2. Типы (породы) человека при капитализме и его исторические общности

«В самом акте производства изменяются не только объективные условия, так что, например, деревня, становится городом, заросли – расчищенным полем и т.д., но изменяются и сами производители, вырабатывая в себе новые качества, развивая и преобразовывая самих себя, благодаря производству, создавая новые представления, новые способы общения, новые потребности и новый язык» [17, 483–484]. Как показал антропосоциогенез, эти преобразования человека человеком касаются всего «здания» человеческой природы, дифференцируясь, однако, по родам деятельности. В производстве общественной жизни изменяются, таким образом, «объективные условия», окружающая природа и «субъективные факторы», сами производители с их природными основами. Другими словами, на ином уровне материалистического понимания истории, изменения экономики (ее материального субстрата, движения, связей, отражения) трансформируют внеэкономическую жизнь (материю, движение, связи, отражение), обусловливая, в свою очередь, социально-экономическую политику, культуру, идеологию, следовательно, весь процесс обмена веществ человека с природой, низшего с высшим, всю объективную реальность (ОР = Н_е + Н_п + Н_в + В). Процесс обмена веществ человека с природой поднимается на новый уровень, но разный для представителей классов и социальных групп.

Результатом капиталистического способа производства (деятельности и отношений) явилось нарастающее повышение производительности труда и развитие экономических основ (естественных и преобразованных объективных условий, Н_е + + Н_п, МТБ) существования человека и общества, в тенденции обеспечившее изобилие материальных благ. Благодаря промышленному перевороту, сменяя феодалов и крестьянство, происходит социальный переворот, изменение «субъективного фактора» (H_в + В), а с ним становление буржуазии и пролетариата, количественные и качественные классовые характеристики которых глубоко исследованы различными школами социологии и иных сфер знания.

При многократном увеличении произведенных в экономике средств существования во всех его элементах (Н_е + Н_п) прогресс общества (Н_в + В) должен был получить новый мощный импульс развития. Однако в полной мере этого не произошло, так как господствующей формой собственности на средства производства и условия существования осталась частная собственность, которая теперь сосредоточилась в руках капиталистов. Они стали собственниками основной массы и предметов и продуктов труда, сделав их накопление, капитал целью своего существования, а рабочие силы человека – физические (Н_в) и интеллектуальные (В), эксплуатируемую часть социальной формы материи – средством достижения этой цели. Таким образом, вновь воспроизводилась классовость. Собственность естественные и преобразованные, «объективные условия» существования классов остались разными, место и роль в системе труда формирующего человека – диаметрально противоположными, доля и способ получения доходов, средств и условий существования – резко различными. Обеспечивая разницу в типологии, породах людей, обмен веществ человека с природой (абстрактный труд) сохранил, таким образом, антигуманный эксплуататорский, классово дифференцированный, противоречивый и разнонаправленный характер.

Определение классов буржуазного общества, их исторически меняющиеся в антропосоциогенезе параметры и роль даны в «Принципах коммунизма», «Манифесте коммунистической партии», в работе «Под чужим флагом» и других произведениях основателей научной теории общественного развития. Ко времени выхода в свет этих работ процесс классообразования в капиталистическом обществе еще только начинался и даже сегодня еще далек от завершения в рамках человечества, так как из трех сотен стран современного мира развитый капитализм существовал едва только в четверти из них. К середине ХIХ века в мире было всего около 10 млн пролетариев, а буржуазии, соответственно, и того меньше, около 10 % от общей массы населения стран, вставших на путь капитализма. Сегодня рабочий класс мира насчитывает в своих рядах более 700 млн (рост в 70 раз с середины прошлого века), но это всего лишь около 15 % человечества. Процент буржуазии, напротив, упал сравнительно с прежним веком. В США, например, ее только 3 % от совокупного населения, то есть около 500 тыс. человек. Многое, если не все, в формировании количественных и качественных характеристик классов капитализма еще в перспективе.

Роль классов, как показала история, определяется, однако, не численностью, а их исторической действенностью. В работе «Принципы коммунизма» Ф. Энгельс определяет буржуазию (капиталисты, фабриканты, предприниматели – это даваемые по разным основаниям названия одного и того же класса) как класс собственников средств производства. Исторически меняющаяся роль буржуазии впервые выявлена марксизмом. В «Манифесте» К. Маркса и Ф. Энгельса буржуа, двинувшие производительные силы общества вперед такими темпами, каких не знала прошлая история вместе взятая, – талантливые организаторы, изобретатели, ученые… В работе «Под чужим флагом» В.И. Ленина, а это эпоха победившего экономически и политически западноевропейского капитализма, буржуа – уже консерваторы. Сегодня в значительной массе развитых стран – «нисходящий класс», реакционеры, трутни-рантье, прожигатели жизни…, волей закона конкурентной борьбы, struggle for life, естественного отбора и т.д. класс, «увядающий» количественно и качественно. Согласно эмпирическим социологическим исследованиям, портрет современного богача и сверхбогача может быть нарисован, по выражению известного американского исследователя Ф. Ландберга, только серой краской¹. Как уже говорилось, сегодня на планете всего 157 миллиардеров и 3 млн миллионеров. Ничтожно мало в сравнении со всем человечеством. Общественное производство при этом так отлажено, что, по сути, не нуждается в этой верхушке, – считает академик А. Румянцев. «В революционной деятельности изменение самого себя совпадает с преобразованием обстоятельств». А если прекращается процесс преобразования обстоятельств, заканчивается и развитие «себя» в лучшем случае, а в худшем – начинается разрушение личности и ее биологических основ [26, 201].

Историческая роль трудящихся масс иная. Пролетариат – антипод буржуазии, созданный и воспитанный ею. Это класс, не имеющий собственности на средства производства и в силу этого вынужденный продавать, чтобы жить, свои физические и интеллектуальные рабочие силы на рынке труда. Пролетарии разной квалификации и сфер занятости производят основную массу средств производства и существования человечества, то есть играют определяющую роль в обмене веществ человека с природой. Они носители культуры и быстро меняющихся технологий производства. Их продолжает формировать постоянно совершенствующийся труд – великий зодчий, архитектор социального процесса. Причем это реализуется по-разному в промышленном и аграрном секторах социальной жизни. Показателен в этом плане бюджет времени рабочего и крестьянина в социологическом исследовании Ю. Ларина [7, 359–362].

При капитализме закономерности формирования социальности, ее биологических основ и условий существования посредством труда не потеряли актуальности ни в одном из аспектов антропосоциогенеза. Трудящиеся наиболее развиты социально¹. Они организованы самим процессом современного крупного производства, их политический авангард пытается опереться в своей деятельности на основы научного мировоззрения. Однако создаваемые ими богатства, материальные и интеллектуальные, средства производства и существования присваиваются совсем неадекватно труду и принципу буржуазного трудового права другими, что порождает противоречия труда и капитала, МРД, МКД и НОД, пролетариатские социалистические революции современности исследуемые научным коммунизмом, теорией развития современного общества, суть и цели которых, по мнению К. Маркса, можно выразить одной фразой – уничтожение (отрицание, диалектическое отрицание) частной собственности.

С изменением экономических условий (Н_е, Н_п ф, х, б) не менее глубокие преобразования претерпевает природная основа, биология человека (Н_в ф, х, б). Для раннего и классического этапов капитализма материал, связанные с этими изменениями, трансформациями представлен в подготовительных рукописях к «Капиталу» К. Маркса, «Капиталом» и работами Ф. Энгельса о рабочем классе Англии, для последующих этапов – современными данными медицинской статистики, биологии человека, демографии, геронтологии, космической медицины. В условиях технической революции ХIХ века вновь возникают проблемы биофизического и биохимического развития, мутагенных факторов цивилизации, вызванных изменениями в условиях развивающейся индустрии питания, физических и химических условий существования человека, новых экологических проблем, поднятых еще Энгельсом в «Диалектике природы» и продолженных исследованиями Римского клуба, а также представителями движения «зеленых».

Как отмечал Энгельс в «Диалектике природы», в условиях капитализма биологические (биофизические, биохимические в том числе) законы не исчезают, а, напротив, действуют с удесятеренной силой. Действие естественного отбора (природная основа конкуренции среди буржуа и пролетариев) – это биологическая борьба за существование, перенесенная из мира животных в общество и действующая в нем с удесятеренной силой. Это борьба за самосохранение (адаптацию, потребление, размножение…), в том числе в труде, выживание в условиях и естественной и преобразованной природы и социального. Такие мысли часто принято критиковать за биологизаторство. Уж если подходить научно к биологии человека, struggle for life, биологическим законам, действующим в обществе, то исследовать их необходимо исторически, то есть применительно к каждой конкретной общественной формации…

Изменение социальных и биологических параметров совокупной рабочей силы, антропологии и антропометрии трудящихся на данном этапе обусловлено значительным сокращением ею физических затрат в экономике (промышленности, аграрном секторе, сфере услуг). Эти затраты заменяются освоенной энергией природы (воды, пара, двигателей внутреннего сгорания, электричества, атома). В то же время существенно возрастают, влияя на мозг, интеллектуальные, эмоциональные нагрузки на работника и потребности в совершенствовании его сознания, знаний, эрудиции. Социальная работа и биологический отбор переносятся, смещаются в эти сферы человеческой интегральной природы. Дезадаптивность, неприспособленность биологии к возрастающим эмоциональным нагрузкам приводит к смертельным исходам, инфарктам и инсультам, не только у обезьян, что продемонстрировали исследования И.П. Павлова, Н.А. Тих и пр., но и у людей. Эти явления наблюдались Фордом и Тейлором при попытках использования аборигенов на конвейерных производствах США. Еще одно следствие этих процессов – рост числа патологических родов в индустриально развитых странах. Во всех этих явлениях очевидно нарастание противоречия между биологией человека и социальными требованиями антропосоциогенеза, имя которому – социально-биологический кризис¹.

Капиталисты – «люди иной породы» [21, 110]. Преобразование биологических и социальных характеристик поставленного в привилегированное положение господствующего класса осуществляется частью односторонне, однобоко. Подрастающее поколение этого класса уже во втором-третьем поколении «бежит» от труда и адаптации к его быстро меняющимся технологиям сознательно. Отбор действует, как известно, в том числе по фактору адаптированности к труду и его условиям, МТБ и технологиям. В противном случае, рано или поздно, дезадаптация, регресс и… вырождение.

Иное дело пролетариат. Среди представителей трудящихся масс идет постоянная работа по формированию трудоспособной рабочей силы – товара для рынка физического и интеллектуального труда. Это основной шанс на самосохранение, выживание в настоящем и будущем. Поскольку этот класс интернационален, более многочислен, пополняется за счет жизнеспособного сельского населения, разоряющихся предпринимателей, «белых» и «золотых воротничков», в биологическом плане генофонд и генообмен этого класса богаче. В этой части социальной формы материи действие индивидуального и группового социального и естественного отбора сильнее, масса отбираемого материала больше, выбор шире и выживает действительно наиболее жизнестойкий, жизнеспособный, трудоспособный в конце концов человек. Здесь для антропосоциогенеза более предпочтительная прогрессирующая биология, генетика, биоэнергетика, самое убедительное подтверждение чему – рост современного человечества в последние два века, именно за счет представителей, того класса.

Социальные параметры личности, формируемой совокупностью общественных (экономических, внеэкономических, политических, культурных, идеологических) отношений капитализма на разных его этапах (от простой кооперации, до государственно-монополистического капитализма), характеризуются такими чертами, как обусловленные частной собственностью и конкурентной борьбой индивидуализм, агрессивность («Человек человеку – волк»), социальная незащищенность, социальный пессимизм, политическая апатия, культурная односторонность, господство обыденного сознания и т.п. Меняющиеся от этапа к этапу индустриализации эти черты образуют абстрактную совокупную личность капиталистического общества.

«Общество есть законченное сущностное единство человека с природой». «В обществе природа выступает как основа его собственного человеческого бытия» [16, 118]. Однако во всем многообразии его элементов (рас, наций, классов, семей, отдельных людей мужчин и женщин) основы человека различны. Для средних антропометрических (Н_в) характеристик, природных основ совокупного человека, характерны: акселерация, возросший, по оценкам медиков, вес; грациальность строения с некоторым, сравнительно с прошлым, снижением ряда физических показателей, при резком одновременном приросте объема мозга (на 100 куб. см только за последнее столетие), выросшая продолжительность жизни в среднем до 70 и более лет. Наверное, по этой причине отряд космонавтов, к биологии которых предъявляются повышенные требования, формируется преимущественно из жителей сельской местности и малых городов.

Эти социально-биологические (B, H_в) черты человека разных этапов капитализма выводятся из совокупности его отношений, но социальные отношения, частная собственность и классовость обусловливают наличие, по крайней мере, двух основных личностных (социальных) и антропометрических (биологических) типов, «пород» человека: капиталиста – «элиты», крупной, средней и мелкой буржуазии, а также пролетариев, продающих физические и интеллектуальные рабочие силы, условия существования которых, как отмечалось выше, существенно разнятся [2, 5]. Их социальные качества и биологические параметры, перспективы развития (будущее) существенно варьируются, и проблема сравнительной социологии, социальной антропологии, проф-ориентационных и медицинских служб состоит в том, чтобы объяснить, как они формируются, что собой представляют, как и в каком направлении развиваются – прогрессируют или деградируют. Уровень здоровья может быть разным даже у работников соседних предприятий. Что уж говорить про классы. У служащих очевидна тенденция к сердечно-сосудистым расстройствам. Рабочих преследуют травмы и болезни костно-мышечной системы.

Характеризуя социальные и биологические параметры человека, необходимо подчеркнуть, что в индустриальном обществе, при капитализме, наблюдается их социально экономически, политически и культурно-идеологически обусловленная возросшая сравнительно с прошлым дифференцированность, «частичность» (К. Маркс) индивида, с резкой порой разницей антропометрии людей различных широт, классов и социальных групп, стран, регионов, континентов… Сравните, к примеру, жителя Бангладеш и США, индуса и эскимоса, капиталиста и пролетария по социальным, биологическим, биохимическим и энергетическим характеристикам… В целом условия существования, формирующий труд, улучшившееся, сравнительно с прошлым, потребление, миграции (обмен в связи с этим генофондов), иная энергетика… делают социальные, индивидуальные и групповые, биологические, биохимические, биофизические параметры людей универсальнее. Это подтверждается их возросшей адаптивностью к естественной (Н_е) и преобразованной (Н_п) природе, выразившейся, например, в освоении космоса, приспособлении к постоянным технологическим переворотам, росте продолжительности жизни и значительном постарении Человечества, выросшем населении Земли и прочих явлениях.

В процессе социальной жизни люди вступают в брачные отношения. При капитализме сохраняются две классово различные формы моногамии – буржуазная и пролетарская. Их качественные различия и характеристики вскрыты Энгельсом в работе «Происхождении семьи, частной собственности и государства», а результат брака, антропометрия в работе американских исследователей Харрисона Дж., Уайнера Дж. и др. «Биология человека». Метод анализа брачной организации антагонистического общества, предложенный ими применим ко всем формациям. Принципиальное отличие буржуазного и пролетарского браков состоит в том, что первый основан на частной, второй – на личной собственности со всеми вытекающими из этого следствиями. Так, чем дальше развивается капитализм от этапа первоначального накопления, через мануфактурный, классический, империалистический до ГМК, тем уже, согласно эмпирической социологии, круг брачующейся элиты (в США, например, элита составляет уже во второй половине ХХ века только 3 (0,5) % населения, а в остальном мире развитых стран и того менее. В их среде, соответственно, беднее генообмен, выше в перспективе биологическая дезадаптивность, struggle for life и inbreeding… – природные основы социального регресса и вырождения.

В среднем представители господствующего класса, «элитные чистокровки», крупнее, тучнее, но и… болезненнее, несмотря на, казалось бы, преимущественные привилегированные условия существования, прекрасное медицинское обслуживание и пр. Сокращению, вымиранию, вырождению, дегенерации, социальному регрессу господ (а оно выражается и в социальном, и биологическом, и генетическом и физическом вырождении) способствуют, как и прежде, борьба за богатства и власть, экономическая и политическая конкуренция, максимальное, избыточное потребление (перепотребление) материальных благ и т.д. Наконец, в основе этого брака часто лежит экономический и политический интерес в ущерб социальному и, как следствие, аморальность супружеской жизни и пр.

Пролетарский брак, писал Энгельс, носит «внеэкономический» характер, не ориентирован на накопительство частной собственности, интернационален. В силу товарного характера рабочей силы наемные работники повсеместно в мире многонациональны. О многонациональном составе рабочих сил мы уже упоминали. Их брак имеет, следовательно, более пролонгированные, чем буржуазный и аристократический феодальный, социальные и биологические связи, а потому социально и биологически, генетически и энергетически более богат, предпочтителен, результативен, исторически прогрессивен, что рано или поздно находит выражение в его конечном результате – количественном и качественном прогрессе рабочих сил человека, превращении и в этом плане наемных работников (менеджмента, «золотых» «белых» и «синих воротничков») в класс, определяющий направление социально-биологичес­кого развития человечества¹.

Два типа деятельности и брачной организации порождают разные семьи – буржуазную и пролетарскую, с их естественными и общественными, социальными и биологическими, внутренними и внешними различиями, плюсами и минусами.

Пролетарская и буржуазная семьи, их количественные и качественные характеристики, природные основы, деятельность и связи, конечный продукт – различны. При сокращении рождаемости в среднем до 3,7–2,9 человек современная семья, сравнительно со средневековой, обеспечивала существенный рост человечества, сокращение смертности, удлинение человеческой жизни, завидную с позиций прошлого адаптивность, работоспособность воспроизводимого ею материала. Если к 1600 году численность человечества составляла 500 млн, то к середине ХХ века – около 3 млд человек.

Исследуя семью капиталистического общества вновь можно говорить о проблемах продолжительности жизни, формирования, реабилитации и ремонта рабочей силы (образование, воспитание и медицина), здоровья и патологии общества в их социальном и биологическом содержании.

Анализ деятельности, связей и природных антропометрических основ семьи капиталистов наводит на мысль о ее исторически возрастающей ограниченности, необходимости революции семейно-брачных отношений. Трудовые семьи, как показывает антропосоциогенез, напротив, образуют основу семейной организации будущего, но также, вероятно, не однотипную для разных социальных групп населения капиталистических стран…

Обусловленные трудом и собственностью семейно-брачными отношениями прошлого и настоящего, наследуемые от них связи свояков и родственников, некогда образующие общины, (кровнородственную, соседскую, сельскую) при капитализме существенно меняются. Основная направленность трансформации – «разрушение», ослабление и пролонгация связей за рамки прежних исторических общностей. Если первобытный эфиоп знает своих свояков и родственников до сотого и далее колен, человек феодального общества – не менее десятка (шурин, золовка, деверь, сродные, двоюродные, троюродные и прочие братья и сестры, кузины и кузены, тети и дяди и т.д.), то для буржуазного общества, в особенности трудящихся масс (но не господствующего класса, связанного необходимостью наследования частной собственности), этот таксономический перечень родственных связей существенно сокращается за ненадобностью под влиянием прежде всего экономических причин, социальной мобильности рабочей силы, широких миграций, интернационализации. Кровно-родственные связи не исчезают полностью и соединяют теперь массы общества так, что все население той или иной страны в каком-то из колен (во Франции, например, в восьмом) представляет обычно неосознаваемых и не фиксируемых таксономических родственников. Эта ситуация характерна для любой современной индустриальной страны, а в конечном счете и для всего человечества, представленного единым биологическим видом, связанным таксономически не фиксируемыми кровнородственными узами. Налицо, таким образом, дальнейшая панмиксия, нарастающий аутбридинг, сдерживаемый лишь классовыми и государственными границами.

В условиях становления и развития капиталистической экономики «овцы съели крестьян» и их общины, обеспечив посредством индустриализации, внедрением машин в промышленность и мелкое хозяйство рост городов и сокращение сельского населения (деревни).

Согласно современным данным, более 80 % населения индустриально развитых стран – жители городов, остальные – деревни. И это соотношение продолжает смещаться в направлении урбанизации, порождая нуждающиеся в исследовании социально-антропологические проблемы. Уже в XIX веке изучение этой проблемы развития человеческого капитала М. Нардау, например, приводит его к парадоксальному выводу: население мегаполисов вне зависимости от политической системы их существования обречено на вырождение уже в 3–4-м поколении. И если бы не малые города и сельские поселения, любая страна была бы обречена на исчезновение.

В ХХ веке эти же идеи высказывал известный во всем мире архитектор Корбюзье и многие серьезные исследователи. За обоснованием этих выводов далеко ходить не надо. Стоит лишь вспомнить, сколько детей имела среднестатистическая семья любого (американского, европейского, российского, китайского, японского) мегаполиса при 2,5 необходимых для нормального воспроизводства населения.

Под влиянием экономического развития, товарного рынка сырья, вещей и людей, кровно-родственных и прочих связей локальные исторические общности – общины, народности и народы феодализма в рамках отдельных стран и за их пределами начинают консолидироваться в исторически (социально и биологически) более широкие общности капиталистического мира. Ключевые закономерности их становления и развития, диалектика взаимоотношений и перспективы исследованы в социологии и этнологии. Формирование товарного рынка стран, единой территории, общего литературного языка, культуры и психического склада приводит к образованию из народностей и на их генетической основе капиталистических наций. За период с XVII по XIX век в мире сложилось не более десятка отвечающих этим признакам национальных образований. Сегодня ООН представляют более 250 наций, и количество их в перспективе увеличивается. Что касается социально-антропологических качественных характеристик этого этнологического феномена, то представление о них могли бы дать и дают сравнительные данные их социального качества, естественных основ и условий существования – модифицированных и естественных. Это качественное своеобразие этногенеза разных стран фиксирует и формационный уровень методологии социального познания.

Ведущие тенденции их развития и характер взаимодействия, как и на прошлых этапах антропосоциогенеза, это самоопределение и сближение, интеграция, интернационализация. Отношения неадекватно друг к другу развитых, угнетающих и угнетенных, эксплуатируемых и эксплуатирующих, капиталистических и докапиталистических исторических общностей в рамках единого общемирового рынка колониализма порождают систему сырьевых придатков, рынков сбыта товаров и дешевой рабочей физической и интеллектуальной силы – колоний и метрополий. Эксплуатация социальной формы материи приобретает международный характер, порождая мировые империалистические войны за раздел и передел мира, национально-освободительные движения, социалистические революции. При этом «тяжелая артиллерия дешевых капиталистических товаров» делает феодализм и прошлые способы производства общественной жизни неконкурентоспособными сравнительно с индустриальным производством, через колониализм и неоколониализм, превращая их в сырьевые придатки последнего и, таким образом, вовлекая в мировой рынок, в рыночную экономику, мировую историю.

Взаимодействие наций и народностей этого этапа антропогенеза слагается в структуру локальных и географических рас человечества, вырастающих на основе более ранних этносов.

Великие географические открытия, всемирный рынок, в том числе рабочей силы, порождают на данном этапе антропогенеза расовую проблему: изучение и исследование рас, практику их использования на производстве (фордизм – тейлоризм), проблемы межрасовых браков и метисации населения (Н.Н. Миклухо-Маклай и др.), расизм, наконец. Разброс расовых свойств людей оказывается столь существенным, что не все смешанные браки результативны, не все дают в репродуктивных связях положительный результат и, следовательно, нуждаются в исследовании разными науками, в том числе социальной антропологией. Если учесть в связи с этим условия существования рас – естественные и преобразованные трудом, антропологические, биологические, генетические, энергетические параметры, социальные свойства и качества людей, представляющих разные расы, то проблема окажется отнюдь не надуманной и заслуживающей самого пристального внимания со стороны науки и практики¹.

Капиталистический общий рынок обусловливает взаимосвязь всех частей человечества, причем и социальную (экономическую, внеэкономическую, политическую, культурную, идеологическую), и биологическую (адаптационную, потребительскую, репродукционную и т.д.), и генетическую (биохимическую). Это находит выражение в появлении социальных, биологических, генетических закономерностей развития, носящих нехарактерный для прошлого антропосоциогенеза антагонистических формаций общечеловеческий, общецивилизационный характер. Процесс выражается на социальном уровне во всесторонней интернационализации жизнедеятельности регионов, на биологическом уровне – в росте панмиксии популяций вида Homo sapiens, на генетическом, биохимическом уровнях – в увеличении в мировом масштабе рецессивного фона¹. Конкретными социальными проявлениями этих тенденций (законов) являются, например, возникновение транснациональных корпораций, международных, экономических и политических и военных блоков, ООН, МВФ, ВОЗ, интеграция культур и интеллектуальной жизни. В биологической основе – пандемий (гриппа, например), мощная расовая ассимиляция; смешение, генетический обмен между локальными и географическими расами с возникновением при этом метисов, креолов, мулатов и т.д. с отнюдь не всегда положительными человеческими свойствами².

Закономерности развития мирового капиталистического хозяйства, его противоречивый, антагонистический, эксплуататорский стихийный характер «раскололи» человечество на развитые, развивающиеся и отсталые, господствующие и эксплуатируемые расы и народы, породив эксплуатацию первыми вторых и колониальную систему. Еще и сегодня индустриально развитые страны через систему неоколониализма получают сотни миллиардов прибыли. Уровень жизни стран Азии, Африки и Латинской Америки в сотни раз ниже, чем в развитых капиталистических странах. Расизм и его крайнее проявление – геноцид с идеями неравноценности, неполноценности и практикой уничтожения целых народов – это еще одно свидетельство крайней противоречивости антропосоциогенеза, хищнического отношения антагонистических обществ к окружающей и своей собственной человеческой природе¹.

Общим результатом процессов, образующих содержание расогенеза, явилось констатируемое этнографами сокращение количества локальных при обогащении содержания географических рас². И здесь налицо возрастающее действие включенного в социальный отбор в качестве его природной основы, популяционного, а наряду с ним генетического биохимического отбора.

Взаимодействие всех исторически сложившихся при капитализме социальных элементов образует новое «качественное состояние общества» [30, 23], человечества – целостного материального субстрата с его природными основами и условиями существования. Как и его природные условия, мир человека становится единым социально и биологически. Он представляет собой общий международный рынок товаров – ресурсов, средств существования, рабочих сил и их интеллекта. Вся система включенных в него и образующих объективную разность элементов получает более развитое сравнительно с прошлым состояние: возрастает эффективность трудовой преобразовательной и интеллектуальной деятельности, эволюционирует специфическая биология, антропометрия вида – численность, плотность, продолжительность жизни, увеличивается количество и трансформируется качество средств существования модифицированных и естественных. Обмен веществ человека с природой, абстрактный труд приобретает глобальный, но по-прежнему классово противоречивый характер.

За период с ХVII по ХХ век численность человечества возросла до 5 млрд., свидетельствуя о его прогрессирующем в целом развитии и последующей биологической эволюции вида Homo Sapiens. Развитие это, однако, противоречиво. Свидетельство этого – многократно увеличившееся, сравнительно с прошлым, количество войн и революций, в том числе двух мировых, за раздел и передел источников сырья, рынков сбыта и дешевой рабочей силы, войн, не имеющих себе равных в известной (есть еще и неизвестная) истории. В итоге этого противоречивого развития в начале прошлого века человечество, мир человека раскололся на две системы. Но это уже касается социальной антропологии (социального процесса истории) современного общества и его перспектив.