§ 8. Ю. М. Лотман

Лотман Юрий Михайлович (1922—1993) — философ, фи­лолог, культуролог, один из основателей и лидеров Тартуско-Московской семиотической школы (семиотика — теория зна­ковых систем). Тартуско-Московская семиотическая школа провела свой первый симпозиум в 1962 году и вскоре начала регулярно издавать «Труды по знаковым системам». Этот союз лингвистов и литературоведов, просуществовавший много лет, ставил своей задачей найти и описать язык там, где это только возможно.

Ю. М. Лотман как глава семиотической школы создает в своих произведениях семиотическую концепцию культуры — он рассматривает культуру как особого рода язык, как знаковую систему, исследует, каким образом эта знаковая система моде­лирует мир. Реальный мир для Лотмана есть «текст», а задача культуры — прочесть посланное миром сообщение и постичь его смысл. Ведущими понятиями концепции Лотмана являют­ся «семиосфера» и «модель культуры». Модель культуры — это самосознание культуры, ее основная схема, дающая возмож­ность понимать культуру и интерпретировать ее. Семиосфера — это реализация коммуникции в культуре, ее живая интерпрета­ция. Среди многочисленных и разнообразных произведений Ю. М. Лотмана — «Лекции по структуральной поэтике» (1964), «Структура художественного текста» (1970), множество статей, ныне изданных в трехтомнике «Ю. М. Лотман. Избранные ста­тьи», книга «Культура и взрыв» (1992).

556

Стремясь понять особенности культуры как языкового се­миотического образования, Лотман говорит, что «интеллекту­альное поведение» — это не только хранение и передача инфор­мации и алгоритмизированные операции по правильной ее пе­редаче, но и способность к созданию новых сообщений. Новые сообщения всегда выступают как выходящие за рамки алгорит­ма — «неправильные». В культуре они выступают, однако, как полезные и необходимые, ибо являются по сути творческими. Представим себе, говорит Лотман, два языка — континуальный (язык живописи XIX века) и дискретный (обычный естествен­ный язык). Если переводить некое содержание с естественного языка на язык живописи, а потом обратно, мы получим в ре­зультате переводов текст, не совпадающий с исходным — но­вое сообщение. Оно адекватно исходному тексту лишь услов­но. Структура условно-адекватных переводов является, по Лот-ману, упрощенной моделью творческого интеллектуального процесса и функционирования культуры в целом.

Человеческая культура неоднородна и многоязычна, так же, как любое интеллектуальное устройство. Яркой чертой двой­ственности (дуализма) в любых культурах выступает наличие словесно-дискретных и иконических (изобразительных) языков, которые выступают как взаимоподобные символы. Хотя на разных этапах человеческой культуры одна из систем может претендовать на всеохватность, структура в целом принципи­ально биполярна (двуполюсна), как биполярен двуполушарный человеческий мозг. Человеческое переживание мира всегда строится как постоянная система внутренних переводов и пере­мещения текстов из линейно-словесного в мифологически-об­разное мышление и обратно. Точной передачи содержания быть не может и речь идет лишь о смысловой эквивалентности.

Интегрировать противоположные семиотические структуры в единое целое должна человеческая личность. Если общение между данными языками оказывается невозможным, наступает распад культурной личности данного уровня и она семиотичес­ки (а иногда и физически) просто перестает существовать.

Механизмы интеграции бывают двух родов. Во-первых, это метаязык, позволяющий описывать два различных языка как один. Во-вторых, это креолизация, когда принципы одного из языков оказывают глубокое воздействие на другой, несмотря на совершенно различную природу грамматик. Так в немом кино

557

принцип «слов» и «фраз» был перенесен на движущееся изоб­ражение, в результате чего возникла поэтика монтажа.

В толще культуры всегда идут два противоположных про­цесса: каждый культурно-активный язык расщепляется на два, в результате чего общее количество языков культуры растет, однако одновременно пара языков интегрируется в целостные семиотические образования. Такие интегрированные семиоти­ческие пары языков, обладающие способностью не только хра­нить информацию, но и вырабатывать новую, выступают как «культурные индивидуальности». Интегрируясь между собой, они в конечном счете образуют индивидуальность культуры.

Индивидуальные различия с точки зрения Ю. М. Лотмана принадлежат к самой основе бытия человека как культурно-се­миотического объекта. Условием же существования индивиду­ального сознания выступает неопределенность. Если предста­вить некое устройство, которое отвечает только «да» и «нет», то оно не является сознанием, так как обладает: 1) бедным и не­эффективным «всезнанием», отбрасывающим как несуществен­ное все, кроме утверждения и отрицания, 2) отсутствием сомне­ний и колебаний, 3) полным пониманием между отправителем и получателем сигнала. Однако, такое устройство не могло бы развиваться. О сознании и о развитии можно говорить, только если у нашего «устройства» появится пустая клетка для буду­щих, еще не определенных пока состояний. Но тогда дешиф­ровка информации внешнего мира перестанет быть данной раз и навсегда.

С введением «пустых клеток» реагирующий механизм ста­нет гибким, способным развиваться, создавать более действен­ные отображения внешних ситуаций, но вместе с тем он утра­тит всезнание, отсутствие колебаний, а реакция на внешнюю ситуацию уже не будет следовать однозначно, автоматически, а превратится в поступок, включающий в себя оценку и выбор. Незнание и неуверенность сопровождают развитие интеллекта, сознания, культуры. Именно поэтому появление феномена мысли было сопряжено с появлением религии — средства воз­местить неуверенность через обращение к покровительствую­щим существам, обладающим всезнанием. Другим средством преодолеть неуверенность является обращение к коллективно­му разуму — культуре. Культура — сверхындивидуальный ин-

558

теллект — представляет собой механизм, восполняющий недо­статки индивидуального сознания.

Если бы мы могли представить себе существо, действую­щее в условиях полной информации, то оно не нуждалось бы в обращении к сверхиндивидуальности культуры. Однако нор­мальный человек действует в условиях недостатка информации. По мере роста знания незнание не уменьшается, а увеличива­ется, в этих условиях недостаток информации компенсируется ее стереоскопичностью — возможностью получать совершенно иную проекцию той же реальности, перевод ее на совершенно другой язык. Польза партнера по коммуникации заключается в том, что он — другой. Коллективная выгода участников ком­муникативного акта состоит в том, чтобы развить нетождествен­ность тех моделей, в форме которых внешний мир отображает­ся в их сознании. Это достигается при несовпадении кодов, образующих сознание каждого их них. Чтобы быть взаимно полезными, участники коммуникации должны «разговаривать на разных языках». Своеобразие индивидуальностей должно увеличиваться, что компенсируется метаязыковыми механиз­мами и возникновением общего языка — смеси специализиро­ванных подъязыков.

Соединяя в высшее единство языки (семиотические струк­туры), Культура соединяет в мыслящее целое и различные индивидуальности. При этом входя в целое как часть, челове­ческая индивидуальность не перестает быть целым. Поэтому отношение между частями не имеет автоматического характе­ра, а каждый раз присутствует семиотическое напряжение и коллизии, принимающие порой драматический характер. Богат­ство внутренних конфликтов обеспечивает Культуре как кол­лективному разуму исключительную гибкость и динамичность.