§ 3. Г. Г. Шпет

Судьба Густава Густавовича Шпета (1879—1940) трагич­на, как и судьбы многих других выдающихся мыслителей, уче­ных и художников России первой половины XX века. Родной город философа — Киев (родной город и Н. А. Бердяева, и С. Н. Булгакова). По окончании Киевского университета (ис­торико-филологического факультета) молодой ученый пере­ехал в Москву, начав преподавательскую деятельность в Московском университете и на Женских курсах. Шпет жил и работал в Англии и Германии, защитил диссертацию у Гус­серля, идеи которого оказали неизгладимое влияние на рус­ского ученого. После революции Шпет избирался действитель­ным членом и вице-президентом Государственной академии художественных наук (ГАХН). Но с конца 20-х годов новатор-философ попадает под пристальное идеологическое подозре­ние, его работы запрещаются к печати, лишается возможнос­ти он вести и полноценную педагогическую работу; Некото­рое время ему еще удается работать в качестве переводчика философской и художественной литературы (Шпет практичес­ки владел всеми европейскими языками). Но в 1940 году фи­лософ был арестован и умер в лагере.

За десять с небольшим лет (1914—1927) Шпет опубликовал ряд крупных и глубоких исследований: «Явление и смысл» (1914), «Сознание и его собственник» (1916), «История как про­блема логики» (1918), «Очерк развития русской философии» (1922), «Введение в эстетическую психологию» (1927), «Эсте­тические фрагменты» (1922—1923).

На многообразие явлений духовной, культурной жизни Шпет смотрит глазами феноменолога: для него данный нам мир слагается из «явлений» и входимых в них «смыслов». Только таким образом (через феноменологическую редукцию) в «глу­бине явлений» открывается нам мир «идей» или «эйдосов». Вслед

538

за Гуссерлем Шлет утверждает «единство вещи», как оно дано в опыте, и отвергает саму мысль о возможности дуализма мира явлений и мира «вещей в себе». На этом основании традицион­ная «метафизика», категория внеопытного «Абсолюта» филосо­фом отвергается. На этом же основании сложился достаточно ироничный взгляд Шпета на христианство, презрение его по сути ко всякой религии.

Из всех философов феноменологического направления Шпет первым обратился к проблемам истории, поставив их даже в центр своего внимания. Феноменологические идеи Шпет до­полняет идеями герменевтики: историческая наука есть наука истолкования.

Концепция Шпета может быть названа герменевтической феноменологией. Выбор этого термина требует пояснения. Ос­новной герменевтический труд Шпета «Герменевтика и ее про­блемы» был закончен в 1918 году. В это время под герменевти­кой обычно понимали искусство постижения смысла текста. Причем, искусство было весьма специфично. Оно представля­ло собой прежде всего совокупность психологических приемов «проникновения» во внутренний мир автора текста, эмпатию, вчувствование, сопереживание, вживание в историко-культур-ный мир, творческий арсенал автора. Так понимаемая герме­невтика была психологически нагруженным методом исследо­вания.

Основные устремления Шпета связаны с идеей соединения герменевтики и феноменологии. Искусство постижения смыс­ла текста (герменевтика) должно неизбежно включать в себя семиотические методы ввиду знаково-символической природы языка, логические и феноменологические приемы. Они направ­лены на постижение (изучение, исследование, не «схватыва­ние», не «вчувствование») объективного, внутреннего смысла текста. Все остальные моменты смысловой структуры текста, навеянные психологическими особенностями автора текста, историческими и социальными условиями, являются внешни­ми факторами, они своеобразно влияют на смысл текста под общим названием «условий понимания», постижение которых обеспечивается историческим методом.

В начале XX века, с возникновением семиотики, современ­ной логики, семантики, феноменологии, была преобразована и герменевтика, в которой психологические приемы стали играть

539

свою четко определенную роль в системе методологических» средств, обслуживая внешние моменты понимания смысла тек­стов.

Сам же автор «Герменевтики и ее проблем» термина «гер­меневтическая феноменология» не принял, но логика развития его идей шла как раз в этом направлении. Именно феномено­логия должна быть обогащена новыми герменевтическими при­емами постижения смысла. С другой стороны, следует отме­тить, что герменевтика освежает свое содержание за счет фе­номенологической, семиотической и логико-семантической эк­спликации понятия «смысл текста», за счет методологической рефлексии над всем полем гуманитарных наук и выхода в фи­лософские сферы. Синтез двух методов взаимовыгоден.

Шпет четко уловил движение герменевтической проблема­тики к преобразованию в новое философское направление со своей особой логикой, с собственными приемами исследования. Это философское направление, по его мнению, адекватно со­ответствует природе философии, а философское знание приоб­ретает значимость «строгой науки», а по своей форме функцио­нирует аналогично «строгой науке». Что же обеспечивает такое сходство? Использование в философии теоретических рассуж­дений — вот признак, по которому можно судить о близости философии и науки.

Разрабатывая различные аспекты термина «теория». Шпет не принимал философский Сциентизм Канта, суть которого заключалась в том, что единственным образцом для всего на­учного знания признается математическое естествознание со всеми вытекающими отсюда последствиями. Шпет считает, что необходимо вернуться к положительной философии, ее зада­чам, предмету, необходимо восстановить прерванную традицию и утраченный авторитет философии и гуманитарных наук. А сделать это следует путем введения в проблематику поло­жительной философии вопроса о месте, сущности и бытии по­знающего разума. Таким образом будет осуществлен возврат к исконному предмету философии, но уже на новом уровне, кри­тически воспринявшем крупное достижение Канта: «особое, не эмпирическое и не действительное бытие субъекта познания».

До 1914 года (до публикации работы «Явление и смысл») философ полагал, что создание подлинной положительной философии фактически уже осуществлено Э. Гуссерлем. Сле-

540

дует лишь несколько «подправить» его феноменологию, и мы получим «основную науку философии», которая является базис­ной как для философии в целом, так и для всех частных наук. Но уже в процессе написания книги «Явление и смысл» у ее ав­тора закрадывается сомнение в безупречности методологичес­кой техники феноменологии, в абсолютней ясности всех при­емов исследования. И эти сомнения связаны с проблемами постижения смысла, со структурой понимающей деятельнос­ти, которая не зависела бы от психологических особенностей познающего субъекта. Поэтому он предпринимает системати­ческое исследование проблем герменевтики с целью выведения ее проблематики на философский уровень указанного пробела в аппарате феноменологии.

Синтез герменевтики и феноменологии — в формуле: «по­нимание есть постижение смысла. Принципиальным анализом понимания занимается герменевтика. Она отвечает на вопрос: «Как возможно понимание»? Принципиальным анализом смыс­ла и методов его постижения занимается феноменология. В гер­меневтике понятие «смысл» обычно не определяется. Смысл дан (явлен, существует) как нечто внешнее. Это — идеальное бы­тие, эйдетический мир, на который направлен герменевтичес­кий интерес. Основное понятие герменевтики считалось либо интуитивно ясным, либо заимствовалось из других областей. В феноменологии аналогичная картина была относительно по­нятия «понимание». Поэтому синтез герменевтики и феноме­нологии был теоретически предопределен, обе дисциплины должны были взаимно дополнять друг друга.

Понимание как познавательный акт структурно состоит из познающего разума и объекта понимающей деятельности, ко­торый может быть назван текстом. «Текст» в этом случае предполагает очень широкое толкование. Это не только пись­менный источник. Тексты — это знаково-символические инфор­мационные системы произвольной природы, они являются ре­зультатами познавательно-созидательной деятельности живых существ. Текст есть порождение языка и определенного стиля мышления, которые суть объективные, природные свойства, преломленные в созидательной деятельности творца текста.

Для проблемы понимания в герменевтике важно, что язык имеет независимое, внешнее бытие, оказывает давление на человека, по словам Шпета, это порождается «внешней необ-

541

ходимостью общения» и «чисто внутренними потребностями человечества, лежащими в самой природе человеческого духа». Язык служит для развития духовного мира человека и несет в себе мировоззренческое начало. Так проблематика языка смы­кается с проблематикой сознания и возникает фундаменталь­ное для герменевтики Шпета и для его философии культуры понятие — «языковое сознание».

Поскольку тексты — продукты человеческой деятельности, на которых запечатлено влияние языкового сознания, постоль­ку понимание текстов должно опираться на принципиальный анализ языкового сознания. Последнее, в конечном итоге, со­гласно Шпету, выступает как «всеобщее единство сознания», оно есть, таким образом, не что иное, как «единство культурного сознания».

Далее для решения проблемы понимания существенно вы­полнение двух условий: 1) должна быть раскрыта историческая природа текста; 2) вскрыта суть процесса понимания и интер­претации.

В дошпетовской герменевтике раскрытие исторической при­роды текста относилось к центральному ядру герменевтичес­кого метода, являясь главным содержательным моментом по­нимания. Шпет выводит всю проблематику, связанную с пси­хологическим, историко-культурным контекстами, за рамки процесса понимания, помещая ее в условия понимающей дея­тельности. Понимание и интерпретация поэтому и требуют опре­деления тех специфических обстоятельств, при которых упот­реблялось писателем подлежащее пониманию слово. Это было оправдано феноменологической структурой слова. За скобки выносилось все, что не имеет отношения к смыслу слова, к его идее. Эйдетические моменты структуры слова понимаются (только здесь имеет место собственное понимание), интеллек­туально со-смыслятся.

Но в структуре слова имеются также моменты, сопровож­дающие смысл, сопутствующие ему, окружающие, как некий фон, центральное ядро — смысл — структуры слова. В основе их восприятия лежит «симпатическое понимание», которое Шпет называет «пониманием в основе своей без понимания», так как периферийные моменты структуры слова нужно не со-мыслить, а со-чувствовать, переживать симпатически. Если и употреб­ляют термин «понимание» по отношению к психологическим

542

актам, то это является данью старой традиции. «Культурное явление», как выражение смысла, объективно, но в нем же, в этом выражении, есть сознательное или бессознательное отно­шение к этому «смыслу», оно именно — объект психологии. Не смысл, не значение, а со-значение, сопровождающее осуществ­ление исторического; субъективные реакции переживания от­ношения к нему — предмет психологии.

Герменевтика, с точки зрения Шпета, не должна являться простым собранием практических правил и советов, как следу­ет осуществлять толкование текстов, а должна быть научным развитием законов понимания. Философской задачей герменев­тики должен стать анализ самого акта понимания. Цель герме­невтического метода — понимание смысла текста в его социо-культурном контексте. Область смысла — это область особого бытия, «добраться» до которого позволяет аппарат феномено­логии.