Буржуазия и ее идеология

У новой буржуазии выработались свои взгляды, появились свои идеологи, наиболее крупным из них можно назвать Адама Смита. В своей книге «Богатство народов» (1776 г.) Адам Смит уже говорит о крупном производстве как о главнейшем средстве увеличения богатства народов. Выше мы приводили описание Адамом Смитом мануфактуры. Помимо разделения труда, на котором построена мануфактура, имеющая огромное значение, по мнению Адама Смита, необходима еще и полная свобода конкуренции. Адам Смит, как и вся промышленная буржуазия, не желает вмешательства правительства в свою экономическую деятельность и требует себе полной свободы.

«Всякий человек, — писал Смит, — пока не нарушает законов справедливости, имеет бесспорное право следовать по пути, указанному ему его личными интересами, и употреблять по своему усмотрению свой труд и капитал». Работа человека, совершаемая им для своей выгоды, оказывается выгодной и для всего общества: «преследуя свою собственную выгоду, человек часто работает на общую пользу более действительным образом, чем если бы задался такой целью...»

По этим причинам «государственный деятель, который взял бы на себя труд указывать частным лицам, как они должны употреблять свои капиталы, занялся бы совершенно бесплодным делом и присвоил бы себе власть, которую безрассудно поручить не только .одному лицу, но и какому-нибудь совету или сенату».

Адам Смит считается отцом буржуазной политической экономии. Наблюдая английскую экономику конца XVIII в., он впервые дал описание и анализ основных категорий капиталистического хозяйства, однако он не смог вскрыть внутренних противоречий и относительный исторический характер экономики капиталистического общества. Адам Смит провозглашает экономические категории капитализма вечными, незыблемыми на все времена.

 

Положение пролетариата

«Самым важным детищем этого промышленного переворота является английский пролетариат», — говорит Энгельс. — «История рабочего класса в Англии начинается во второй половине XVIII столетия с изобретения паровой машины и машин для обработки хлопка».

Каково было положение первых пролетариев на первых фабриках и заводах? Как повлияло возникновение крупной промышленности на положение трудящихся масс?

Машина чрезвычайно ускорила производство: механический прядильщик изготовлял пряжи в 10 раз больше, чем прядильщик ручной за то же время. На ткацком станке рабочий ткал в 40 раз быстрее, чем ткач, работавший вручную. Благодаря этому длительная конкуренция мелкого ремесла с машинным производством не была возможна, и кустари, находившиеся и без того в тяжелом положении, были обречены на гибель. «Когда машина овладевает известной формой производства, — говорит Маркс, — она производит хроническую нищету в конкурирующих с ней слоях рабочих».

Действительно, если в 90-х годах XVIII в. ткач получал в неделю 15 — 16 шилл., то после введения в употребление изобретения Картрайта, в 1802 г ., его заработок падает до 13 шилл., в 1806 г . — до 10 шилл., а в 1816 г . — до 5 шилл.

Неслыханная прежде эксплуатация женщин и детей, труд которых вытеснил труд квалифицированных и обученных рабочих, возрастающая безработица в связи с пролетаризацией широких слоев мелких производителей, необычно низкая заработная плата, непомерно длинный рабочий день и труд в нечеловеческих условиях — вот картина положения рабочего класса в эпоху промышленного переворота.

В кустарной промышленности применялся женский и детский труд, но невиданная эксплуатация женщин и детей начинается именно после изобретения машин. Последние настолько упростили и облегчили работу, что явилось вполне возможным заменить труд мужчины трудом ребенка, подростка и женщины.

Бесчеловечной, жестокой эксплуатацией детей сопровождалась история развития крупной промышленности. Условия работы для них были настолько ужасны, что привлечь к ней можно было только силой, в особенности сирот, воспитанников в общественных приютах; отсюда их поставляли на фабрики и заводы сотнями. Дети принуждены были беспрекословно подчиняться самым, кошмарным приемам бессовестной эксплуатации со стороны промышленников. «Прекрасные романтические долины Дербишира, Ноттингамшира и Ланкашира, укрытые от всякого общественного контроля, сделались мрачным убежищем истязаний и часто убийств!».

Стараясь использовать все время, в течение которого шла вода, приводящая фабрику в движение, хозяева вынуждали детей и подростков работать по 16 — 18 часов. Надсмотрщики по окончании работ обходили помещения фабрик и находили под машинами спящих мертвецким сном детей. На ночь детей запирали в загонах, боясь их побегов. Смертность среди них была колоссальная; оставшиеся в живых обречены были влачить жалкое существование калек.

Один поэт-рабочий того времени писал о крупной промышленности, сравнивая ее с древним жестоким богом Молохом:

 

Он утробу свою адским светом зажег

И в том пламене губит детей.

И свирепый Молох, тот чудовищный бог,

Храм построил на грудах костей.

 

Не лучше было и положение женщин-работниц. Вынужденные работать в антисанитарных условиях, беззащитные против домогательств фабрикантов или надсмотрщиков, они были обречены на болезни, вырождение и разврат. Улицы Манчестера, по словам современников, являли собой по вечерам ужасное зрелище: фабричные женщины и девушки с согласия своих отцов и мужей занимались проституцией, для того, чтобы хоть немного увеличить свой скудный фабричный заработок.

В каких размерах применялся труд женщин и детей, видно из следующих цифр: в 1816 г . на фабриках Манчестера работало 6 600 взрослых и приблизительно столько же подростков, на фабриках Шотландии в том же году из 10 тыс. рабочих женщин было 6 800, и из них моложе 18 лет было 4 500.

Эксплуатация женского труда разрушала семью рабочего. Бывало часто так: женщина уходила на фабрику, мужчина оставался дома выполнять домашние работы, но это не значило, что женщина зарабатывала столько же, сколько в прежние времена мужчина. Оплата женского труда обычно была значительно более низкой, нежели оплата труда мужского; женщина получала в 3—5 раз меньше мужчины.

Все рабочие, мужчины, женщины и дети, были подчинены определенному режиму. Вот что говорит одна листовка того времени о положении рабочих: «Они работают по 14 часов, включая номинальное время обеда. В течение рабочих часов двери помещения заперты, исключая получаса, отведенного для чая; рабочим, работающим в жарком помещении, не позволяется посылать кого-либо за водой, чтобы напиться; даже дождевая вода запирается по приказу хозяина, — рабочие рады были бы пить и эту воду».

Рабочим запрещалось иметь часы, и хозяин произвольно увеличивал рабочий день, сокращая установленное время для чая и обеда.

За малейшую провинность грозили суровые наказания, в первую очередь штрафы, причем на одной из этих фабрик список этих повинностей включал в себя 19 статей, среди которых были такие провинности, как посвистывание в помещении фабрики, слишком раннее зажигание огня и т. д.

Рабочие, — говорит Коммунистический манифест, — «рабы не только класса буржуазии, буржуазного государства, — ежедневно и ежечасно порабощают их машины, надсмотрщик и прежде всего сам отдельный буржуа-фабрикант».

Увеличение населения городов повлекло за собой и вздорожание всех продуктов питания. Один исследователь доказывает, что на 26 шиллингов в 1871 г. рабочий мог купить столько продуктов, сколько за 50 лет перед этим он мог купить, истратив всего лишь 5 шиллингов.

Кроме того рост больших городов вызвал необычайную нужду в помещениях, страшно взвинтились на них цены, и рабочие находились в кошмарных жилищных условиях. Новые рабочие города и рабочие кварталы старых городов являли собой кошмарную картину грязи, тесноты. «Я видел много рабочих семей, — пишет один чиновник, — целиком пораженных болезнью, явившейся результатом сырости их жилищ, в которых вода текла со стен...» «Эти дома представляли собой отвратительную картину», — сообщает другой очевидец.

Нет ничего удивительного в том, что в промышленных районах Англии уже в 1784 г . свирепствовала болезнь, названная «фабричной лихорадкой». Совершенно естественно являлось то, что в эпоху промышленной революции средняя продолжительность жизни английского рабочего была равна 15 годам, а у зажиточных классов она равнялась 35 годам, и что свыше 75% детей рабочих умирало, не достигнув 5-летнего возраста.