События в северной африке и на ближнем востоке: международные факторы Автор: г. Иришин

М. А. Володина. Трещины в арабском мире. Так называемая исламская солидарность дала в ходе "арабской весны" очевидные трещины, особенно проявившиеся в антиливийской направленности действий Лиги арабских государств (ЛАГ). Позицию ее генерального секретаря египтянина Амра Мусы по вопросу о закрытии воздушного пространства над Ливией можно объяснить вероятностью его участия в президентских выборах на родине в 2012 г. (именно Мусу Хосни Мубарак расценивал как своего основного противника на выборах 2005 г., поэтому активно способствовал его утверждению в 2001 г. во главе ЛАГ). Однако, похоже, Муса старался зря, поскольку существуют некоторые факторы, которые могут воспрепятствовать его возможному выдвижению кандидатом на должность президента страны. Это прежде всего преклонный возраст Мусы (75 лет), недоверие к нему населения ввиду его десятилетней работы в правительстве Мубарака министром иностранных дел (1991 - 2001 гг.). И еще одной, бесспорной, причиной непопулярности этого политика является неэффективность его деятельности в ЛАГ - невыполненные обещания по урегулированию ближневосточного конфликта, нечеткость позиции по Ираку, приведшая в дальнейшем к вторжению войск НАТО в эту страну, наконец, демарш в отношении Ливии.

Многие в арабских странах сходятся во мнении, что деятельность ЛАГ абсолютно непродуктивна. Более того, существует поговорка: "арабы впервые договорились, чтобы не быть согласными". Действительно, на протяжении десятилетий с момента основания этой организации арабские страны далеки от единства. В период холодной войны большая их часть поддерживала западный блок, остальные тесно сотрудничали с СССР.

Политические взаимосвязи Марокко, Алжира, Туниса и Ливии, например, давно характеризовались остротой не только двухсторонних, но и многосторонних противоречий. Отношения между Марокко и Ливией после прихода к власти Каддафи в 1969 г. во многом зависели от того, как распределялись роли в треугольнике Марокко-Алжир-Ливия. Две последние страны как крупнейшие в Магрибе могли в тесном сотрудничестве создать могущественный в данном регионе политический и экономический тандем, определяющий основные направления его развития. Этим тандемом решались бы ключевые вопросы стратегического партнерства государств Магриба. По этой причине власти Марокко старались всячески препятствовать установлению тесного алжиро-ливийского взаимодействия. Отношения Марокко с Алжиром осложнились также из-за конфликта вокруг Западной Сахары. Каддафи поддерживал Фронт ПОЛИСАРИО, выступая, таким образом, на стороне Алжира, что способствовало разрыву отношений Ливии с Марокко. С созданием в 1989 г. Союза арабского Магриба Ливия стремилась играть ключевую роль в данной организации, поэтому выступила с инициативой примирения давних противников - Алжира и Марокко. Каддафи официально отказался поддерживать ПОЛИСАРИО, хотя в реальности остался верен прежнему курсу в этом вопросе.

События "арабской весны" 2011 г. углубили противоречия во внешней политике арабских стран.

С ухудшением обстановки в Ливии в начале 2011 г. Марокко стало одним из немногих государств и единственным из Северной Африки, представители которого были вовлечены в дискуссии с руководителями западных стран по ливийской проблеме. Марокканская дипломатия сделала ставку на ливийских повстанцев, так как падение режима Каддафи подрывало финансовые и политические позиции Фронта ПОЛИСАРИО в регионе. Таким образом, в своеобразной изоляции остался бы вечный соперник Марокко - Алжир. В конце августа 2011 г. Марокко официально признало ливийский Переходный национальный совет (ПНС), а в сентябре марокканский король Мухаммед VI прибыл с официальным визитом в Ливию, тем самым выражая свою "поддержку народу Ливии" и новой власти. Подобная стра-

Окончание. Начало см.: МЭ и МО. 2012. N 6.

стр. 107

тегическая линия дала желаемые результаты: пресс-секретарь ПНС заявил, что Западная Сахара находится под суверенитетом Марокко.

Алжир (вместе с Сирией) проголосовал против введения бесполетной зоны над Ливией. По мнению алжирских руководителей, намечавшиеся международное вторжение в Ливию и свержение ее лидера должны были дестабилизировать положение в регионе и, в частности, играть на руку террористическим группировкам по всему Магрибу, облегчить бесконтрольный оборот оружия, что в совокупности катастрофически сказалось бы на внутренней ситуации в Алжире. Ливию и Алжир связывали крупные экономические соглашения, значительными были и инвестиционные потоки между этими странами. Но главное - Алжир терял в регионе главного союзника, благодаря которому в Магрибе существовали определенный баланс и устойчивость политических и экономических связей.

Страной, открыто просившей об установлении бесполетной зоны над Ливией, стал Ливан. В данном случае отношения между двумя странами оставались испорченными по сугубо религиозным причинам. В конце августа 1978 г. в Ливию с визитом прибыл иранский и ливанский шиитский политический и духовный деятель, глава движения "Амаль" Муса Садр. Таинственным образом после встречи с Каддафи он исчез. До сих пор никто не знает о его судьбе. Официальные лица в Ливии заявляли, что Садр отправился в Италию, где впоследствии нашли его документы. Однако ливанское общество и представители многих стран однозначно расценили причину пропажи шиитского лидера, сразу обвинив Каддафи в причастности к убийству Мусы Садра, хотя это никем не было доказано. В результате дипломатические и политические отношения между двумя странами были разорваны. Представитель Ливии в ЛАГ, ушедший в отставку в ходе обострения ливийского конфликта, заявил, что шиитский лидер был убит и похоронен на юге Ливии по распоряжению Каддафи.

Позиция стран Персидского залива в отношении Ливии имеет несколько составляющих. Во-первых, взаимное неприятие Каддафи и саудовского короля Абдаллы (которого ливийский лидер неоднократно называл английской креатурой и протеже США; в свою очередь Каддафи был обвинен саудовским двором в попытке покушения на Абдаллу в 2004 г.). Во-вторых, желание Катара, на территории которого располагаются французские и американские военные базы, усилить свои политические позиции в арабских странах, с одной стороны, и подтвердить свою поддержку западным державам - с другой. В-третьих, ливийский кризис выгоден странам Персидского залива как ослабление соперника на мировом рынке нефти.

Однако, несмотря на заинтересованность названных стран в смене ливийского руководства, разрастание гражданской войны и зверская расправа с лидером Ливии и его семьей вызвали испуг и негодование у монаршего двора Саудитов. Свержение Мубарака, союзника Саудовской Аравии в регионе, а затем и уничтожение харизматичного Каддафи подготовили почву для участия исламских радикалов в политической жизни региона и привели к появлению неконтролируемого пространства на большей части Северной Африки. Королевский двор крайне обеспокоен нестабильностью в арабском мире, поскольку и в самой Саудовской Аравии внутриполитическая ситуация далека от идеальной (особенно в свете предстоящего престолонаследия). По этим причинам король Абдалла отказался предоставить дополнительные военные базы для сил НАТО.

Если дестабилизация в Ливии нарушает племенные связи в Северной Африке и на предсахарских территориях, то обострение внутриполитической ситуации в Сирии может серьезно нарушить имеющуюся конфигурацию конфессиональных сил в ближневосточном регионе и окончательно его дестабилизировать. За введение санкций против Сирии выступили 19 стран ЛАГ, только Ливан и Йемен выступили против, а Ирак от голосования воздержался. Позицию Ливана по Сирии во многом объясняет сложная историческая связь этих двух стран. До 1926 г. они являлись единой административной территорией. В 1975 г. после начала гражданской войны в Ливане туда вошли сирийские войска "для обеспечения безопасности" и оставались там до 2005 г. Оппозиционные силы в Ливане надеются, что с возможным уходом или свержением Б. Асада сирийское руководство будет иметь меньший контроль над Ливаном.

Отношение к Сирии других арабских стран заметно ухудшилось из-за убийства в 2005 г. ливанского премьер-министра Рафика Харири, родившегося в Саудовской Аравии и имевшего крупный бизнес в этой стране. Придя к власти в Бейруте, он активно поддерживал политику Саудовской Аравии в регионе, тем самым ущемляя интересы Ирана и Сирии в Ливане. По этой причине многие страны рассматривают сирийский и иранский след в убийстве Харири как наиболее вероятный.

стр. 108

Йемен и Сирию связывает длительное стратегическое партнерство - обе эти страны ориентировались на социалистический блок в период холодной войны, получая от СССР военное оборудование и вооружение. В настоящее время Сирия и Йемен также закупают вооружение и авиатехнику у России, поэтому с 1999 г. они проводят совместные воздушные учения в рамках двусторонней военной кооперации. Сирийские летчики, как более опытные в своем деле, учат йеменских коллег пилотированию на российских самолетах.

В целом ситуация в лагере арабских государств остается сложной. Хотя ЛАГ стремится играть все возрастающую роль в региональных делах, раскол в этой организации очевиден. За пресловутую "бесполетную" резолюцию голосовали лишь девять ее членов (из двадцати двух), причем шесть из этих девяти входят в Совет сотрудничества арабских стран Персидского залива, традиционно лояльный Западу. На этом фоне возрастает международное влияние другого объединения - Организации Исламского сотрудничества (до 2011 г. -Организация Исламская конференция).

И. Н. Куклина. НАТО в Ливии: куда дальше?

В отличие от 90-х годов, когда США пребывали в состоянии эйфории от "победы" в холодной войне, сейчас им приходится конструировать свою политику в условиях нестабильности и непредсказуемости развития, под давлением глобальных проблем социально-экономического характера, мало-помалу охватывающих весь мир, в том числе территорию "золотого миллиарда". В этой связи представляется интересным взглянуть на операцию НАТО в Ливии, рассматривая ее с точки зрения результативности поисков стратегии, адекватной новым условиям, возникшим в ходе "арабской весны", которая продолжает удивлять мир темпами и глубиной политических потрясений.

В российских СМИ преобладали негативные оценки операции в Ливии, причем вне зависимости от исходных предположений об ослаблении или, напротив, усилении НАТО как структуры, претендующей на решение глобальных задач в области обеспечения международной безопасности. Официальная же позиция России была выражена в осторожно-сдержанном отношении к планам Запада по свержению режима Каддафи. Это отношение было продемонстрировано при голосовании известной резолюции 1973 (2011) СБ ООН, когда Россия, вместе с другими странами БРИК, а также Германией, воздержалась от одобрения этого документа. Примечательно, что генеральный секретарь НАТО А. Ф. Расмуссен после окончания ливийской эпопеи счел необходимым выразить особую признательность России за то, что она не использовала право вето при обсуждении на СБ ООН ливийских проблем.

Резолюция СБ ООН 1973, детализирующая технологии разрушения режима Каддафи, была принята 17 марта 2011 г., а 31 октября НАТО рапортовала об успешном завершении операции. Предметом особой гордости руководства НАТО явилась последовательность ее проведения, а также тот факт, что на ливийскую землю в период операции якобы не ступала нога ни одного натовского солдата. Однако бравурные победные реляции вряд ли могут обмануть кого-либо. Слишком много темных пятен скрывает занавес бесполетного режима, накрывший Ливию. В мировых СМИ продолжают муссироваться вопросы об истинных причинах столь поспешно-решительных действий НАТО против покаявшегося в былых террористических грехах Каддафи. То же самое касается гибели мирных жителей от натовских бомбардировок, направления отдельными членами НАТО инструкторов и бойцов спецподразделений для передачи опыта ведения боевых действий повстанцам Переходного национального совета (ПНС), тайн, связанных с поимкой и убийством вождя Джамахирии. Указывается также на ставшее уже традиционным в американской политической практике рекламное завышение оценок мощи вооруженных сил противника и т.д.

Тем не менее поставленные НАТО цели достигнуты. При этом следует подчеркнуть, что ни о какой отстраненности США от прямого участия в ливийской операции речь не идет. Как представляется, роль сценариста и режиссера ливийских гастролей НАТО оставалась за США, а Франция и Великобритания в лице Саркози и Кэмерона взяли на себя оперативные функции застрельщиков-исполнителей намеченных планов. Именно Хилари Клинтон настаивала на скорейшем политическом признании и поддержке ПНС как главной силы, противостоящей Каддафи, на необходимости его физического уничтожения и пр. Именно американские генералы взяли на себя командование операцией. Наконец, США сыграли огромную роль в выстраивании ее логистики. Так, в частности, 21 февраля 2011 г. бывший посол Каддафи в ООН, перешедший на сторону ПНС, обратился в Совет Безопасности с просьбой о введении запрета на полеты над территорией Ливии (для обеспечения эмбарго на поставки оружия и защиты гражданского населения). И уже 1 марта 2011 г. США, не дожидаясь решений ООН, направили два военных корабля к ливийским берегам.

стр. 109

Изучение хроники событий, связанных с проведением операции, показывает, что НАТО в полной мере опиралась на опыт использования коалиционных механизмов, накопленный в Ираке и особенно в Афганистане. Несмотря на все финансово-экономические сложности, а также определенные разногласия в альянсе, в том числе по вопросу о необходимости форсированного вмешательства в дела Ливии, США и НАТО удалось добиться желаемых целей.

В чем, однако, состоит реальный смысл натовских действий в Ливии? Являются ли они искомым результатом спонтанной реакции на внезапно возникшую ситуацию либо продолжением общей стратегии Запада на Ближнем и Среднем Востоке?

Во-первых, альянс смог в очередной раз продемонстрировать обоснованность своих претензий на роль глобальной структуры обеспечения безопасности, способной вовлечь в орбиту своей деятельности заинтересованных акторов, не входящих в него. Иными словами - реализовать на деле приоритетность коллективных усилий в той или иной предпринимаемой операции. Так, Катар, входивший в коалиционные силы, предоставил для проведения операции шесть многоцелевых истребителей и один военно-транспортный самолет, практически не отставая при этом от Бельгии, Дании, Испании. США эффективно использовали связи со своими арабскими союзниками для формирования соответствующей позиции ЛАГ. В то же время сомневающиеся в необходимости открытия охоты на Каддафи не решились открыто выступить в СБ ООН против операции в Ливии и фактически были нейтрализованы. По выражению генерального секретаря НАТО, пример Ливии показал, что Организация готова, способна и обладает политической волей действовать в самых сложных обстоятельствах.

Во-вторых, в конечном счете операция принесла Западу определенные возможности контроля над дальнейшим развитием ситуации в Ливии. Формально НАТО добивалась в ней выполнения следующих задач: обеспечения эмбарго на поставки оружия и организации морской блокады, а также защиты мирного населения от насилия правящего режима. Решение первых задач завершилось, естественно, с окончанием операции. Что же касается защиты граждан и обеспечения их прав, то вряд ли можно рассчитывать, что ливийцы в обозримой перспективе окажутся в мирном правозащитном раю. Поэтому Переходному национальному совету уже предложена помощь в подготовке собственных сил безопасности. Сотрудничество в этой области уже было опробовано в Ираке, Афганистане и даже в Сомали, где ЕС начал работу по созданию соответствующих учебных центров. Объявляя об окончании операции, генеральный секретарь НАТО во время своего первого визита в Триполи говорил о новых горизонтах дальнейшего развития сотрудничества с Ливией в сфере безопасности, не исключая при этом и возможности ее вступления в НАТО.

Как представляется, операция НАТО в Ливии -это продолжение поисков укрепления военно-политической роли альянса в обстановке дерегуляции и непредсказуемости глобального развития. Необходимость учета этих факторов нашла отражение в ряде аналитических и официальных документов США и НАТО. Однако с этой точки зрения последствия ливийской войны выглядят весьма неоднозначно.

В наше время мир накрывают волны массовых протестов против социальной несправедливости, порождаемых во многом кризисом современной модели развития и неспособностью правящих элит справиться с ним. В этой обстановке Запад стремится приглушить эти волны посредством распространения "антитеррористической" или же (на выбор) "демократической" стабилизации, которая на деле не дает никаких гарантий избавления от нестабильности, изменяя лишь характер дестабилизации. То есть неся с собой тотальное переустройство того или иного государства и смену типа общественного развития, что неизбежно чревато опасным столкновением интересов. Разумеется, определение очередного объекта для внешнего вмешательства носит избирательный характер, обусловленный стратегической ценой вопроса. Такие безусловно вопиющие очаги нестабильности, как Сомали и Йемен, по ряду известных военно-политических и экономических соображений выпадают из числа заслуживающих "стабилизационного" внимания стран: что делать с ними - пока неизвестно. Тем более что силы НАТО далеко не беспредельны, а вероятность возникновения новых очагов нестабильности высока.

Сейчас в очереди на окончательную дестабилизацию - Сирия. А за ней как стояла, так и стоит глыба "вечного" ближневосточного конфликта, осложненного политическими играми вокруг ядерной программы Ирана. Следует признать, что реальных надежд на урегулирование ближневосточного кризиса, несмотря на систематические вспышки дипломатической активности вокруг различного рода дорожных карт, не было никогда. Как представляется, можно лишь с осторожнос-

стр. 110

тью предполагать, что относительно нормальные условия для продолжения дипломатических войн могут удерживаться лишь в случае, если Ирану удастся избежать серьезных внутренних неурядиц, открывающих ворота для вмешательства извне.

Мир, похоже, пока и не замечает, что современное миротворчество неуклонно и, вероятно, безвозвратно теряет нейтральный характер, первоначально заложенный в идею международного участия в урегулировании конфликтов. Совет Безопасности лишь определяет, какую сторону следует поддержать в ходе проведения миротворческих операций.

Динамика современного развития столь высока, что опережает самые фантастические политические прогнозы и не дает возможностей уверенного выбора альтернативных путей. Недаром хорошо известный россиянам американский политолог Збигнев Бжезинский говорит о "глобальном политическом пробуждении". Возможно, невиданные по масштабам массовые социально-экономические протестные выступления в странах Запада свидетельствуют о правомерности этого тезиса и, в сочетании с "арабскими веснами", обозначают начало нового этапа в мировом развитии. В этой связи логично задуматься о том, возможно ли России усидеть на двух стульях в вихре подобного "пробуждения".

Б. В. Долгов. На очереди - Сирия. Массовые выступления протеста, охватившие арабский мир в конце 2010- начале 2011 гг., затронули целый ряд стран - Тунис, Египет, Алжир, Марокко, Иорданию, Ирак, Йемен, Бахрейн, Судан, Ливан, Сирию, Ливию. Попытки проведения антиправительственных манифестаций имели место в Кувейте и в восточных районах Саудовской Аравии. В Тунисе и Египте были свергнуты правящие режимы Бен Али и Мубарака, в Ливии потерпел крах режим Каддафи. Продолжаются столкновения, в том числе вооруженные, оппозиционных сил с властями в Йемене и Сирии. При этом если в Тунисе и Египте ключевым фактором, приведшим к свержению правящих режимов, был внутренний, то есть социальный протест значительной части населения, то крах режима в Ливии и длительное противостояние оппозиции с режимом в Сирии обусловлены в основном международными факторами и поддержкой оппозиционных сил извне.

Если говорить о внешних факторах применительно к Ливии, то здесь, на мой взгляд, главными акторами выступили Франция и Англия, ставшие инициаторами принятия СБ ООН резолюции 1973. Причем, вероятно, на позицию французской стороны существенное влияние оказал такой субъективный момент, как личный конфликт между Саркози и Каддафи. Последний публично оскорбил президента Франции, обвинив его в том, что он принял деньги от семьи Каддафи на ведение своей предвыборной кампании. Францию и Англию поддержали США и другие члены НАТО, которые затем фактически развернули военную операцию по поддержке повстанцев с целью свержения режима Каддафи. Важную роль в развитии ситуации вокруг Ливии сыграла ЛАГ, которая исключила ее из своих рядов и обратилась к СБ ООН с рекомендацией принять резолюцию об установлении над ней бесполетной зоны (против этого голосовали Алжир и Сирия). В то же время инициаторами военной акции в Ливии отвергались и игнорировались все попытки разрешить кризис в ней путем переговоров, а именно предложения группы латиноамериканских стран и государств - членов Африканского союза.

Семимесячная военная акция НАТО (с марта по октябрь 2011 г.), поддерживавшая выступавших против Каддафи повстанцев, привела к падению возглавлявшегося им режима, хотя сопротивление его сторонников, скорее всего, еще будет продолжаться. Причем на последних этапах, при взятии повстанцами г. Триполи, на их стороне непосредственно участвовали спецподразделения НАТО и некоторых арабских стран - в общей сложности до 1.5 тыс. военнослужащих (ракетно-бомбовые удары авиации в это время продолжались). После двухмесячной осады, непрерывных артиллерийских обстрелов и бомбардировок авиацией НАТО в октябре 2011 г. повстанцы взяли г. Сирт - родину Каддафи и последний оплот его сторонников. Сам он, по неподтвержденным сведениям, при попытке покинуть Сирт был ранен в результате обстрела его автомашины самолетами НАТО и затем убит повстанцами. За семь месяцев операции, по данным НАТО, авиация альянса осуществила более 26 тыс. самолетовылетов, из них более 10 тыс. боевых. За каждый боевой вылет уничтожалось три-четыре цели, среди которых были не только военные объекты, но и административные здания, жилые кварталы, системы жизнеобеспечения. За время вооруженного противостояния погибло около 50 тыс. ливийских граждан. Военная операция в Ливии стоила Франции и Англии, по данным Euronews, соответственно 300 и 340 млн. евро.

Для ведущих стран Запада результатом крушения режима Каддафи может стать обеспечение доступа к нефтегазовым ресурсам Ливии, одним из самых крупных в арабском мире, а также к ее

стр. 111

многомиллионным авуарам, счетам в иностранных банках и недвижимости за рубежом. Их распорядителями в качестве доверенных субъектов новых ливийских властей станут финансово-экономические структуры стран Запада. Вместе с тем более чем полугодовое военное противостояние привело к разрушению инфраструктуры ряда городов Ливии и дезорганизации работы всех институтов власти, которые практически необходимо создавать заново. Серьезной проблемой остается наличие большого количества оружия у населения, в том числе комплексов ПЗРК, а также запасов химического оружия и ядерных компонентов, которые могут попасть в руки террористических группировок.

Вероятно, еще преждевременно говорить о политических приоритетах нового ливийского руководства. Тем не менее очевидно присутствие в его рядах тех, кто исповедует политический ислам, что подтверждают первые решения новой власти (введение шариата).

Теперь на очереди Сирия. Здесь нарастание серьезных внутренних социально-экономических и политических проблем не породило, тем не менее, - так же как в Ливии и в отличие от Туниса и Египта - острого общественного кризиса. Здесь, опять же как и в Ливии, главный фактор противостояния режима с оппозицией, на мой взгляд, - ее поддержка внешними силами. Страны Запада и Израиль, видящие в Сирии союзника Ирана, стремятся сменить режим в Дамаске и соответственно поддерживают сирийскую оппозицию. Суннитская Турция и государства Персидского залива, противостоящие шиитскому Ирану, занимают примерно такую же позицию.

В связи с этим можно вспомнить неоднократно исходившие от администрации США (как предыдущей, так и нынешней) обвинения Сирии в поддержке международного терроризма, в частности ливанского шиитского движения "Хизбалла" и палестинского ХАМАС. Аналогичны обвинения в адрес Сирии со стороны Израиля. При этом необходимо отметить, что Сирия - практически единственная из всех противостоявших Израилю арабских стран, которая не заключила с ним мирного договора (Египет и Иордания подписали таковой соответственно в 1979 и 1994 гг.), хотя переговоры по этому вопросу между Сирией и Израилем велись уже давно. Не признанная ООН и мировым сообществом, оккупация Израилем с 1967 г. части сирийской территории (Голанские высоты) является еще одной болевой точкой, создающей напряженность в отношениях между Сирией и Израилем. Руководство Турции, представленное умеренными исламистами (премьер-министр и президент - выходцы из ассоциации "Братья-мусульмане"), в какой-то мере симпатизирует сирийским "Братьям-мусульманам", находящимся в оппозиции правящему режиму. Наряду с этим, в Турции, позиционирующей себя великой региональной державой и стремящейся лидировать в исламском мире, не забывают, что Сирия на протяжении 400 лет (с XVI в. до конца Первой мировой войны) входила в состав Османской империи. Со своей стороны, правые партии Ливана и прежде всего движение "14 марта", возглавляемое Саадом Харири, обвиняют Сирию в причастности к убийству в 2005 г. премьер-министра Ливана Рафика Харири (отца Саада Харири), не желают возвращения сирийского влияния в свою страну и настроены против дамасского режима. Напротив, блок ливанских партий и движений (в первую очередь "Хизбалла"), противостоявших израильскому вторжению на юг Ливана в 2006 г., поддерживают руководство Сирии, оказывавшее им существенную помощь в отражении акций израильских военных.

Несколько слов об отношениях между Сирией и Иорданией. Несмотря на то что они находились в "одном окопе" во время всех арабо-израильских войн, ввод в 1970 г. сирийских войск на территорию Иордании для поддержки базировавшихся там палестинских военизированных организаций, которых король Хусейн решил выдворить из страны, создал напряженность во взаимоотношениях двух государств. Кроме того, в настоящее время в Иордании проживают десятки тысяч сирийцев-иммигрантов, часть которых пострадала от режима Б. Асада и настроена к нему враждебно. И еще один момент достоин упоминания: Иордания имеет приоритетные отношения с США (их посольство в Аммане является самым большим на Ближнем Востоке и ведет мониторинг всего региона). По этим причинам напряженность между Сирией и Иорданией не ослабевает.

Сирийское руководство практически выполнило все требования оппозиции - приняты законы о политических партиях, всеобщих выборах, средствах массовой информации и местном самоуправлении, начата дискуссия о внесении изменений в действующую конституцию. В частности, о пересмотре статьи, провозглашающей руководящую роль правящей партии ПАСВ. Несмотря на это, радикальная оппозиция продолжает вооруженное противостояние с силами правопорядка. С марта 2011 г. погибло более 3 тыс. человек¹. Причем

¹ К ноябрю 2011 г. - Ред.

стр. 112

из них примерно 1200- сотрудники правоохранительных органов. В то же время в Дамаске и в других крупных городах Сирии прошли многотысячные митинги и демонстрации в поддержку президента Асада, которые мне довелось видеть при посещении Сирии в августе 2011 г.

Сирийская оппозиция условно представлена тремя течениями. Во-первых, внутренняя или, как ее лидеры себя называют, "патриотическая", требующая реализации объявленных реформ и согласная на диалог с властями. Во-вторых, внешняя - в лице Сирийского национального совета (СНС), созданного в октябре 2011 г. в Турции, куда входят представители сирийских либерально-демократических кругов, в основном проживающих за пределами Сирии, курдской общины и "Братьев-мусульман". Причем последние являются здесь наиболее влиятельной силой. Возглавляет СНС Буркан Ганьюн, имеющий сирийско-французское происхождение, преподаватель из Сорбонны. Главное требование СНС - уход от власти Асада. В-третьих, радикальная оппозиция - отряды вооруженных боевиков, состоящие как из сирийских граждан, так и из наемников из других мусульманских стран (в том числе Афганистана) и финансируемые и получающие оружие из-за рубежа. Одна из наиболее активных вооруженных группировок - недавно созданная "Свободная сирийская армия", которая в ноябре 2011 г. осуществила нападение на штаб-квартиру разведки военно-воздушных сил. Единственным лозунгом радикальной оппозиции является свержение режима Асада.

Продолжается давление на Сирию со стороны стран Запада, требующих ухода от власти Асада. Наложение Россией и Китаем вето на проект резолюции, фактически предполагавшей реализацию ливийского сценария в Сирии, вероятно, спасло эту страну от бомбардировок НАТО. Что касается позиции ЛАГ, где наибольшее влияние имеют Саудовская Аравия и Катар, то она приостановила членство Сирии в своих рядах. Наряду с этим ЛАГ требует от сирийского руководства "прекратить насилие", что равным образом необходимо требовать, как заявил министр иностранных дел РФ С. Лавров, от сирийской оппозиции. Развитие ситуации вокруг Сирии во многом зависит от расклада внешних сил и, в немалой степени, от позиции России и других крупных держав.

Т. К. Ибрагим. Исламизация для реколонизации? Любые обобщающие выводы о последних событиях в арабских странах, о реальных мотивах и конечных целях их подлинных действующих лиц могут нести только предварительный характер. И причина этого в том, что еще трудно прогнозировать, по какому сценарию развернутся события в стране, до которой докатилась волна "арабской весны", - в Сирии. Еще сложнее представить, куда пойдет эта волна дальше. Более или менее понятно одно: ситуация на сирийской арене - хотя и имеет некоторые общие черты с положением в охваченных революциями прочих странах региона (кризис модернизации, резкое социальное расслоение, безработица, коррупция, автократические режимы и т.д.) - принципиально иная. Здесь противостояние между оппозиционными силами и правящими кругами непременно примет (и уже принимает!) форму межконфессионального, прежде всего суннитско-шиитского, столкновения, с которым переплетутся конфликты межэтнического плана. Такое противостояние будет все более и более милитаризироваться. И вполне реальна опасность, что религиозно-этническая война перекинется на соседние страны, охватив чуть ли не всю территорию Ближнего и Среднего Востока. Шииты/алавиты Сирии будут блокироваться с шиитами/алавитами не только Ливана, Ирака, Ирана, Саудовской Аравии, Бахрейна, но, возможно, и Турции, Азербайджана ... Курды Сирии предпочтут объединиться с курдами Ирака и Турции в независимое государство. На такой же путь встанут друзы, христиане ... и так далее.

Такое развитие событий может показаться вполне соответствующим планам по созданию Большого Ближнего Востока или концепции "управляемого хаоса". Не лишено основания и мнение, по которому активное и весьма агрессивное вмешательство стран Европы и Америки в события "арабской весны" связано с желанием более прочно контролировать энергетические ресурсы региона, что может способствовать выходу из острого финансово-экономического кризиса, охватившего западные страны. К этому можно добавить их стремление не давать Китаю закрепиться в означенном регионе, а также препятствовать России в восстановлении своих прежних позиций в нем и даже лишить ее нынешних. В случае с Сирией нельзя упускать из виду заинтересованность Израиля (и Америки) в ослаблении правящего режима и разрыве связей Дамаска с Тегераном и Хизбаллой.

В таком контексте, надо полагать, не исключен и сценарий реставрации некоего подобия Оттоманского халифата. В любом случае явная активизация Турции в регионе, благословляемая Западом, вряд ли призвана лишь противостоять иранскому влиянию.

стр. 113

Что касается роли западных стран в инициировании и направлении событий, связанных с "арабской весной" в целом, то трудно решить, какому из двух мнений отдать предпочтение, - о заблаговременном планировании этих событий или о следовании принципу "действовать по обстоятельствам". Но вполне естественный и прогнозируемый приход исламистов к власти в странах, ранее следовавших по более или менее светскому пути, наводит на мысль о возможной новой доктрине/стратегии Европы и Америки в отношении политизированного ислама, а с ним и мусульманского мира вообще. Мизерность успехов в "борьбе с международным терроризмом" после атаки "Аль-Каиды" на Америку 11 сентября 2001 г. и все возрастающая тревога по поводу судьбы ислама в Европе и других странах Запада породили парадоксальную, на первый взгляд, идею: содействовать торжеству исламизма в мусульманском мире. Расчет таков: пусть исламисты расходуют свою энергию на завоевание и удержание власти, пусть ввязываются в междоусобные и внутриконфессиональные войны - это хотя бы на несколько лет отвлечет их от внешней экспансии. К тому же их правление не принесет ожидаемого процветания, что приведет к всеобщему разочарованию в политизированном исламе. Все это создаст благоприятнейшие условия для реколонизации мусульманского мира, к которой давно подталкивают некоторые западные исламоведы (вроде американца Бернарда Льюиса).

Д. Р. Жантиев. Те же плюс Иран. Эйфория по поводу "арабской весны" на Ближнем Востоке и в Северной Африке еще далеко не прошла, но признаки разочарования арабских масс итогами революционных событий уже налицо: "весна" сменилась "осенью", а будущее тревожно и неясно.

В Египте революционную молодежь Тахрира планомерно вытесняют с политической арены традиционные акторы в лице военного командования и исламистов, соперничество между которыми вместе с тем становится все более явным. В этих условиях США сохраняют позицию решающей внешней силы в отношении будущего Египта, тесно взаимодействуя с его военным истеблишментом и одновременно наладив политический диалог с "Братьями-мусульманами". Проблема западной финансовой помощи становится ключевой на фоне ухудшающейся экономической ситуации. Об экономических последствиях "демократизации" приходится говорить (как и ожидалось) лишь в негативном ключе: в Египте и Тунисе рост ВВП сменяется спадом, что чревато большими проблемами для новой власти. В силу этого Вашингтон (вместе с Парижем и Лондоном) сохраняют мощные рычаги воздействия.

Аналогичная обстановка сложилась в Тунисе, где победу на выборах одержала умеренная исламистская партия "Ан-Нахда", лидер которой Рашид Ганнуши долгое время находился в эмиграции в Лондоне. Ливия после расправы над безоружным пленным, полковником Каддафи рискует погрузиться в кровавые межклановые распри вокруг нефти по иракскому сценарию. Но в роли главного игрока и здесь будут выступать западные державы - либо напрямую, либо через Катар как проводника их интересов.

Саудовская Аравия, Кувейт, Катар и ОАЭ, пытаясь отвести "революционную волну" от своих берегов, консолидируются и принимают в Совет сотрудничества арабских стран Персидского залива Иорданию и Марокко - своего рода реинкарнация Священного союза трех европейских монархий XIX в. против революций. Поддержка этого альянса со стороны США, Британии и Франции играет решающую роль в его дальнейшей судьбе. В обмен на поддержку Запад требует от Саудовской Аравии, Катара, Иордании, а также Турции активизации усилий по свержению сирийского правящего режима. В качестве одного из вариантов Вашингтон, Париж и Лондон предлагают ввести в Сирию турецкие и иорданские войска², при том что финансовое обеспечение операции будет возложено на монархии Залива. Смена власти в Сирии силовым методом представляется особенно важной именно для США - таким путем Вашингтон надеется компенсировать утрату позиций в Ираке после вывода войск (чем не замедлит воспользоваться Иран)³. Вашингтон стремится прежде всего не допустить формирования шиитского геополитического пояса (Иран - иракские шииты - Сирия - Ливан - "Хизбалла" в Ливане).

Поддерживая в регионе "управляемый хаос", США нацеливаются на главного оппонента - Иран. Согласно выводам французской разведки, попавшим в печать, США и Израиль в мае 2012 г. планируют беспрецедентные по размаху совместные военные маневры, в ходе которых будут отрабатываться действия сил вторжения в "некую страну". В ходе недавнего визита в Израиль главы американского командования в Европе адмирала Джеймса Ставридиса было принято решение о создании совместных американо-израильских командных пунктов на Ближнем Востоке и в Евро-

² См.: Turkey, Jordan to set up safe zones in Syria: diplomats // The Daily Star. 18.11.2011.

³ См.: Friedman G. Syria, Iran and the Balance of Power in the Middle East. 22.11.2011 0953 GMT (www.stratfor.com).

стр. 114

пе⁴. В последнее время к данному процессу активно подключились британцы. Эти приготовления указывают на высокую вероятность масштабной военной операции Запада и Израиля против Ирана уже в 2012 г. Саудиты всерьез встревожены близостью войны. Несмотря на упорно раздуваемый Вашингтоном скандал вокруг якобы имевшего место иранского заговора с целью убийства саудовского посла, король Саудовской Аравии лично пригласил иранского президента совершить хадж. Этот жест примирения вполне понятен: саудовцам меньше всего хочется стать прифронтовым государством, и они будут отговаривать американцев от удара по Ирану. Хотя понятно, что США, которые, несмотря на уход из Ирака, не сокращают, а, наоборот, наращивают свои силы в зоне Персидского залива, вполне могут это сделать и вопреки их уговорам.

Впрочем, возможна и иная трактовка нового этапа усиления давления на Иран: заставить Тегеран отказаться от военной поддержки сирийских властей в решающий момент, когда раздуваемая внешними силами гражданская война в стране наиболее обострится.

Еще одной важной задачей, которая решается США и их ключевыми союзниками по НАТО, является устрашение правящих режимов в регионе. На примерах судьбы Мубарака, Бен Али, Каддафи и Асада, с одной стороны, и королевского режима Бахрейна, с другой, Вашингтон стремится показать, что именно от его воли в конечном счете зависит не только пребывание у власти, но свобода и даже жизнь того или иного главы государства.

Так США выходят из сложившейся в последние годы патовой ситуации, когда создавалось впечатление, что они стали как бы заложниками своей безоговорочной поддержки авторитарных арабских режимов в противовес исламистской оппозиции. Изменение этой ситуации через принесение в жертву ряда лояльных США фигур призвано, на мой взгляд, помешать интеграционным процессам в регионе, не допустить роста влияния Ирана, Китая и России на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Одновременно идет отлаживание механизмов дестабилизации и свержения правящего режима в той или иной стране (от стимулирования протестных групп оппозиции до изоляции правящего режима и формирования коалиции интервентов). В дальнейшем эти механизмы вполне могут быть пущены в ход американцами и их союзниками и за пределами арабского мира.

А. И. Салицкий. КНР и ливийские события.

Рассматривая события в арабском мире, стоит иметь в виду не только прямых их участников, но и косвенных. В частности, война в Ливии имела разного рода последствия для Китая, а общий их баланс для него можно считать положительным.

Сначала, впрочем, Пекин был крайне раздражен действиями США. По той причине, например, что пришлось эвакуировать из Ливии свыше 30 тыс. рабочих и специалистов, возводивших различные объекты. Эвакуация граждан КНР (а также других стран) была оперативно организована, широко освещалась в китайских СМИ и сопровождалась острой критикой в адрес зачинщиков конфликта.

Стоит сказать несколько слов о материальных убытках. Объявленная Пекином в начале событий сумма финансовых потерь в Ливии (18.8 млрд. долл.) включала стоимость всех заключенных контрактов. Министерство коммерции КНР заявило, кроме того, о 50 сорванных проектах с участием 75 китайских предприятий. Сообщалось также о нанесении вреда 27 стройкам. Большинство этих, как правило, долгосрочных контрактов (на сумму 16.2 млрд. долл.) были заключены с января 2007 по июнь 2009 г.

Обнародованная сумма потерь не учитывала степени выполнения договоров и утраты имущества (ущерб поселкам строителей, строительная техника, инвентарь и т.п.), которую еще предстоит оценить при вероятной выплате компенсации, в том числе по соглашению о защите инвестиций. Китайские компании вправе рассчитывать и на оплату уже сделанных работ - по гражданскому кодексу Ливии и нормам международного права. Кроме того, подрядные контракты китайских компаний обычно предусматривали 15%-ные авансовые платежи со стороны заказчиков (включенные в общую сумму финансовых потерь), но уже перечисленные китайской стороне. Иначе говоря, приведенная выше сумма финансовых потерь (18.8 млрд. долл.) была сильно преувеличена. Летом 2011 г. китайские официальные лица отметили этот факт.

Хотя обозреватели констатируют некоторую противоречивость в подходах переходного правительства Ливии к дальнейшему сотрудничеству с Китаем, возвращение китайских строителей в нее вполне вероятно. Так, 18 августа 2011 г. вице-председатель ПНС Абдул Хафиз Гога заметил, что он рассчитывает на участие Китая в будущей работе по восстановлению Ливии.

⁴ См.: Seale P. Will Israel bomb Iran without notifying the US? (www//gulfhews.com 22.11.2011).

стр. 115

Под вопросом, однако, остается сотрудничество в нефтяном секторе. Уже через четыре дня после упомянутого выступления вице-председателя ПНС представитель ливийской компании AGOCO заявил, что в будущем могут возникнуть проблемы с Россией, Бразилией и Китаем. В ответ немедленно (23 августа) последовали призывы Министерства коммерции и МИД КНР к защите китайских инвестиций в Ливии, хотя, как было показано, речь в основном идет не об инвестициях, тем более не миллиардных, а о подрядных контрактах.

Ранее сообщалось, что в связи со сложной обстановкой China National Petroleum Corporation (CNPC) прекращает шесть разведочных проектов на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Закрытые проекты в Ливии, Нигерии, Сирии и Алжире принадлежали дочерней компании CNPC - Great Wall Drilling Co, убытки которой оцениваются в 188 млн. долл.

Нет данных о крупных инвестициях КНР в ливийскую нефтедобычу. Есть сведения лишь о неудачных попытках приобретения активов в Ливии китайскими компаниями. В частности, в 2009 г. не удалось купить Verenex Energy за 460 млн. долл. Известно и об очень сильных к тому времени позициях в стране западных корпораций. В общей же сложности в начале 2011 г. в нефтегазовой промышленности Ливии работало лишь 400 китайцев. Не столь уж важными были для Китая и закупки ливийской нефти (около 3% импорта этого товара в 2010 г.).

Подпортив картину (причем не окончательно) китайской экономической экспансии в Африку и арабские страны, включая страны Персидского залива, ливийские события вряд ли изменят ее общий ход. В течение 2011 г. различными фирмами Китая были подготовлены или заключены новые крупные контракты. В конце сентября в КНР состоялся форум по сотрудничеству с арабскими странами. На нем отмечалось, что, несмотря на сокращение в первой половине 2011 г. торговли с Ливией и Египтом на 30%, общий товарооборот Китая с 22 арабскими странами вырос за тот же период на 36%.

Из Ливии в начале осени 2011 г. сообщалось о пятилетнем плане восстановления и развития инфраструктуры, оцениваемом в 126.5 млрд. долл. Ахмед Джехани, отвечающий в переходном правительстве за восстановительные работы, приветствовал участие в них Китая. Одной из частей плана восстановления может стать возобновление контракта с КНР на строительство жилья на сумму в 6 млрд. долл.

Возможно даже возвращение Китая в Ливию "на коне" - с получением доступа к нефтяным месторождениям, особенно в случае крупных закупок им европейских ГКО. Представители западного бизнеса, имеющего интересы в Ливии, благосклонны к такому варианту.

Что же касается выигрыша КНР в более широком плане, то он бесспорен. США практически утратили возможности сколько-нибудь результативного давления на китайское общество под предлогом отстаивания демократии, прав человека и т.п. Позиция Пекина и его действия в период ближневосточных событий получили широкое международное признание, в том числе в ряде европейских стран.

Вместе с тем Пекин не стремится к обострению отношений с США в Африке. В июле 2011 г. в печати появилось высказывание X. Клинтон об озабоченности со стороны США тем, что китайская практика содействия Африке и инвестирования на континенте "не всегда соответствует международным нормам прозрачности и управления {transparency and good governance)", не всегда использует "таланты африканцев". Это заявление было спокойно воспринято в Китае. Более того, некоторые китайские аналитики указывали на недостатки зарубежных проектов отечественных компаний. В качестве одного из дефектов отмечалось, в частности, то, что практически все объекты были полностью укомплектованы китайским персоналом, включая поваров, медиков и т.д. Почти все необходимое для строительства и быта, вплоть до гвоздей, завозилось из КНР.

Отказавшись от участия в конференции по восстановлению Ливии, созванной по инициативе Н. Саркози в начале сентября 2011 г., Китай, скорее всего, продолжит работу в этой стране в двустороннем формате, извлекая выгоды из своей дальновидной политики и оттеняя тем самым как минимум сомнительный курс западных стран в арабском мире.

Г. И. Мирский. Есть над чем поломать голову. Обсуждение оказалось весьма полезным, было высказано много различных мнений. Я остаюсь при своем: "арабская весна" - это прежде всего дело рук внутренних сил; на втором месте идут те из арабских стран, в которых не было волнений, но которые активно влияли на ход событий (в первую очередь Катар и Саудовская Аравия), и лишь на третьем месте - действия Запада.

Некоторые тезисы, высказанные во время дискуссии, представляются мне неубедительными.

стр. 116

Например, тезис о том, что инициатор восстания в Египте Ваэль Гонем, сам того не сознавая, был инструментом американцев; что за спиной тех, кто выступил против Мубарака, стояли США. Тенденция усматривать за всей "арабской весной" руку Вашингтона, решившего якобы произвести кардинальную смену своих союзников и партнеров в Северной Африке и на Ближнем Востоке, была заметна в нескольких выступлениях.

В принципе, подобные масштабные операции возможны и проводились в прошлом, но при непременном условии: такая региональная "перестройка" должна соответствовать интересам державы-организатора, и результатом всего этого должны быть укрепление ее позиций, приход к власти в странах региона новых, более лояльных и надежных политических сил, чем прежде. Но сможет ли хоть один человек, знакомый с обстановкой в регионе, утверждать, что позиции США укрепились в результате падения режима Мубарака?

На самом деле лучше этого режима для США ничего не могло быть и уже не будет, какой бы аспект глобальной и региональной политики ни рассматривать, начиная хотя бы с проблемы угрозы для Израиля, главного американского союзника. Вашингтонские политики - далеко не самые умные люди на свете, но все же не полные бездари и не вредители. Думать, что они сознательно подготовили крах той политической системы -да еще в важнейшей, головной стране арабского мира, которая их идеально устраивала на протяжении сорока лет (после того, как Садат сменил Насера), - просто нелепо.

Иногда слышишь: "А почему же Обама сам, и в весьма грубой форме, подталкивал Мубарака к уходу?". Ответ тут простой: люди учатся на своих ошибках. Американские политики сегодня оказались умнее, чем 30 лет тому назад, когда они потерпели полное фиаско в Иране, где грянула "исламская революция". Тогда в одну сторону тянул государственный секретарь, а в другую - советник по национальной безопасности (им был Бжезинский, излюбленный bete noire наших политологов, демонизирующих его до такой степени, что превращают его в человека, до сих пор диктующего политику Вашингтону). Президент Картер колебался и упустил время для решения; и шах слетел, и с новой властью Хомейни отношения были непоправимо испорчены.

На этот раз команда Обамы, надо отдать ей должное, сообразила быстрее, чем многие другие, что эпоха Мубарака кончилась и бесполезно пытаться ехать на околевающей лошади. "Падающего подтолкни". И хотя ясно было, что египетская революция - это удар по американским позициям, не оставалось ничего иного, как уповать на damage control, стараться минимизировать неминуемый ущерб.

Причина такого поведения администрации США понятна. Ее легче всего объяснить одним словом: Ирак. Министр обороны США Роберт Гэйтс, уходя в отставку, сказал: "Любой будущий министр обороны, который посоветует президенту послать американские сухопутные войска в Азию, на Ближний Восток или в Африку, должен быть отправлен на психическое обследование". После иракского фиаско стало ясно, что вся концепция Буша и его неоконов, в основе которой лежало стремление насадить на Востоке демократию любой ценой, привела лишь к катастрофическому падению влияния США, вызвала беспрецедентный рост антиамериканизма во всем исламском мире, сыграла на руку Ирану и т.д. Новые люди, пришедшие к власти и в госдепартаменте, и в Пентагоне, и в ЦРУ, осознали скрепя сердце, что гегемонии Вашингтона в регионе пришел конец, можно лишь пытаться сохранить более или менее сильные позиции, а для этого необходимо плыть по течению, а не против него.

В Ливии все было иначе. Режим Каддафи никак не помогал США укреплять или хотя бы поддерживать их позиции в регионе, но и не мешал. Эксцентричный и непредсказуемый диктатор вызывал в Америке всеобщее отвращение, но когда он, устав от внешнеполитических авантюр, пошел на сделку с Западом, особых причин опасаться его уже не было, в отличие, например, от Саддама Хусейна, которого с точки зрения американских интересов надо было непременно устранить. Поставки нефти из Джамахирии составляли лишь 1% от нефтяного импорта США, этот аспект ливийской проблемы вообще не имел для Вашингтона значения. Но Каддафи по собственной неосмотрительности создал такую ситуацию, которая была интерпретирована западной общественностью как кровавые репрессии тирана против мирного населения (хотя конкретный масштаб этих репрессий был, безусловно, значительно преувеличен западными СМИ). Обама не мог игнорировать все происходящее в Ливии, не рискуя быть обвиненным во всех смертных грехах республиканцами накануне выборов. Однако даже при этом он старался до последнего момента избежать вовлечения США в еще одну войну с мусульманской страной (действительно, вполне достаточно было Ирака и Афганистана) и ввязался в операцию только тогда, когда ЛАГ потребовала -

стр. 117

даже не попросила, а именно потребовала - от Запада выступить против Каддафи. А резолюция 1973 СБ ООН окончательно избавила Обаму от возможных обвинений со стороны его внутренних противников.

Но и после этого Обама стремился держаться на заднем плане и после первых ударов "Томагавков" предоставил дальнейшее ведение операции европейским союзникам по НАТО. За это ему немало досталось от оппонентов внутри страны, но в конце концов режим Каддафи пал, и ни один американский военнослужащий не погиб в Ливии.

Правда, подводя итоги, многие американцы задаются вопросом: а все же стоила ли игра свеч? По ливийским объектам было выпущено более 220 ракет "Томагавк", каждая из которых стоит около 1.4 млн. долл. А что получено взамен? Совершенно неизвестно, что за люди придут к власти в Триполи; можно опасаться, что доминировать в новой системе правления будут исламисты крайнего толка, сторонники идеологии "Аль-Каиды". И если для американской политики в целом не так уж важно, кто будет управлять Ливией, учитывая ее скромный вес в мировых делах, то общий резонанс в исламском мире от торжества исламистов в этой стране может быть огромным. Особенно если к этому добавить усиление исламистской тенденции в результате выборов в Тунисе и Египте. Непримиримый антизападный исламизм (джихади-салафизм) в мире ислама наберет очки, усилится многократно. Многие на Западе уже несколько месяцев подряд задают себе один и тот же вопрос: не придется ли жалеть о временах не только Мубарака, но даже и Каддафи?

Если дело пойдет по худшему сценарию, такой же вопрос будут задавать и в Европе. У Саркози и Кэмерона было не больше оснований добиваться падения Каддафи, чем у Обамы. Более того, отношения у Лондона и Парижа с полковником за последние годы были гораздо более тесными, даже, казалось, сердечными. Никаких угроз со стороны Ливии, никаких помех для поставок нефти. Чтобы понять поведение обоих правительств весной 2011 г., надо отказаться от еще живучего советского представления, что повсюду в мире правительство может действовать так, как находит нужным, не считаясь ни с оппозицией, ни с независимыми СМИ, ни с общественным мнением. Поскольку все эти факторы вообще не принимаются в расчет, само собой получается, что любая акция правительства - это исключительно результат его собственного плана, скорее всего, давно и глубоко продуманного и состоящего из последовательных, четко просчитанных ходов, в совокупности образующих долговременную стратегию. И, как правило, такой образ мыслей многих наших ученых и политологов включает в себя твердое убеждение в том, что все акции правительств (разумеется, западных, речь идет только о них) заранее подкреплены деятельностью их разведывательных служб, у которых во всем мире "все схвачено", куплено, завербовано.

Вот и на нашем Круглом столе можно было слышать, что "Аль-Каида" была создана американцами (хотя есть неимоверное количество работ, в которых подробно описано, как и кем была образована эта организация в момент, когда Советский Союз уже уходил из Афганистана и США совершенно не нуждались ни в каких арабских боевиках). Говорилось также как о неких общеизвестных фактах, что лидер тунисских исламистов Гануши давно завербован британской разведкой, она же работает и с египетскими "Братьями-мусульманами" с самого начала их деятельности (то есть ни много ни мало 80 лет). Рассказывалось о каком-то "плане Буша", которым якобы руководствуется Обама, и в связи с этим упоминались где-то напечатанные карты, обозначающие планировавшийся раздел арабских стран.

Что было бы с Николя Саркози, рейтинг которого падает и перспективы переизбрания которого становятся проблематичными, если бы он не вмешался в ливийские дела? Возможно, в обстановке, когда газеты и телевидение буквально кипели от возмущения, его репутация и шансы на победу были бы потеряны окончательно. "Слабаков" не выбирают в президенты. Если бы танки Каддафи ворвались в 700-тысячный город Бенгази и там произошла бы кровавая расправа, пострадали бы не только лично Саркози и Кэмерон, но также престиж Франции и Великобритании в целом. Не ударить палец о палец после того, как сама ЛАГ требует дать отпор диктатору, - это ярче всего продемонстрировало бы полное падение всякого влияния обеих великих европейских держав на Арабском Востоке.

Вместе с тем нельзя отрицать, что обоим лидерам была выгодна "маленькая победоносная война", тем более что речь не шла и не могла идти о сухопутной операции, связанной с людскими потерями и одинаково неприемлемой и для арабского, и для европейского общественного мнения. А воздушную войну почему бы не провести? Правда, не думали, что так все затянется, и летом 2011 г. казалось, что Запад вообще попал в ловушку, что будет затяжная война. Но все закончилось благополучно для Саркози и Кэмерона.

стр. 118

Правда, только на данном этапе, а в дальнейшем, возможно, им придется отвечать на неприятный вопрос: как же это они привели к власти оголтелых исламистов?

Гораздо более активную роль сыграли Саудовская Аравия и особенно Катар. Об этом и, в частности, о радиостанции "Аль-Джазира" говорилось на Круглом столе. Видимо, правители обеих стран, пока успешно противостоящие собственным исламистам, не слишком опасаются усиления исламистских тенденций на севере Африки. Когда-нибудь это может оказаться для них серьезным просчетом.

Сложное переплетение самых различных интересов обнаруживается в Сирии. Для западных держав сирийская ситуация может стать настоящей головной болью. Даже если иметь в виду только самые общие, стратегические интересы, все выглядит крайне противоречиво. С одной стороны, режим Асада - главный союзник Ирана, и как таковой должен бы быть убран. С другой стороны, велика вероятность того, что к власти могут придти "Братья-мусульмане", и тогда неизвестно, каково будет положение на сирийско-израильской границе, абсолютно спокойной с 1974 г. Не дойдет ли дело до суннитско-алавитской резни (превращение Сирии во второй Ирак)? Не говоря уже о том, что вообще успех исламистов в такой важной арабской стране, как Сирия, на фоне вероятного продвижения исламизма в Северной Африке, даст огромный толчок наиболее антизападным, экстремистским джихадистским силам в мире ислама.

В плане немедленных краткосрочных тактических действий тоже все неоднозначно. О повторении ливийского сценария не может быть и речи. Во-первых, потому что в Ливии и ЛАГ, и СБ ООН санкционировали установление бесполетной зоны, а в Сирии это неактуально, поскольку нет сведений о действиях авиации Асада. Режим бьет оппозицию танками и элитными пехотными подразделениями, для борьбы с которыми единственным по-настоящему эффективным методом была бы сухопутная операция НАТО, высадка войск, что было бы категорически отвергнуто арабским миром, да и западная общественность этого не поддержала бы. Во-вторых, в Ливии уже в первые недели боевых действий достаточно четко обозначились линии фронтов, у повстанцев сразу же появилась своя "освобожденная территория" в Киренаике с центром в Бенгази; в Сирии ничего подобного нет. Но, с другой стороны, появление "Свободной сирийской армии" на турецкой территории показывает: дело идет к гражданской войне, и все больше "непримиримых" из рядов повстанцев решают, что месяцами топтаться на площадях, выкрикивая лозунги, - дело бесполезное. Тогда впереди - большое кровопролитие и, соответственно, рост требований западной общественности что-то предпринять, рост обвинений в адрес западных правительств по поводу "двойных стандартов". Но что делать - никому непонятно.

Лучше всего для Запада было бы, если бы арабы сами, возможно с участием турок, разобрались в этой ситуации. Турция непрерывно ужесточает свою позицию в отношении режима Асада, и не все мотивы этого понятны. Один из них, впрочем, ясен, если учесть растущее соперничество Анкары и Тегерана. И турки, и иранцы стремятся стать гегемонами в регионе, "поднять знамя арабского сопротивления сионистским агрессорам" (исторический парадокс: шиитский персидский Иран или бывшая держава-колонизатор Турция как потенциальные лидеры арабских суннитских стран). А третья сила - это Саудовская Аравия и другие страны Залива, для которых, конечно, подлинным врагом давно уже является отнюдь не Израиль, а Иран. Наконец, двузначную, если не сказать двуличную, позицию занимает, как обычно, оппортунистическая властная верхушка Ирака, имеющая сейчас, после ухода американцев, возможность лавировать между США и Ираном, с одной стороны, и между правящим режимом Сирии и саудовцами - с другой.

При этом все понимают, что любая иностранная интервенция, будь это появление не только турецких, но и каких-либо арабских миротворческих сил, будет только на руку Асаду, так как неминуемо вызовет подъем сирийского национализма и патриотизма и сплочение большей части народа вокруг властей Дамаска. Короче говоря, всем есть над чем поломать голову...

В. Г. Хорос. Некоторые выводы. Я тоже оцениваю наш Круглый стол как полезный и содержательный, хотя мнения разделились. Я имею в виду расхождения по теме внешних факторов в событиях на Арабском Востоке. Одна позиция: реакция стран Запада на эти события (особенно в Ливии) была во многом спонтанной и вынужденной, в том числе в силу давления общественного мнения; она наложила лишь некоторый, частичный отпечаток на течение событий - представлена Г. И. Мирским. Другая позиция: действия коалиции западных стран стали реализацией определенной, вполне осознанной стратегии (пусть те или иные тактические решения могли приниматься на ходу), и эти действия сыграли значи-

стр. 119

тельную, порой (как в Ливии) решающую роль в конечном исходе - так или иначе была выражена в выступлениях большинства участников дискуссии. Впрочем, противоположность этих позиций не абсолютна, у них есть и точки соприкосновения. Скажем, допущение того, что размах массовых выступлений в арабском мире стал для Запада в значительной мере неожиданным, а также вывод о том, что нынешняя ситуация на Ближнем Востоке, возникшая в результате всего происшедшего за десять месяцев, в том числе акций стран Запада, чревата непредсказуемостью и серьезными рисками.

Мне представляется более близкой к реальности вторая точка зрения. Не подвергая сомнению заслуженный авторитет Георгия Ильича Мирского как специалиста-международника и эксперта по проблемам исламского мира, все же замечу, что вряд ли можно объяснять столь масштабную политическую и военную операцию стран НАТО в Ливии стремлением западных лидеров угодить так называемому общественному мнению, тем или иным западным СМИ. Кроме того, подход Георгия Ильича не лишен противоречий - он, например, не допускает возможности того, чтобы западные политики предприняли что-то в ущерб интересам Запада, и вместе с тем считает, что позиции Запада и его возможности в арабском мире сегодня существенно ухудшились.

Что же касается другой точки зрения, то в выступлениях, ее выражавших, приводились сведения, которые пока никто не опроверг. В частности - о том, как скоропалительно готовились и принимались резолюции по Ливии в ЛАГ и ООН, о десятках тысяч жертв, вызванных налетами НАТО, об элементах фактически наземной военной операции в Ливии, об американских планах изменения политической карты Арабского Востока, которые странным образом начинают становиться реальностью. Конечно, мы многого не знаем. Современная международная политика и практика далеки от прозрачности, а СМИ нередко вообще наводят тень на плетень. Поэтому данные, на которые можно опираться, как правило, бывают ограниченными и заключения порой приходится делать весьма опосредованно. Тем не менее, как мне представляется, факты и соображения, прозвучавшие на нашем Круглом столе, дают основание для некоторых знаковых выводов.

Вполне убедительно, по-моему, указано на связь массовых движений в Северной Африке и на Ближнем Востоке с общей мировой кризисной ситуацией. Именно финансовые неурядицы и вброс на мировые рынки громадного количества эмитированных долларов привели к росту цен, в том числе на продовольствие, что болезненно ударило по большинству арабского населения (СВ. Филатов). В этом смысле события на Арабском Востоке - это часть глобального кризиса, и таковыми они остаются до сих пор. Впечатление, что "протестные выступления в арабском мире постепенно сходят на нет" (О. Г. Пересыпкин), похоже, обманчиво, свидетельство чему - ноябрьские события в Египте и не только там. "Арабская весна" продолжается. С "заморозками" или без - это уже другой вопрос.

Обсуждение подтвердило, что в процессах на Ближнем Востоке и в Северной Африке внешние факторы сыграли более значительную роль, чем это представлялось нам на первом Круглом столе несколько месяцев назад. Если размах первых массовых выступлений (в Тунисе и Египте), возможно, и стал для Запада неожиданностью, то в Ливии западная коалиция уже с самого начала приняла решение взять бразды правления в свои руки. Не лишено оснований суждение, что вмешательство НАТО в Ливии можно квалифицировать как реванш за потерянное в Тунисе и Египте (В. В. Попов). И еще - как предупреждение другим, как показательное устрашение.

Продиктованы ли действия западных союзников намерением захватить нефтеносные районы? Если говорить о непосредственных интересах и побуждениях, то, по мнению наших экспертов, вряд ли (А. А. Рогожин). Особенно применительно к США, на нефтяной экспорт которых, скажем, из той же Ливии приходится лишь 1%. Но в перспективе роль этого фактора для стран Запада будет возрастать - не только в плане доступа к энергоресурсам региона, но и их транспортировки через Суэцкий канал (И. Р. Томберг). В этом смысле объективное значение нефтяного фактора на Арабском Востоке для Запада несомненно, хотя сводить к нему текущую политику было бы неверно.

В дискуссии обращалось внимание на то, что действия Запада в Ливии - это по сути уже его третья, после Ирака и Афганистана, военная акция против исламского государства (В. В. Попов). При этом акция в общем успешная - как с точки зрения достижения результата, так и способности придать ей имидж коллективных усилий для наведения "порядка" в той или иной стране. Тем самым, как отмечает И. Н. Куклина, в очередной раз предъявлены претензии определенной группы стран "на роль глобальной структуры обеспечения безопасности" и, я бы сказал, шире - глобального управления.

стр. 120

Однако здесь возникают вопросы. Каковы цели, а главное, каковы средства такого внешнего управления и наведения "порядка"? Георгий Ильич полагает, что западные союзники "сделали доброе дело - спасли население Бенгази от вполне вероятной кровавой бани". Но как быть тогда с многочисленными жертвами (десятки тысяч человек) натовских бомбардировок в других ливийских городах?

Возникает и другой вопрос - о легитимности подобных акций, о праве одних государств решать, легитимны или нет лидеры других государств, секвестрировать их активы и т.п. (О. Г. Пересыпкин). Точно так же миротворчество ("принуждение к миру"), очевидно, теряет свой -первоначально задуманный - нейтральный характер и превращается просто в силовое решение конфликтов (И. Н. Куклина). Международное право опять подвергается эрозии. Следствием ливийского конфликта может явиться также дальнейшее падение авторитета ООН.

На нашем Круглом столе был констатирован глубокий раскол в арабском (и шире - в исламском) мире. Возник альянс монархий Ближнего Востока и Северной Африки - своеобразная реинкарнация былого Священного союза (Д. Р. Жантиев). Этот раскол обозначился уже достаточно давно. Но сегодня, защищая свои экономические интересы и ценности политического консерватизма, арабский Священный союз объективно, а нередко и субъективно, является проводником стратегии западных стран, использующих этот раскол по старому принципу "разделяй и властвуй".

Что же дальше? И здесь практически все участники, включая Г. И. Мирского, согласны: растущая неопределенность и серьезные риски. Реальна опасность, нависшая над Сирией; все чаще в международной среде говорят о возможной атаке на Иран (Б. В. Долгов, Д. Р. Жантиев и др.). Вместе с тем опять-таки все согласны в том, что наступательная стратегия стран Запада и НАТО может дать обратный результат, что их влияние и возможности в регионе идут на убыль. Точно так же попытки исламских монархий противостоять "арабской весне" парадоксальным образом расчищают дорогу радикальным (и, соответственно, антизападным!) исламистам, приближают возможную "эпоху политического исламизма" на Арабском Востоке. Словом, не исключены самые различные альтернативы и исходы, включая самые тревожные.

В некоторых выступлениях звучала критика позиции России в арабских делах - за ее недостаточную внятность, половинчатость по принципу "и нашим, и вашим". В целом побуждения, сформировавшие такую позицию, понятны: исключить конфронтацию с западными партнерами и вместе с тем не лишиться хоть какого-то влияния и авторитета в арабском мире. Но всякая неопределенность имеет свои пределы, равно как и склонность усидеть на двух стульях (И. Н. Куклина).

Ключевые слова: "арабская весна", "Братья-мусульмане", внешний фактор в арабских революциях, нефть как фактор международной политики, НАТО, Ливия, Египет, Сирия, демократия.

Материал подготовил Г. ИРИШИН

(e.lebedeva@imemo.ru)

стр. 121

Заглавие статьи	"АРАБСКАЯ ВЕСНА" И СУДЬБЫ ПОСТСОВЕТСКИХ ГОСУДАРСТВ
Автор(ы)	М. Чешков
Источник	Мировая экономика и международные отношения,  № 7, Июль  2012, C. 122-123
Рубрика	КРУГЛЫЙ СТОЛ
Место издания	Москва, Россия
Объем	7.1 Kbytes
Количество слов	787
Постоянный адрес статьи	http://ebiblioteka.ru/browse/doc/27521430