофеевич выкопал в лесу две молоденькие рябинки - одну посадила у себя на даче его дочь Аня, другую я - в своем палисаднике за забором, насыпав под нее красивые камушки, которые он сам лично насобирал на берегу Волги.

В 2012 году по приезду на мою дачу он первым делом пошел смотреть на свою рябину и сказал так: «Когда она засохнет, я умру». Я резонно ответила, что незачем ставить себе понапрасну зомбокоды, ибо мысль материальна, а у рябины нет ни единой причины сохнуть, ведь я ее поливаю, у меня рука легкая, на моей даче растет все - и цветы, и плодовые деревья, и хвойники. За двадцать два года еще ни одно растение не погибло.

А вечером мы пошли купаться на Волгу, Оля с Сашулькой не сразу собрались, сестра и говорит: «Вы идите, мы догоним». А мы пошли не на обычное место - детский песчаный пляж, а в дубраву, там глубина от мостков начинается почти сразу. Но мои домочадцы и там нас нашли: Виктор Тимофеевич постоянно шутил, я смеялась непрерывно, смех разносился по всему массиву (звук по воде передается лучше). И это притом, что с чувством юмора у меня напряг: то, над чем люди обычно смеются, раздражает, а примитивные хохмы уровня «Комеди клаб» вызывают недоумение и непреодолимое желание выйти из комнаты. У Виктора Тимофеевича чувство юмора было врожденным, смешить он умел.

…Жить ему оставалось ровно неделю…