§4. Разоружение.

В подходе к начатой Горбачевым перестройке для США и их союзников наиболее важным элементом был, разумеется, расчет добиться сначала серьезных нарушений, а затем и разрушения всего баланса сил — ядерных и неядерных, — который сложился в послевоенные годы. В условиях пример­ного равенства сил двух сверхдержав война и угроза силой находили себе, к огорчению Запада, лишь ограниченное применение. Лишение же СССР его силового потенциала означало бы коренную перемену в международной обстановке, выход США вместе с их сателлитами на позиции доминирования во всем мире. Этой цели США настойчиво, но безуспешно добивались еще в годы, предшествовавшие перестройке. Лишь после 1985 года они почувст­вовали возможность реального продвижения к ней и бросили на решение этой задачи весь арсенал имевшихся в их распоряжении средств — полити­ческих, экономических, пропагандистских и разведывательно-агентурных. Речь шла о том, чтобы добиться победы в “холодной войне”, не сделав ни одного выстрела, разоружить Советский Союз его собственными руками и к тому же заставить его оплатить огромные издержки, связанные с этой само­убийст­венной операцией.

Намерение Горбачева сдвинуть с мертвой точки процесс разоружения даже ценой определенных односторонних уступок секретом не являлось. Несомненно, имевшийся у Советского Союза запас прочности в военной области открывал определенные возможности в этом отношении, позволяя активизировать наши позиции на проходивших в то время переговорах с американцами в Женеве (космические вооружения, стратегические наступательные вооружения, ядерные средства средней дальности), а также с НАТО в Вене (сокращение обычных вооружений в Центральной Европе).

Вопрос, однако, заключался в допустимом объеме и характере таких уступок. «У Вашингтона было немало причин не хотеть успеха переговоров. Это – стремление нарастить угрозу СССР, усилить зависимость партнёров и т.д. Ракеты нужны были американцам для того, чтобы нагнетаемая с конца 70-хгодов атмосфера «холодной войны» сковала, наконец, европейский континент»¹. О встрече 7-8 января 1985 года в Женеве Виктор Петрович Стародубов пишет: «…уверенности, что переговоры пойдут именно по провозглашённому пути, всё же не было: уж очень противоречило заявление реально проводимой командой Рейгана военно-стратегической политике. Жизнь показала, что сомнения не были беспочвенными»².

Кроме того, золотым правилом ведения государственных дел, как известно, является необходимость особого внимания к поддержанию должной обороноспособности государства в моменты проведения внутренних реформ, неизбежно ослабляющих на какое-то время его дееспособность и возможности противостоять угрозам извне.

В годы перестройки советским руководством была совершена траги­ческая ошибка, когда едва начавшиеся и вскоре забуксовавшие реформы экономической и социальной жизни страны были осложнены программой одностороннего разоружения, сокращения армии и дилетантской конверсией ПВК. В защиту этих действий Горбачев, Шеварднадзе и Яковлев обычно приводили довод, будто высвобождающиеся средства будут использоваться в гражданском секторе экономики и помогать решению перестроечных задач. В действительности ничего подобного не происходило. Сокращения воору­жений, о которых договаривался в те годы Советский Союз, ставили его перед непосильными расходами. “Конверсия” предприятий ВПК вызвала глубокий кризис в этой отрасли, усугубивший и без того тяжелое положение в советской экономике в целом. Вывод элитных армейских частей из Восточ­ной Европы в чистое поле на советской территории, решение о срочном сокра­щении сотен тысяч военнослужащих создали дополнительную напря­женность в обществе, привели к деморализации личного состава армии, снижению дисциплины, утрате боеспособности многими частями и формиро­ваниями, падению престижа армии и воинской службы вообще. Пропаган­дистский “навар”, который достигался в результате “смелых разоруженческих инициатив”, был несопоставим с тем ущербом, который наносился стране и целям перестройки.

“Мирное наступление” в рамках политики перестройки было начато в конце июня 1985 года, когда Горбачев заявил о прекращении Советским Союзом в одностороннем порядке любых ядерных взрывов до 1 января 1986 года и призвал правительство США поступить аналогичным образом, а также предложил возобновить прерванные американцами ранее переговоры о полном запрете ядерных испытаний. Заодно было предложено полностью запретить химическое оружие и ликвидировать его запасы. «По мере того, как в Вашингтоне вживались во «всеобъемлющую» программу развития стратегических наступательных сил, (…), их идеологам становилось ясно, что реализация этих далеко идущих программ невозможна в рамках действующих советско-американских соглашений, в числе которых были бессрочный Договор по ПРО и соглашения в области стратегических наступательных вооружений. (…) В Вашингтоне понимали, что полный отказ от соглашений в области ОСВ ассоциировался бы у мирового сообщества с решением об отказе от пре5дотвращения ядерной войны, поэтому (…) было решено преподнести миру готовящийся выход из соглашений в области ОСВ как вынужденную меру, связанную с якобы недобросовестным соблюдением Советским Союзом принятых на себя обязательств»¹.

США не замедлили сказать “нет”. Как заявил президент Рейган, “лучшим интересам США отвечает продолжение, а не прекращение ядерных взрывов”. В последующем Советский Союз неоднократно продлевал свой мораторий, не встречая взаимности с западной стороны. Из моратория оказалось значительно труднее выйти, чем объявить его. Экологические и правозащит­ные движения за рубежом и внутри страны требовали его сохранения вне зависимости от той позиции, которую занимали США. Те же воспользовались возникшей на советской стороне “паузой”, чтобы попытаться с помощью активизации своей программы испытаний (18 взрывов в год) уйти в “отрыв” от Советского Союза в деле совершенствования ядерного оружия и создания новых типов боеприпасов. Попытки добиться включения в повестку советско-американских переговоров вопроса о полном запрете ядерных испытаний, организовывать коллективное давление на США через механизмы ООН, Женевскую конференцию по разоружению успеха не имели.

Лишь в сентябре 1987 года в ходе встречи Шеварднадзе с госсекретарем США Шульцем удалось договориться о начале переговоров по выработке полномасштабного договора об ограничении – и “в конечном счете” полном прекращении — ядерных испытаний, которые растянулись на годы. Учитывая увеличивающееся отставание от США и необходимость поддержания должной боеготовности советских ядерных сил, Горбачев был вынужден в декабре 1987 года заявить о прекращении действия моратория, однако указ о производстве ядерных взрывов на Новой Земле и Семипалатинском поли­гоне, встреченный в штыки в Верховных Советах СССР и РСФСР, подписал лишь 30 октября 1990 года.

Несмотря на последующее заключение договора о всеобщем запрещении испытаний ядерного оружия (ДВЗЯИ), ставившаяся Советским Союзом цель остановить модернизацию ядерных средств, добиться их постепенного старения и отмирания достигнута не была. Отработав технологию производ­ства так называемых субкритических испытательных взрывов, которые не запрещаются по договору ВЗЯИ, США продолжили совершенствование своих ядерных арсеналов, прежде всего “миниатюризацию” боезарядов. Возмож­ности же Советского Союза в этом отношении непрерывно сужались вследст­вие кризиса ВПК, нехватки финансовых средств, закрытия Семипалатинского полигона и других факторов.

Как теперь очевидно, нереалистичной, не отвечающей объективной обстановке и характеру межгосударственных отношений была сама выдвигав­шаяся в эти годы Советским Союзом цель — ограничить, радикально сокра­тить, а затем и полностью ликвидировать ядерное оружие, “изгнать его из жизни людей” еще до окончания XX века.

Это был, безусловно, весьма популярный в мире, уставшем от ядерного противостояния, лозунг. На нем активно спекулировал Рейган, пытавшийся оправдать свою “стратегическую оборонную инициативу” (СОИ), направ­ленную на слом договора по ПРО и создание нового класса вооружений – космических, — ссылками на то, что развитие широкомасштабной противо­ракетной обороны сделает ракетно-ядерное оружие “ненужным”. Лозунг ликвидации ядерного оружия в американской политике был не более чем пропагандистской маскировкой очередной попытки сломать существовавший тогда ядерный паритет и добиться монопольного обладания ударными космическими вооружениями. Выдвижение советских инициатив на этом направлении, кроме попыток ослабить бремя гонки вооружений для нашей экономики и набрать пропагандистские очки в глазах мирового общест­венного мнения, каких-то сопоставимых выгод Советскому Союзу не давало. Повторяя пример недоброй памяти Л. Троцкого, горбачевское руководство как бы заявляло: “холодную войну” больше вести не хотим и не будем, а армию свою готовы распустить и разоружить. И пускай будет стыдно тем, кто не последует нашему примеру, а тем более вздумает обидеть нас. Ничем иным, кроме повторения “похабного” Брестского мира для нашей страны, это кончиться не могло. «Горбачев начал импровизировать и стал подчас, не консультируясь с Политбюро и экспертами, соглашаться на внезапные компромиссы, которые в ряде случаев нельзя было расценивать иначе как односторонние уступки американцам, делавшиеся во имя скорого достижения соглашения, что становилось порой самоцелью»¹.

Натолкнувшись на глухую стену в ходе проходивших тогда переговоров об ограничении ядерного оружия, Советский Союз предпринял ряд “обход­ных” шагов, пытаясь раскачать американскую позицию, воздействуя на союзников США в Европе и Азии. В марте 1986 года в ходе встречи Горбачева с президентом Алжира Бенджедидом в Москве было выдвинуто предложение о выводе из Средиземного моря кораблей — носителей ядерного оружия, отказе от его размещения на территории средиземноморских неядерных стран и принятие ядерными державами обязательства не применять такое оружие против любой средиземноморской страны, не допускающей у себя его размещения. 8 апреля страны ОВД выступили с обращением к евро­пейским государствам, США и Канаде, в котором предложили освободить европейский континент от ядерного оружия и в качестве первого шага ликви­ди­ровать все ракеты средней дальности СССР и США в Европе. Выдвигалась вновь идея создания безъядерных зон в Европе, в том числе на европейском Севере и на Балканах.

Не прошло и десяти дней, как Горбачев на XI съезде СЕПГ в Берлине выдвинул предложение договориться о значительном сокращении всех компонентов сухопутных войск и тактической авиации европейских стран, а также соответствующих сил США и Канады, размещенных в Европе. Геогра­фической зоной сокращения должна была стать теперь уже не только Цент­раль­ная Европа, а вся территория Европы от Атлантики до Урала. Одновре­менно с обычными вооружениями СССР предлагал сократить и ядерные средства оперативно-тактического назначения. Сокращаемые войсковые соединения и части надлежало расформировывать, а их вооружения уничто­жить либо складировать на национальных территориях. 23 апреля последовало заявление Советского правительства об укреплении мира, добрососедства и доверия в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где выражалась готовность к созданию безъядерных зон и сокращению деятельности военно-морских флотов в Тихом океане.

Результаты этих инициатив были скудными. Расслоения между твердо­каменной позицией США и позициями их союзников не происходило. Амери­канцы держали дисциплину в своем лагере. В ответ на предложение СССР по мерам военной разрядки в Европе министр обороны США Уайнбергер призвал страны НАТО “с большой осторожностью” относиться к любым планам русских относительно изменения структуры сил в Европе.