4.5.2.4. Призывы к действиям, направленным на пропаганду исключительности и превосходства

Содержание призывов к пропаганде исключительности и превосходства одной группы граждан над другой по религиозным, расовым, национальным и социальным основаниям, как и в предшествующем случае, основывается на введении контрастивной оценки, предполагающей явное или имплицитное противопоставление одной группы другой. Анализ случаев данного типа предполагает (i) выявление этой оценки и (ii) демонстрацию того, что оценка является контрастивной. Соответственно, если в отношении одной группы используется положительная оценка, то в отношении другой – отрицательная, и наоборот.

Следует отметить, что призывы к пропаганде исключительности, превосходства либо неполноценности граждан в точном смысле практически не встречаются (пункт 3 ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»). Действительно, призывы рассматриваемого типа должны были бы иметь приблизительно такой вид: Покажем всем агрессивность кавказцев!, Убеждайте всех, что русские – пьяницы и бездельники! В имеющихся материалах, как правило, обнаруживаются случаи пропаганды превосходства или неполноценности как таковой, но никак не призывы к такой деятельности (пункт 1 ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»). Иными словами, вместо приведенных призывов, в общественно-политической коммуникации чаще встречаются лозунги типа Кавказцы – бандиты! или Русские – алкоголики и бездельники!

Рассмотрим некоторые случаи такого рода.

В книге А.Н. Севастьянова  «Национал-демократия или новый реализм»⁷⁶ имеются контексты, в которых отрицательная оценка религии влечет за собой отрицательную оценку верующих соответствующей конфессии – вплоть до характеристики их как неполноценных. Ср. следующий фрагмент:

«Христианство сегодня – это религия умиротворения, уступок, утешения, компромиссов, религия «подставления левой щеки» взамен ударенной правой. Это религия расслабленных, больных, вырождающихся народов <…>». [А.Н. Севастьянов  «Национал-демократия или новый реализм», с. 83].

В данном отрывке содержится, во-первых, отрицательная оценка христианства и, во-вторых, христиан. Отрицательная оценка христиан передана прилагательными больной, вырождающийся. Эти прилагательные передают отрицательную оценку того, к кому относятся: больной – «страдающий болезнью <…>; неестественный, ненормальный»⁷⁷, вырождающийся – «ухудшившийся в своей природе <…>; утративший способность к дальнейшему развитию»⁷⁸. Больной, вырождающийся человек в том или ином отношении оказывается неполноценным. Тем самым, христиане оцениваются в обсуждаемом фрагменте как неполноценные. Поскольку христианство – это религия больных, вырождающихся народов, то это косвенно отрицательно характеризует и саму религию. Данную отрицательную оценку христианства следует квалифицировать в рассматриваемом контексте как обязательное следствие, поскольку контекст содержит последовательность оценочных слов умиротворение, уступка, компромисс, расслабленный и т.п.

Идея неполноценности христиан представлена и в другом фрагменте анализируемого издания:

«Христос терпел и нам велел», - любимая поговорка раба» [А.Н. Севастьянов  «Национал-демократия или новый реализм», с. 83].

В рассматриваемом фрагменте христиане характеризуются как рабы. Слово раб в переносных употреблениях имеет следующее значение: «тот, кто слепо и подобострастно исполняет волю другого», «тот, кто целиком подчинил чему-л. свою волю, свои поступки»⁷⁹. Слепое и подобострастное исполнение чужих желаний, подчинение чужой воле осуждается в обществе по моральным соображениям. Кроме того, человек, слепо исполняющий желания других, подчиненный воле других, также оказывается неполноценным. Иными словами, и здесь христиане описываются как неполноценные люди.

В книге А.Н. Севастьянова  отрицательно оцениваются и некоторые национальности:

«<…> Россия и русские, как и любая колониальная страна и любой колониальный народ, должны иметь максимум храмов и минимум очагов просвещения» [А.Н. Севастьянов  «Национал-демократия или новый реализм», с. 76].

Слово колониальный в современном русском языке означает «относящийся к стране, насильственно захваченной и эксплуатируемой империалистическим государством (метрополией), лишенной политической и экономической самостоятельности»⁸⁰. Если русские – это «колониальный народ», то это означает, что русские живут в стране, которая насильственно захвачена, что они лишены политической и экономической самостоятельности и т.д. Следовательно, в рассматриваемом фрагменте речь идет о русских как о национальности, этнической группе и им дается отрицательная оценка, причем эта оценка опять-таки прямо связана с идеей неполноценности, поскольку несамостоятельный народ, зависящий от «захватчиков», не может быть полноценным.

Еще один пример, относящийся ко многим национальностям:

«В христианском раю, если мы попробуем себе его вообразить, окажется не только социальный сброд (состоящий зачастую из самых сомнительных личностей, успевших в последний момент жизни принести покаяние), но и сброд национальный. Эфиопы и немцы, евреи и хорваты, армяне и курды, ливанцы и индейцы Патагонии… и множество представителей других – едва ли не всех мыслимых – народов и наций» [А.Н. Севастьянов  «Национал-демократия или новый реализм», с. 87].

Слово сброд в толковых словарях современного русского языка толкуется как «люди, принадлежащие к разложившимся, преступным, антиобщественным элементам»⁸¹. Контекст употребления данного слова показывает, что и сам автор текста прекрасно понимает семантику данного слова и использует слово сброд совершенно целенаправленно: «состоящий зачастую из самых сомнительных личностей». Кроме того, в толковом словаре слово сброд имеет стилистическую помету презр., то есть это слово, которое выражает презрение говорящего по отношению к кому-либо. Следовательно, нации и национальные образования: эфиопы и немцы, евреи и хорваты, армяне и курды, ливанцы и индейцы Патагонии - оцениваются в приведенном контексте резко отрицательно. Как и в предшествующем случае, сброд – разложившиеся, преступные и антиобщественные элементы – не может быть признан как сообщество полноценных граждан.

Приведенные отрицательные оценки религиозных групп и национальностей контрастивны: в анализируемой книге представлены ровно противоположные – положительные оценки А. Гитлера и немцев, ставших, по утверждениям А.Н. Севастьянова, в период господства фашизма полноценной нацией:

«Всего за пять лет пребывания у власти Гитлер:

впервые в истории <…> по-настоящему объединил Германию;

восстановил полновластие Германии в Рейнской зоне <…>;

<…> уничтожил унизительный и разорительный для Германии Версальский договор <…>;

<…>.

Не менее благотворными для немцев были и внутренние, социально-экономические перемены, достигнутые Гитлером:

практически было покончено в кратчайшие сроки с 7-миллионной безработицей <…>;

<…>;

Но, возможно, самым главным достижением Гитлера было достижение нематериальное: немцы почувствовали себя единой нацией, сплоченной и могущественной, талантливой, трудолюбивой, здоровой, организованной, имеющей по заслугам великое будущее. [А.Н. Севастьянов  «Национал-демократия или новый реализм», с. 26-27].

На положительную оценку, похвалу (возможно, восхваление) указывает в данном случае словосочетание самое главное достижение Гитлера, а также прилагательные единый, сплоченный, могущественный, талантливый, трудолюбивый, здоровый, организованный и причастный оборот имеющей по заслугам великое будущее, относящиеся к немцам как нации.

Таким образом, в исследованной публикации были обнаружены (i) отрицательные оценки христиан, а также целого ряда национальностей, в которых подчеркивается их неполноценность в том или ином отношении. При этом было показано, что (ii) негативная оценка является контрастивной и противопоставляется положительным оценкам А. Гитлера, его деятельности и позитивной оценке немецкого народа в период правления А. Гитлера.

Как показывают фрагменты из реальных текстов, подробно проанализированные выше в качестве примеров, определение пропозиционального содержания призыва оказывается далеко не тривиальной задачей и не может быть в полной мере формализовано. Тем не менее, в процедуре обнаружения содержания призывов можно выделить несколько этапов, или шагов, которые следует рассматривать как часть формализованной процедуры семантического анализа. Объективизация выявления семантики призывов возможна на пути создания и отработки такой процедуры. Такая процедура должна быть «поддержана», с одной стороны, созданием тезауруса лексем, типичных при выражении того или иного содержания побуждения (выраженного в призыве), а с другой – изучением косвенных способов выражения призыва и инвентаризацией продуктивных языковых механизмов, связанных с непрямой передачей иллокутивной семантики призыва.