§ 4. А. Ф. Лосев

Алексей Федорович Лосев (1893—1988) — последний философ и филолог-классик Серебряного века русской культу­ры. Творческий путь его охватывает более 70 лет — с 1915 года и до конца жизни. Круг интересов, область фундаментальных исследований ученого исключительно широки: философия, история и теория культуры, эстетика, логика, языкознание, мифология, музыка, математика.

В творческой судьбе Лосева — два особенно плодоносных пика: годы молодости (1923—1930 гг.) и поздние годы (1953— 1988). Между ними — вынужденное молчание: арест, заклю­чение, «отлучение» от философии (ученому разрешили препо­давательскую деятельность, но только как филологу).

За несколько лет (во второй половине 20-х годов) из-под пера Лосева, одна за одной, выходят книги: «Античный космос и современная наука», «Музыка как предмет логики», «Филосо­фия имени», «Диалектика художественной формы», «Диалек­тика числа у Плотина», «Критика платонизма у Аристотеля», «Очерки античного символизма и мифологии», «Диалектика мифа». Уже в этот период определяется центр исследователь­ской мысли ученого: античность как фундамент, колыбель за­падной и мировой культуры, а в античности — самые притяга-

543

тельные для него фигуры: Платон, Аристотель, неоплатоники. В античности, в ее способе духовного бытия Лосев открывает еще не осознанную, но глубокую, животворящую диалектику имени, мифа, числа и звука — именно она, показывает в своих работах Лосев, вдохновила в Новое время Шеллинга и Гегеля на их гениальное философское творчество.

Книга «Диалектика мифа» сыграла печальную роль в жиз­ни ее автора, посмевшего объявить мифом сталинскую идею социализма в одной стране. Эта «крамола» стоила Лосеву не­скольких лет северных лагерей и, как следствие заболевания там, потери зрения.

После двадцатилетнего перерыва (до смерти Сталина Ло­сева не печатали) русский философ, уже будучи пожилым и незрячим, вновь заработал с исключительной интенсивностью. Среди многочисленных трудов, созданных Лосевым в послед­ние десятилетия жизни, — 8-томная «История античной эсте­тики», «Эстетика Возрождения» и объемная монография о его любимейшем учителе и соотечественнике — Владимире Соло­вьеве.

«История античной эстетики» есть не что иное, как история античной философии (или даже еще шире — история античной культуры). Но Лосев выбирает такое название для своего ги­гантского труда не просто в силу внешних обстоятельств (из-за запрета работать в области философии), но и по внутреннему убеждению. Вся античная философия, показывает ученый, эс­тетична. Прекрасное, гармония, красота — это и антропологи­ческие и космологические характеристики античного мира.

Иначе отнесся Лосев к ренессансному типу культуры, осу­див его за «человекобожие», т. е. фактически за богоборчество (а следовательно за антихристианство). Лжи человекобожия Лосев, вслед за Вл. Соловьевым, противопоставляет Богочело-вечество — идею постепенного, но неуклонного восхождения человечества к идеальному мироустройству, где будут вопло­щены высшие заветы и заповеди Бога человеку.

В конце жизни Лосев себя, как философ, считал «соловьев-цем», т. е. сторонником идей всеединства и цельного знания. Но были, конечно, и другие источники, повлиявшие на форми­рование философского миросозерцания Лосева. Сам он указы­вал на имена Бергсона, Гуссерля и Достоевского (хотя ни берг-сонианцем, ни гуссерлианцем себя не признавал). Идея «твор-

544

ческой эволюции» Бергсона произвела на русского философа глубокое и сильное впечатление тем, что ярко и образно выра­зила драматизм жизни: ее вечное и неустанное борение с мер­твым, враждебным ей космосом и победу над ним. Феномено­логия Гуссерля — тем, что предложил новый взгляд на фено­мены сознания, представив их в строгой логической последо­вательности, свободной от какой-либо психологической случай­ности (именно в таком ключе построена лосевская «Философия имени»). С Достоевским же Лосева, как и многих других рус­ских мыслителей и художников, сближало и роднило сопере­живание с «бедными людьми», загнанными на обочину жизни и брошенными под пресс темных и бездушных сил общества. Не отрицал Лосев и влияния на собственное мировоззрение философии марксизма (материалистической диалектики), не принимая, однако, социально-политической стороны марксис­тского учения — насильственной революции, диктатуры и пр. Не принимая «социализм» тоталитарной системы, Лосев верил в социализм гуманный, который должен прийти, сменив собою общество, основанное на индивидуализме. Коллективизм — это цель, к которой движется человечество. Но это будет «такой коллективизм, который не подавляет личность, а помогает ей развиться, предоставляет ей возможности и стимулы для са­мораскрытия»*. Индивидуализм, господствовавший в Европе последние пять столетий, сделал свое дело. Наступает новая эпоха, писал незадолго до смерти Лосев, — эпоха подлинного единения людей на основе синтеза великого многообразия со­циального и духовного опыта наций, народов, цивилизаций.