Учебники / Демографическая модернизация России 1900-2000

и т р е м с ы н и ч и р П . 7 1 а в а л Г

321

Ч а с т ь 4 . М о д е р н и з а ц и я с м е р т н о с т и

322

связано, по крайней мере отчасти, с гипердиагностикой смертей от этих бо> лезней в России среди престарелых). Зато средний возраст смерти от них, как и от многих других причин, прежде всего от болезней органов дыхания (высота столбиков), в России был намного ниже, чем в передовых про> мышленных странах.

Кризис смертности в России будет преодолен только тогда, когда удастся изменить структуру российской смертности и приблизить ее к западной. Говоря в терминах рисунков 17.3 и 17.4, необходимо значи>

тельно сузить ширину тех столбиков, которые, по своей природе, не мо> гут стать очень высокими, — в первую очередь это относится к крайнему правому столбику: надо уменьшить число людей, расстающихся с жиз> нью из>за внешних причин — несчастных случаев, отравлений и травм, смертность от которых всегда наиболее высока в средних, а не в стар> ших возрастах. За счет этого должны быть расширены столбики, кото> рые, как показывает опыт западных стран, могут стать очень высокими (в частности, столбик, соответствующий болезням системы кровообра> щения). Но одновременно необходимо значительно увеличить высоту этих столбиков (т.е. средний возраст смерти от соответствующих при> чин), ибо сейчас в России они намного ниже, чем на Западе. Между тем,

Ч а с т ь 4 . М о д е р н и з а ц и я с м е р т н о с т и

324

кровообращения — класса причин с преобладающей эндогенной детер> минацией и высоким средним возрастом смерти. Правда, в первой поло> вине 1990>х годов положительные сдвиги приостановились и даже сменились отрицательными: вероятности умереть от инфекционных бо> лезней и болезней органов дыхания стали расти, а вероятности умереть от болезней системы кровообращения — сокращаться (рис. 17.5).

В то же время можно предположить, что различия вероятностей умереть от инфекционных болезней, болезней органов дыхания и пищеварения в России и на Западе отчасти объясняются особенно>

стями российской практики определения начальной причины смерти, особенно в старших возрастах. Как свидетельствуют многие врачи,

вотличие от западных стран и вразрез с рекомендациями ВОЗ в России

вкачестве начальной причины смерти часто выбирается не острое,

а сопутствующее хроническое заболевание, что может приводить к ис> кусственному занижению вероятностей умереть от названных причин смерти и, одновременно, среднего возраста умирающих от них.

Не такой, как на Западе, была динамика вероятности умереть от новообразований. Как следует из рисунков 17.3 и 17.4, доля умирающих от рака в России существенно ниже, чем в западных странах и Японии. При этом в 1960–1970>х годах она понижалась, так что в условиях смертности 1980 года умереть от этой причины в России предстояло

Рисунок 17.5. Вероятность для новорожденного умереть на протяжении жизни

16 из каждых 100 родившихся мужчин и 12 из каждых 100 женщин (против соответственно 28 и 21 на Западе). Затем показатель начал рас> ти, а в 1990>е годы снова снизился до прежнего уровня у женщин и ни> же прежнего уровня у мужчин.

Тенденции изменений вероятности умереть от болезней органов пищеварения или прочих болезней были маловыразительными, осо> бенно у мужчин; у женщин можно говорить об их некотором росте.

Зато прискорбно выразительным был рост вероятности умереть от внешних причин. Правда, этот рост прервался во второй половине 1980>х годов, во время антиалкогольной кампании, но затем снова во> зобновился и даже ускорился. Именно рост вероятности смерти от не> счастных случаев, отравлений, травм, насильственных причин придал всем изменениям распределения умерших по причинам смерти в Рос> сии после 1965 года ярко выраженный неблагоприятный характер, ибо его отрицательные последствия значительно перевесили все положи> тельные или нейтральные сдвиги, которые также меняли это распреде> ление в указанный период.

17.2.2Средний возраст смерти от крупных классов причин

Еще более разочаровывающими были изменения другого главного ком> понента структуры смертности — средних возрастов смерти от каждого из крупных классов причин, которым соответствует высота столбиков на рисунках 17.3 и 17.4. Напомним, что прогрессивные, положительные изменения заключаются в повышении средних возрастов смерти, т.е.

вотодвигании смертей к старшим возрастам. В России же на протяже> нии 35 лет серьезного повышения этих показателей не наблюдалось ни для одного из классов причин (рис. 17.4). Если не считать кратковре> менного подъема во второй половине 80>х годов, можно говорить, ско>

рее, о преобладающей тенденции к снижению среднего возраста смерти, т.е. об омоложении смертности от большинства причин. Особенно при> скорбно, что эта тенденция затронула болезни системы кровообраще> ния — причину смерти примерно половины мужчин и более чем двух третей женщин. Нельзя не обратить внимания и на длительное и очень сильное снижение среднего возраста смерти от инфекционных болез> ней, хотя, возможно, это отчасти связано с отмеченными выше особен> ностями определения начальной причины смерти в старших возрастах.

Таким образом, долговременные изменения структуры россий> ской смертности по причинам смерти были, по большей части, небла> гоприятными и не только не способствовали прогрессивной перестрой> ке этой структуры в том направлении, которое подсказывает мировой опыт второй половины XX века, но в ряде случаев говорили, скорее,

о движении в противоположном направлении.

17.2.3Вклад крупных классов причин смерти

визменение продолжительности жизни, 1956–2000

и т р е м с ы н и ч и р П . 7 1 а в а л Г

Ч а с т ь 4 . М о д е р н и з а ц и я с м е р т н о с т и

Таблица 17.1. Вклад крупных классов причин смерти в изменение продолжительности жизни в России, странах ЕС, США и Японии, 1965–1992, годы

Таблица 17.2. Вклад крупных классов причин смерти в изменение продолжительности жизни в России и странах ЕС, США и Японии, 1956–1965, годы

17.3Смертность от отдельных крупных классов причин смерти

17.3.1Крупные классы причин смерти — общий обзор

В таблице 17.3 представлены отношения табличных чисел умерших

в России к соответствующим значениям для Запада dx,i(Рос) / dx,i(Зап) для важнейших классов причин смерти и возрастных групп (в основном

десятилетних). Как следует из строки «Всего», и у мужчин, и у женщин есть такие классы причин, вероятность смерти от которых на протяже> нии жизни выше в России, а есть такие, для которых она выше на Запа> де (соответственно показатель в строках «Всего» таблицы 17.3 больше или меньше единицы).

Само по себе это различие мало о чем говорит. И в том, и в другом случае важно распределение смертей по возрасту, а оно в России небла> гоприятно и для тех причин, вероятность умереть от которых в ней в це> лом выше, чем на Западе, и для тех, для которых эта вероятность ниже.

и т р е м с ы н и ч и р П . 7 1 а в а л Г

327

Ч а с т ь 4 . М о д е р н и з а ц и я с м е р т н о с т и

328

Так, в России общая вероятность умереть от новообразований на протяжении всей жизни ниже, чем на Западе, но в возрастах до 60 лет она выше, нередко — в полтора–два раза. Низка вероятность для ново> рожденного в России умереть от болезней органов дыхания, но также лишь в целом, на протяжении жизни. А вот шансов умереть от этой при> чины на первом году жизни в России в 8 с лишним раз больше. Более или менее сходное положение и с болезнями органов пищеварения и про> чими болезнями, а у женщин — и с инфекционными заболеваниями.

В результате, среднее число лет, прожитых людьми, умершими от наз> ванных классов причин, в России намного меньше, чем на Западе, — со> ответствующие прямоугольники на рисунках 17.3 и 17.4 имеют у России меньшую высоту.

Подобным же образом обстоит дело и с теми классами причин, ве> роятность смерти от которых в России выше, чем на Западе. Беда не в том, что от болезней системы кровообращения в России в конце века умирало на 18% больше мужчин и почти в полтора раза больше жен> щин, чем в западных странах, а в том, что в сравнении с ними в России причины смерти этого класса особенно опасны в относительно моло> дых возрастах: для мужчин в возрасте от 20 до 50 лет (смертность выше «западной» в 3–4 раза) и для женщин от 30 до 70 лет (превыше> ние в 2–3 раза).

Таблица 17.3. Соотношение табличных чисел смертей по возрасту и крупным

классам причин смерти между Россией и странами ЕС, США и Японией, 1992

Особенно невыгодно сравнение российских и западных чисел умирающих от внешних причин — несчастных случаев, отравлений

итравм. В России они намного выше в целом (в 3 раза для мужчин

ив 1,6 раза для женщин) и почти во всех возрастных группах. У мужчин

от 30 до 60 лет это превышение — 5–6>кратное, и даже у женщин в этих возрастах оно достигает 3–4>кратных размеров.

Однако сколь бы впечатляющими ни были эти многократные пре> вышения, следует иметь в виду, что их влияние на общий уровень смерт> ности и продолжительности жизни в России неодинаково. Очень высо> кие превышения российской смертности от инфекционных заболеваний

вдетских и даже средних возрастах — несомненное свидетельство неб> лагополучия. Но все же и в России и на Западе речь идет о постпереход> ной (в смысле «первого эпидемиологического перехода») ситуации, когда абсолютное число смертей от этой причины вообще невелико.

В тех же случаях, когда речь идет о высоком абсолютном числе смертей (например, от болезней системы кровообращения в возрастах после 40 лет), даже двух>трехкратное превышение приводит к очень большим отличиям в общих показателях смертности и продолжительности жиз> ни. Поэтому таблица 17.3 должна быть дополнена еще одной таблицей, показывающей распределение разностей табличных чисел смертей

вРоссии и на Западе по тем же группам возрастов и классам причин смерти, что и в таблице 17.3 (см. табл. 17.4).

Именно таблица 17.4 указывает на главные возрастно>причинные группы риска, и оказывается, что их не так уж много. В 1992 году из каждых 100 000 российских мужских смертей 28 210 смертей, насту> пающих в возрасте до 70 лет, с точки зрения принятого для сравнения западного стандарта, были преждевременными. При этом 46% всех преждевременных смертей — это смерти от несчастных случаев и травм

ввозрастах от 20 до 70 лет и еще 40% — смерти от болезней системы кровообращения в возрастах от 40 до 70 лет. Таковы две главные зоны потерь, которые можно выделить в таблице 17.4. Вместе они дают 86% всех преждевременных смертей. Несколько особняком стоит очень вы> сокая смертность от рака мужчин в возрасте от 50 до 60 лет.

Такой же расчет для женщин показывает, что общее число преж> девременных смертей составляет 12 012 на каждые 100 000 смертей, а из них 64% приходится на смерти от болезней системы кровообраще>

ния в возрасте от 40 до 70 лет и 24% — на несчастные случаи в возрасте от 30 до 70 лет (всего 88%).

Отмеченные главные «зоны риска» не только в решающей степе> ни предопределяли высокий фоновый уровень российской смертности

в«нормальные» годы, но и ее динамику — как негативную, так и пози> тивную. В частности, с ними, в первую очередь, был связан рост смерт> ности в первой половине 90>х годов. В критическом 1993 году ожидае> мая продолжительность жизни в России сократилась у мужчин на 3,1 года, у женщин — на 1,8 года. У мужчин 55% этого падения было

обусловлено увеличением смертности от несчастных случаев в возрас> тах от 30 до 75 лет и еще 31% — увеличением смертности от болезней системы кровообращения в тех же возрастах (всего на эти возрастно> причинные группы пришлось более 86% сокращения продолжитель> ности жизни). У женщин, соответственно, 20% и 36% (всего 56%) (Вишневский, Школьников 1997: 24).

С«главными зонами риска» связаны и главные потери недожитых лет потенциальной жизни, т.е. число лет, которое можно было бы про> жить до определенного возраста, если бы смертности от данной причи> ны до достижения этого возраста не было вовсе. На протяжении всего

и т р е м с ы н и ч и р П . 7 1 а в а л Г

Ч а с т ь 4 . М о д е р н и з а ц и я с м е р т н о с т и

лет потенциальной жизни в возрасте до 65 лет от внешних причин были большими, чем совокупные потери от болезней системы кровообраще> ния и новообразований (рис. 17.7). В 1999 году на их долю приходилось 43,8% всех недожитых в этом возрасте человеко>лет (48,12% у мужчин и 31,5% у женщин).

Таблица 17.4. Разность табличных чисел смертей по возрасту и крупным классам причин смерти между Россией и странами ЕС, США и Японией, 1992, на 100 000 смертей от всех причин

Рисунок 17.7. Структура потерянных лет потенциальной жизни

по причинам смерти, Россия, 1965–2000, %

100 %