3.Учительство Пастыреначальника а)Особенности проповеди Спасителя

      Сын Божий сошел с неба на землю, чтобы человека поднять до небес, соединить с Богом, обожить (св. Афанасий Великий). Совершить это чрезвычайное дело можно было лишь искупительным подвигом Спасителя, Его самозакланием. Эта великая жертва могла быть оправдана лишь другим чрезвычайным обстоятельством: полным пониманием Учителя со стороны учеников и народа, верой в Него, готовностью перестроить всю свою жизнь ради Него.

      Поэтому, по словам проф. А. Ветелева, пред искупительным подвигом Спасителю предстояло совершить радикальное изменение в умах и сердцах испорченного грехом ветхозаветного человека. Это должно было сделать и Слово и чудеса Его, и любовь к народу и вся чудодейственная сила чистоты, мудрости, смиренной кротости, чарующей обаятельности, которые исходили от всего Неземного облика Его[70].

      Блаженно чрево, носившее Тя, мог только сказать народ, слушая Его, созерцая и пленяясь Им (Лк. 11,27).

      Христос Спаситель был не просто учитель теоретик. Он был основателем Новой религии, Небесного Царства, Творец нового человека (Еф. 4,2224). Поэтому Он и выступал с Своей проповедью, требуя от людей и пламенной веры, и жертвенной любви, и полного переворота во всем строе внутренней личной жизни. Все личное в жизни человека должно было перестроиться на общественное; греховное на чистое, святое; земное на небесное; затхлое, старое на светозарное, новое.

      Вы слышали, что сказано древним А Я говорю вам (Мф. 5,21). Так, восполняя старое, ветхозаветное, Христос решительно, властно утверждал новое, новозаветное. Исцеляя слепых, возвращая к разумной жизни бесноватых, вскрывая тайну блудливых, привлекая к Себе грешников, Он творил из них новых, беззаветно преданных Ему людей. И это не случайно, так как Он и пришел не праведников, а грешников призвать к покаянию (Мф. 9,13) и спасению. Открывая уста для проповеди, в одних случаях Он рассчитывал на ум, в других на сердце или волю слушателя.

      Для раскрытия Своего учения Христу необходимо было только одно условие иметь народ, желающий Его слушать, а где это происходило и когда, не имело решительно никакого значения, везде и всегда Он был Пастырем, учившим делом, словом и даже молчанием. Святой Евангелист Матфей предваряет нагорную беседу словами: увидев народ Он, отверзши уста Свои, учил их (Мф. 5,12).

      Время для учительства не имело никакого значения. С четырех часов пополудни и до позднего вечера (Ин. 1,3539). С самарянкой Он беседует в двенадцать часов пополудни (Ин. 4,6), с Никодимом глубокой ночью и т.д.

      Догматика Пастыреначальника начиналась с амартологии (учение о грехе). У слушателей Спасителя грех первого человека был налицо, и Ему не было необходимости разъяснять сущность греха. Грех первых людей состоял в принятии для жизни своей воли и в непослушании Отцу Небесному. Адам и Ева, а в них и все человечество поставили свою волю выше воли Божией, отчего и произошел их разрыв с Богом. Естественным следствием такого разрыва с Богом было лишение благодатного общения с Ним. Результатом этого была смерть духовная и смерть телесная. Царство Божие противостало царству сатаны.

      Амартология естественно переходила в христологию и сотериологию, то есть, в учение о спасении. Цель пришествия Христова искупление всех, чтобы все составили всемирное царство с единым Главою. Христос возводит к Богу, возвышая их над миром, в обители вечного блаженства Отца Небесного. Путь Свой Христос и предлагал взять: Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо иго Мое благо и бремя Мое легко. Христос ценит не плотскую принадлежность к известному народу, а обладание теми духовными качествами, какие делали человека подданным Царствия Божия. Царство Божие внутри всякого человека (Лк. 17,2021). Христос соединил духовное с чувственным, человеческую природу с Божественной; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в нас едино (Ин. 17,2123). Новая тварь, для нового человека требуется и новое рождение от воды и Духа. Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3,5).

      Евангелие признает вечную жизнь лишь продолжением жизни настоящей, так как человек здесь на земле созидает в себе то настроение, которое будет содержанием его жизни за гробом. Страдания богача и блаженство Лазаря (Лк. 16,25), справедливо вознаграждают каждого за его земную жизнь. На Страшном Суде праведники исповедуют свое стремление к милости Божией, а грешники свое удаление от Бога. Таким образом, сотериология соприкасается с эсхатологией[71].