Чужие миры

Мы строили его по кирпичику. Собирали глину, костры, чьи-то сны, отбирали у сильных любовь; мы строили его из горечи: собирали слезинки, чьи-то истошные крики. Мы строили себе мир. Мы строили его,

стирая ладони и ступни

в кровь. Мы брали чужое, потерявшееся

и уставшее. Мы строили себе мир из изломанных мукой тел, мы его собирали, как карточный домик, накрепко склеивали ПВА. Мы строили мир. Мы закрыли его на замок. И ушли… …Я вернулась спустя вечность

прожитых дней. Замок проржавел,

он валялся рядом,

ворота – распахнуты.

Нельзя забывать миры. Наш мир,

знаешь, уже не наш.

Истина

Твоя обувь стоптана, одежда поношена, все дороги тобою исхожены, но сегодня ты стоишь перед Отчим домом.

Стены по-прежнему белые, крыша чуть влево скошена, а ставни недавно покрашены в синий цвет.

Ты робко стучишься в старую дверь, слышишь родной голос - "Иду!", и сердце ноет.

Ты видишь худые плечики, и сладко кружится голова. Ты шепчешь: "Мама", она - "Сын!".

Твоя обувь стоптана, чай остыл, а сердцу - тепло. Теперь ты видишь ее, маленькую и беззащитную, почти эфемерную, ее любовь охватывает тебя сразу целиком, высвечивая и заранее прощая каждый грех, оправдывая и спасая, беря на себя все тяжелое и темное, и тысячи Ангелов слетаются к вашему чаепитию: к остывшему чаю с брусничным вареньем. Спокойно-спокойно сердцу...

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЗНАКОМЫЕ ЛИЦА

Подростки

"Праведники" назовут это "отстоем"; консерваторы – прожиганием жизни, глупцы – "модой" и "новым будущим".

Мы назовем это зависимостью и болезненно-настоящим. Мы живем сегодня, сейчас, в этот самый единственный миг. Мы не думаем об эфемерном и призрачном "завтра". Сегодня - мы есть. А потом - будь что будет.

Мы подумаем о будущем завтра.

Половина из нас - осенние, еще четверть зимние, остальные - весна и лето. Дождливые и пылающие, мы взрываемся изнутри, улыбаемся, и нас не назвать исполнительными детьми.

Потому что в наших жилах течет раскаленная лава юношества, и нам некогда слушаться "мудрых и умудренных".

Да, вы правы, мы немного дурные - все стремимся узнать и везде успеть, все ощутить на себе; но мы всего лишь неопытные подростки - чего еще вы от нас хотите?

Мы – поколение "крейзи", но покажите нам абсолютно нормального, который ни о чем не жалеет. Таких не найти, и мы рассмеемся вам прямо в лицо.

Мы – поколение "крейзи", и в наших жилах течет раскаленная лава юношества; нам некогда искать себе цели и оправдания.

О, не надейтесь, мы не сошли с ума, когда-нибудь мы вернемся в ряды "объективно нормальных", наденем офисные платьица и пиджаки; а сейчас… а сейчас, извините, мы ищем себя в океанах жизни.

И нам, в общем-то, наплевать, что поиски эти давно уже не идеальны.

Мы – не ангелы, а что-то похлеще. Мы - подростки, совсем еще дети, мы не любим за что-нибудь отвечать; наша судьба - свобода, наша душа - свобода, да мы и сами - "полностью без границ".

Мы не умеем искать для себя "правильные" идеалы.

Половина из нас - осенние, сгорают внутри дождями, выкладываются чернилами на листы, музыкой в головах, пикселями на экран.

Нас называют открытыми нараспашку, но мы закрыты на столько замков, что иногда падаем от их тяжести. Нас называют "людьми без масок", но, на самом деле, у нас их больше, чем у иных актеров.

Мы, знаете, немножечко нестабильны, но в наших жилах течет раскаленная лава юношества, и нам нет смысла в чем-то себе отказывать.

Мы все еще относительно взрослые дети, неопытные подростки; нам не пять и даже не десять, чтобы кричать и плакать, мы ищем свою судьбу.

Пожалуйста, не душите ее в зародыше.

Нам тоже хочется счастья.

...А пока – что ж, пока все остается болезненно-настоящим.