Тема V. Научные концепции жизни ч.Дарвин

Дарвин (Darwin) Чарлз Роберт (1809-1882), английский естествоиспытатель, создатель дарвинизма, иностранный член-корреспондент Петербургской АН (1867). В основном труде «Происхождение видов путем естественного отбора» (1859), обобщив результаты собственных наблюдений (плавание на «Бигле», 1831-36) и достижения современной ему биологии и селекционной практики, вскрыл основные факторы эволюции органического мира. В труде «Изменение домашних животных и культурных растений» (т. 1-2, 1868) изложил дополнительный фактический материал к основному труду. В кн. «Происхождение человека и половой отбор» (1871) обосновал гипотезу происхождения человека от обезьяноподобного предка. Работы по геологии, ботанике и зоологии; автобиография

С сентября 1854 года я уже все свое время посвящал разбору чудовищного количества накопившихся у меня заметок и новым наблюдениям о превращении видов. Во время путешествия на “Бигле” меня глубоко заинтересовали найденные в пампасах громадные ископаемые животные, покрытые броней, совершенно сходные с современными броненосцами. Затем внимание мое привлекла постепенная смена родственных животных форм, по мере перемещения на юг и, наконец, южно-американский характер флоры и фауны Галапагосского архипелага, в особенности же незначительные различия между обитателями каждого отдельного острова. Это поразило меня тем больше, что все эти острова возникли в сравнительно недавний геологический период.

Эти факты и множество им подобных можно, очевидно, объяснить только тем, что виды постепенно изменяются, и с тех пор эта мысль неотступно меня преследовала. Но также очевидно, что ни влиянием окружающих условий, ни волей самого организма – особенно в отношении растений – нельзя объяснить бесчисленные случаи изумительной приспособляемости организмов к их образу жизни – например дятла или лягушки-древесницы к лазанью по деревьям или семян к рассеиванию при помощи усиков или летучек. Меня всегда поражала эта приспособляемость, и до тех пор, пока явление это не объяснено, мне казалось бесполезным нагромождать косвенные доказательства в пользу изменяемости видов. Вернувшись в Англию, я решил, что, следуя примеру Ляйелля в геологии и собирая факты, имевшие какое-нибудь отношение к явлениям изменчивости животных и растений, как в домашнем, так и в диком состоянии, можно было бы пролить свет на этот вопрос. Первая тетрадь записей была начата в июле 1837 года. Я работал безо всякой предвзятой теории, просто собирая как можно больше фактов, главным образом в отношении домашних пород; пользовался я и печатными анкетами, и личной перепиской, и разговорами с опытными скотоводами и садоводами, и чтением самых разнообразных книг. Когда я просматриваю список тех книг, которые я перечитал и конспектировал, включая целые серии журналов и трудов ученых обществ, я сам поражаюсь своему трудолюбию. Я очень скоро убедился, что отбор – это фундамент, на котором строится успешное выращивание полезных пород животных и растений. Но каким образом принцип отбора может быть применен к организмам в диком состоянии, этого я еще долго не мог понять.

В октябре 1838 года, через пятнадцать месяцев после того, как я приступил к своему систематическому исследованию, я из любопытства прочел книгу Мальтуса “О народонаселении”. Подготовленный продолжительными наблюдениями над образом жизни растений и животных, я сразу оценил значение той борьбы за существование, которая ведется во всем мире. Мне сразу пришла мысль, что в условиях этой борьбы неизбежно стремление к сохранению благоприятных изменений и уничтожению неблагоприятных, результатом чего и будет образование новых видов. Наконец-то я напал на теорию, которой я мог руководиться в своей работе! Но я так боялся всякого предвзятого мнения, что решил в течение некоторого времени даже вкратце не излагать своих мыслей...

Но тогда я упустил из виду одну задачу громадной важности: нужно было решить, почему все органические существа, происходящие от общих предков, по мере изменения, расходятся в своих признаках. Я до сих пор ясно помню место дороги, где я проезжал в экипаже, когда к величайшей своей радости напал на разрешение этой задачи – а именно, что измененные потомки господствующих и размножающихся видов, в своем стремлении приспособиться, пытаются занять в экономике природы возможно большее число возможно более разнообразных мест.

В начале 1856 года Ляйелль посоветовал мне, как можно подробнее изложить мою теорию, и я немедленно принялся за работу. Намеченные размеры книги должны были превысить в три или четыре раза размеры появившегося позднее “Происхождения видов”, но и это было бы только извлечением из собранных мною материалов. В таком виде труд мой был доведен уже почти до половины, но в начале лета 1858 года Уоллес, находившийся тогда на Малайском архипелаге, прислал мне свой очерк “О стремлении разновидностей к неограниченному уклонению от первоначального типа”. В этом очерке излагалась та же теория, что и в моей книге. Мистер Уоллес спросил меня, если я найду этот очерк интересным, передать его на просмотр Ляйеллю.

Ляйелль и Гукер стали уговаривать меня вместе с очерком Уоллеса опубликовать в сокращенном виде мою рукопись 1844 года и письмо к Аза Грей, от 5 сентября 1857 года, в котором я подробно излагал свои взгляды на происхождение видов. Сначала я не соглашался: я боялся, что поступок мой покажется Уоллесу неблаговидным. К тому же ни моя рукопись, ни письмо к Аза Грей не предназначались для печати и были скверно написаны, тогда как, наоборот, очерк Уоллеса был превосходно изложен и отличался замечательной ясностью. Несмотря на это, наше общее произведение не обратило на себя почти никакого внимания. Единственный, насколько я могу припомнить, печатный отзыв о нем изрек приговор, что все новое в нем неверно, а все верное не ново! Это только доказывает, как подробно нужно излагать всякую новую мысль для того, чтобы привлечь к ней внимание.

В сентябре 1858 года, следуя настойчивым советам Ляйелля и Гукера, я принялся опять за свою книгу, но уже в сильно сокращенном виде. Она вышла из печати в ноябре 1859 года под заглавием “Происхождение видов”. Хотя последующие издания были исправлены и значительно пополнены, но сущность ее осталась той же, что и в первом издании.

Это, без сомнения, главный труд всей моей жизни. С первого же дня своего появления он имел огромный успех. Первое небольшое издание в 1250 экземпляров разошлось в один день, и вслед за ним последовало второе издание в 3000 экземпляров. До настоящего времени в Англии; разошлось шестнадцать тысяч экземпляров, что очень много для такой специальной книги. “Происхождение видов” переведено почти на все европейские языки, даже на испанский, чешский, польский и русский. На еврейском, языке появился очерк, в котором доказывается, что это учение можно найти в Ветхом завете! Отзывы о моей книге были очень многочисленны; сначала я начал было собирать все, что появлялось в печати по поводу “Происхождения”, но когда число этих отзывов (не считая газетных отчетов) дошло до 265, я остановился. Вышел целый ряд брошюр и книг по этому вопросу, а в Германии периодически издаются библиографические каталоги, посвященные “дарвинизму”.

Успех “Происхождения” иногда приписывался тому, что “идеи эти уже носились в воздухе”, и что “умы были к нему подготовлены”. Думаю, что это не совсем верно: я разговаривал по этому поводу со многими натуралистами и не встретил ни одного, который сомневался бы в постоянстве видов. Даже Ляйелль и Гукер, с интересом прислушивавшиеся к моим мнениям, по-видимому, никогда не соглашались с ними. Дважды я попытался объяснить знающим специалистам, что я понимаю под естественным отбор ом, но безуспешно. Безусловно верно, я думаю, одно: в умах натуралистов уже успели накопиться бесчисленные и точно изученные факты, ожидавшие только ясной и охватывающей их исчерпывающим образом теории для того, чтобы построиться в стройном порядке. Другим условием успеха был незначительный объем книги, чему я обязан очерку Уоллеса. Если бы я издал мот книгу в первоначально намеченном мною объеме, она была бы в пять раз длиннее “Происхождения видов”, и мало у кого хватило бы терпения ее прочесть.

Я много выиграл от того, что выпустил книгу не в 1839 году, когда теория происхождения видов уже вполне ясно сложилась в моем уме, а лишь двадцать лет спустя; потерять же я ничего не потерял потому, что мне совершенно безразлично, кому люди припишут большую степень оригинальности – мне или Уоллесу, – между тем, как очерк его несомненно много способствовал успеху моей теории.

Критики почти всегда честно относились ко мне; не говоря, конечно, о тех, которым просто не хватало научных знаний, – об них и не стоит говорить. Мои воззрения нередко грубо извращались, желчно оспаривались и осмеивались, но в большинстве случаев вполне искренно. В общем я считаю, что мои труды слишком часто и много расхваливали.

Когда же я убеждался в своих ошибках, или находил недостатки в своей работе, или когда критики недоброжелательно о ней отзывались, я утешал себя тем, что сотни раз повторял самому себе: “Я трудился упорно и добросовестно, как только мог, а большего нельзя требовать ни от кого. Еще во время стоянки в бухте Доброго Успеха, на Огненной Земле, я решил посвятить свою жизнь естествознанию и внести свой вклад в общую сокровищницу. Это решение я выполнил по мере своих сил и способностей, и критики могут говорить, что им угодно, – в этом они меня не разубедят.

Мое “Происхождение человека” появилось в феврале 1871 года. Еще в 1837 или 1838 году, как только я убедился, что виды изменчивы, я пришел к заключению, что и человек подчинен тому же закону, Поэтому я сразу же начал собирать материалы по этому вопросу, хотя долгое время еще не имел в виду выступить с ними в печати. В “Происхождении видов” я, правда, не касаюсь ни одного вида в частности, но во избежание упреков в том, что я скрываю свои убеждения, я прибавил слова: “будет пролит новый свет на происхождение человека и его историю”. В то время было бесполезно, а для успеха книги даже просто вредно высказывать открыто свои взгляды на происхождение человека без достаточно веских доказательств.

Но как только я увидел, что многие натуралисты приняли учение об эволюции видов, я нашел нужным обработать имевшийся у меня материал и выпустить специальное исследование о происхождении человека. Я сделал это тем более охотно, что это дало мне возможность изложить проблему полового отбора, которая меня всегда глубоко интересовала. Половой отбор, изменчивость домашних организмов, а также общие законы изменчивости, наследственность и перекрестное оплодотворение растений – вот те вопросы, по которым я высказывался исчерпывающим образом, используя все имевшиеся у меня материалы.

Дарвин Ч. Автобиография //Дарвин Ч. Путешествие

натуралиста вокруг света на корабле “Бигль” М.-Л.,1936. С.60-65.