4.5.2.3. Тексты, основанные на стратегии оценочно мотивированных призывов

В рамках политической дискуссии, развернувшейся в кампании по выборам мэра Москвы осенью 2003 г., один из кандидатов в основу своей предвыборной позиции положил аргументацию националистического содержания. Два его выступления (на телевидении и на радио) по инициативе другого претендента были исследованы с точки зрения наличия в них призывов, направленных на возбуждение национальной розни⁶⁸.

Исследование стенограмм выступлений показало, что они построены по логике оценочно мотивированных призывов. Вначале в них обсуждаются негативные характеристики лиц различных национальностей, проживающих в Москве. Таковы, например, два приводимых ниже фрагмента выступлений:

«И сейчас у нас, вероятно, последний шанс сохранить его [город Москву] русским городом и остановить колонизацию нашей земли выходцами с Кавказа и Средней Азии. Попытка последняя и уже на следующих выборах основной электорат будут составлять не русские и даже не белые будут гости, которые из гостей превращаются в наглых, озверевших хозяев. Я говорю, конечно же, не обо всех азербайджанцах и чеченцах, но о подавляющем их большинстве, потому что я лично не знаю чеченцев, которые работают на заводах и трудятся на полях, наверное, такие есть, но их мало. Я в основном знаю сытых, наглых, жестоких, довольных чеченцев разъезжающих в «мерседесах» и занимающихся бандитизмом, грабежом и вымогательством. И кто бы ни говорил, что это разжигание межнациональной розни, - это просто правда и констатация факта» [выступление на телевидении].

В приведенном фрагменте представлено несколько отрицательных характеристик, относящихся к представителям ряда национальностей. В глагольной фразе превращаются в наглых, озверевших хозяев прилагательное наглый означает «дерзко беззастенчивый, бесстыдный»⁶⁹, «крайне дерзкий и бесстыдный; нахальный»⁷⁰. Определение озверевший, образованное от глагола озвереть, синонимично прилагательному озверелый и имеет в той же фразе значение «жестокий, злой как зверь»⁷¹, «пришедший в ярость, в бешенство»⁷². Эти характеристики указывают на нарушение моральных норм общества, а в ряде случаев могут указывать и на противоправную деятельность. Тем самым они являются отрицательными характеристиками. Поскольку под гостями в рассматриваемом фрагменте имеются в виду выходцы с Кавказа и Средней Азии, то отрицательные характеристики наглый и озверевший относятся к представителям национальностей, проживающим в этом регионе – осетинам, чеченцам, ингушам и т.д.

Уточняя адресат отрицательных характеристик, выступающий замечает: Я говорю, конечно же, не обо всех азербайджанцах и чеченцах, но о подавляющем их большинстве, потому что я лично не знаю чеченцев, которые работают на заводах и трудятся на полях, наверное, такие есть, но их мало. Отсюда следует, что указанные отрицательные характеристики относятся именно к представителям национальностей, а не к преступникам, бандитам, морально нечистоплотным людям, вне зависимости от национальности, к которой они принадлежат.

В этом же фрагменте представлено выражение сытые, наглые, жестокие, довольные чеченцы. Прилагательное наглый было проанализировано выше, и было показано, что оно указывает на свойства, осуждаемые в обществе по моральным соображениям. Прилагательное жестокий в рассматриваемом контексте имеет значение «крайне суровый, безжалостный, беспощадный»⁷³, то есть оно также указывает на характеристики, осуждаемые с точки зрения общественной морали. Иными словами, отрицательные свойства, как и в предшествующем случае, приписываются представителям конкретной национальности – чеченцам.

В дальнейшем говорящий уточняет свое отношение к чеченцам как к национальности, квалифицируя их как лиц, занимающихся бандитизмом, грабежом и вымогательством: Я в основном знаю сытых, наглых, жестоких, довольных чеченцев, разъезжающих в «мерседесах» и занимающихся бандитизмом, грабежом и вымогательством. Иными словами, чеченцам как национальности приписывается бандитизм, грабеж и вымогательство, что не только осуждается по моральным соображениям, но и представляет собой противоправные действия, преследуемые по закону.

Рассмотрим второй фрагмент:

«И эти конфликты, которые искусственно насаждаются в Москве за счет перенаселения сюда различных торговцев и, не побоюсь этого слова, бандитов. Посмотрите, взять чеченцев. Где вы здесь видели стариков-чеченцев? Это молодняк, здоровые, сильные, злые, в основном обстрелянные парни» [выступление на радио].

Здесь по отношению к неназванным представителям различных национальностей использовано слово бандиты. В современном русском языке слово бандит значит «участник банды, вооруженный грабитель»⁷⁴. В обсуждаемом фрагменте бандитами названы различные торговцы, приехавшие в Москву. Следовательно, конкретно национальность не названа. Однако последующее предложение представляет собой пример, иллюстрацию предшествующего тезиса, относящегося к бандитам: Посмотрите, взять чеченцев. И глагол посмотреть (в форме посмотрите), и глагол взять указывают на то, что далее приводится пример бандитов, в качестве которого выступают представители чеченской национальности, приехавшие в Москву. Глагольная форма взять в данном контексте имеет значение «употребляется при указании на что-л. требующее внимания, рассмотрения»⁷⁵. Негативно-оценочная номинация бандиты, отнесенная, в частности, и к московским чеченцам, развивается и уточняется в последующем предложении: Это молодняк, здоровые, сильные, злые, в основном обстрелянные парни.

Таким образом, можно констатировать, что в исследованных стенограммах по отношению к выходцам с Кавказа (чеченцам), азербайджанцам и неназванным национальностям Средней Азии использованы отрицательные характеристики. На это указывают прилагательные наглый, озверевший, жестокий, а также существительные бандит, бандитизм, грабеж и вымогательство. Эти отрицательные характеристики первоначально контрастивны только имплицитно: явных оценок русским не дается, но положительная оценка следует, например, из фразы: И сейчас у нас, вероятно, последний шанс сохранить его [город Москву] русским городом. Действительно, если бы русские оценивались говорящим отрицательно, то указанная цель (сохранить Москву как русский город) не имела бы смысла.

В более явном виде противопоставление между различными национальностями вводится после первичных негативных оценок, а сами оценки становятся эксплицитно контрастивными. Негативные оценки служат обоснованию и развитию тезиса о противопоставлении русских как титульной нации нерусским национальностями, живущим в Российской Федерации. Это противопоставление прослеживается в различных высказываниях. Например, в высказывании (1) русский мэр противопоставляется нерусскому (противопоставление «русский – нерусский»):

(1) «Я Вас призываю, посерьезнее отнеситесь к этим последним выборам, когда мы можем выбрать русского мэра» [выступление на телевидении].

В высказывании (2) русские дети противопоставляются азербайджанским и чеченским детям (противопоставление «русский – нерусский»), русские и чеченцы противопоставляются по месту жительства:

(2) «<…> меня беспокоит судьба моих детей, а не судьба азербайджанских, чеченских детей, у них есть свои родители. И чеченцу Господь уготовил, знаете ли, жить в городах Чечни, а мне, русскому, - в Центральной России. Это не моя воля, это - воля Божья» [выступление на радио].

На важность противопоставления русских как нации и нерусских национальностей указывает также частое употребление местоимений мы, наш в значении «представители русской национальности»: Потому что это наша земля, это наш город, это Москва. Это не Баку, не Фергана и не Грозный [выступление на радио]; У нас сейчас, собственно, последний шанс остановить этот беспредел, то есть у нас просто берут и забирают нашу землю, наш город, наши дома, наших женщин, наших детей [выступление на радио].

Члены противопоставления «русские как титульная нация – нерусские национальности, живущие в РФ» характеризуются выступающим различно. Нерусские национальности оцениваются негативно. По отношению к выходцам с Кавказа (чеченцам), азербайджанцам и неназванным национальностям Средней Азии используются определения наглый, озверевший, жестокий, а также существительные бандит, бандитизм, грабеж и вымогательство.

После предварительной аргументации, представленной выше, вводятся призывы к действиям в отношении нерусских национальностей:

«И у нас сейчас не остается, дорогие мои соотечественники, времени, нам нужно не запрещать их въезд, а начинать их выселение на основе действующего законодательства, потому что большинство полученных прописок получено преступным путем, через взятки» [выступление на телевидении].

В данном фрагменте описывается желаемое действие, которое следует совершить: предлагается выселять представителей нерусских национальностей. Поскольку речь идет о публичной коммуникации, говорящий – политический субъект (кандидат на пост мэра), адресат (соотечественники) имеет обобщающий характер и данный акт рассматривается как часть политической дискуссии, то указанное побуждение является классическим призывом инклюзивного действия (говорящий не исключает себя из числа субъектов действия, к которому он призывает). Интересно, что поскольку призыв обосновывается ссылкой на действующее законодательство, то его нельзя рассматривать как призыв к противоправным действиям. При этом призыв дополнительно мотивирован в том же фрагменте отрицательной оценкой: потому что большинство полученных прописок получено преступным путем, через взятки.