§ 3. «Легальный марксизм»

На рубеже XIX—XX веков марксизм в России привлек к себе внимание и интерес не только леворадикальной, но и либераль­ной интеллигенции, выступившей с обоснованием и изложе­нием своих взглядов в легальной печати (отсюда и название этого течения). Эта интеллигенция (совсем еще юная по возра­сту) была заражена общей атмосферой своего времени — духом

* Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45, С. 29.

** Там же. С. 29—30.

***Тамже. С. 31.

521

приближающейся революции, которую она себе тогда представ­ляла в идеализированном, романтическом облике. В 90-е годы народничество, с его утопической верой в небуржуазный путь развития России, потерпело окончательное поражение. Эту веру сменила вера в общественный прогресс, который — теперь это уже было видно многим — нес с собой капитализм, создавая промышленность и перестраивая сельское хозяйство.

Революционные марксисты (Плеханов, особенно Ленин) в капитализации России выше всего ценили социально-классо­вый процесс — становление, самовоспитание пролетариата; развитие капиталистического хозяйства для них не имело са-модавлеющего значения. Для «легальных» же марксистов — Н. А. Бердяева (1874—1348). С. И. Булгакова (1871—1944), П. Б. Струве (1870—1944) — развитие капиталистической про­мышленности, т. е. буржуазная цивилизованность, были само­ценны, а «революционно-классовая сторона марксизма отходи­ла на второй план»*. Для этих мыслителей «легальный марк­сизм» был только этапом их интеллектуальной и гражданской биографии, пришедшимся на 1894—1900 годы. Но уже в 1901— 1902 гг. они резко меняют свои взгляды — от марксизма к иде­ализму, как достаточно ясно сформулировал суть такой эволю­ции взглядов Булгаков. В то же время все «легальные маркси­сты» (в особенности Бердяев) до конца жизни продолжали це­нить Маркса как гениального, великого мыслителя и ученого, глубоко проникшего в сложную диалектику своего времени, но безосновательно абсолютизировавшего свои выводы.

Но и в период своей марксистской юности Бердяев относил себя к «критическим марксистам»: он разделял социальные идеи Маркса (их масштабность, широту исторических перспектив), оставаясь идеалистом, религиозно настроенным человеком в философии**. Свой идеализм русский философ защищал бес­компромиссно, с пафосом. Самая высшая ценность мира — сво­бода, только она может оправдать и революцию. Но если под флагом борьбы за свободу выступают силы тоталитаризма, по­давляющие свободу личности, Бердяев отказывался быть рево­люционером. Подлинная революция — революция духа, откры­вающая безграничный простор для творчества. Истина, добро

* Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 84. ** См.: Бердяев Н. А. Самосознание. М., 1990. С. 108, 115.

522

и красота, писал Бердяев, не зависят от социальной среды или борьбы классов. Не может быть классовой истины: истина одна. Но может быть классовая ложь: классы, как и люди, могут лгать по-разному. Бердяев отказывался мыслить «как все» (а такую тенденцию в марксистской идеологии он уже разглядел). Это находило свое отражение и на политической позиций филосо­фа. «Я не согласовался и не сливался ни с какими социальны­ми группами»*, — писал он.

Разрыв «легальных марксистов» с революционным (боль-шевистско-ленинским) марксизмом, происшедший накануне, углубился в разгар первой русской революции, с ее кровью и насилием. Вину за разинско-пугачевский, бессмысленный и же­стокий путь в пропасть, который представлял собой разгул низ­менных страстей человеческих (именно так теперь оценивают Бердяев, Булгаков, Струве, Франк реальный лик событий 1905— 1907 годов), русские философы, в недавнем марксисты, во многом возложили на радикальную, нигилистическую интел­лигенцию, которая уже на протяжении нескольких десятилетий шумно и агрессивно пропагандировала в массах народа вседоз­воленность, аморализм в выборе средств для достижения со­мнительных целей. Свою позицию по этому вопросу группа молодых русских философов изложила в сборнике статей «Вехи» (1909 г.), вызвавшем далеко не однозначное отношение к себе со стороны различных общественно-политических сил общества. Так, Ленин отозвался о «Вехах» резко отрицательно, охаракте­ризовав книгу как «энциклопедию либерального ренегатства», увидев в ней «отречение от освободительного движения недав­них лет»**. И не один Ленин так тогда думал.

Не один Ленин, а почти вся демократическая публицисти­ка выступила против основной идеи бывших «легальных марк­систов». А эта идея заключалась в том, что путь народников и революционеров-демократов ведет и приведет Россию к гибе­ли, ибо только к гибели может привести идеология зла и наси­лия. Но в России были не только Бакунин и Ткачев, Черны­шевский и Нечаев. Россия — это страна еще и Чаадаева, Дос­тоевского, Вл. Соловьева. Русская интеллигенция должна осо­знать всю меру ответственности перед своим народом, своей

* Бердяев Н. А. Самосознание. М., 1990. С. 117. ** Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 19. С. 168.

523

страной. Она должна сделать выбор — между жизнью и смер­тью, между духовным просветлением и самоубийством (физи­ческим и моральным).

Но с каким бы пафосом ни провозглашали Бердяев и его единомышленники примат общечеловеческих ценностей над соблазнами и искушениями ближайшей минуты, будучи реа­листами, они понимали, что их голос вряд ли будет услышан в массах, жаждущих немедленного равенства и перераспре­деления земных благ. Уже в начале века Бердяев предсказы­вал победу именно большевикам — прямым наследникам не только Желябова и Перовской, но и Пугачева и Разина. Но в отличие от прошлых веков, когда массовые движения были стихийны, в XX веке массовое, стихийное сознание «соприкос­нулось» с сознанием интеллигентским, теоретическим, каковым в то время выступил марксизм, вышедший «из берегов» тео­рии в непосредственную практику идеологической и социаль­но-политической жизни. Такое сложное духовно-психическое образование обладало огромной взрывной силой, хотя сам мар­ксизм был изменен почти до неузнаваемости: из науки он пре­вратился в... религию! Массам предлагалось в него просто ве­рить.

Такую же точку зрения на марксизм (и на самого его осно­воположника — К, Маркса) высказывал и Булгаков, опублико­вавший в 1906 г. статью с весьма характерным названием: «Карл Маркс как религиозный тип». Уважая и ценя стремление Мар­кса к защите обездоленных в классово-антагонистическом об­ществе, перестроить само общество на началах равенства, спра­ведливости и свободы, Булгаков не закрывает, однако, глаза и на «теневую сторону Марксова духа» — человекобожие, т. е. низвержение святынь, высших идеалов и ценностей для того, чтобы на их место поставить «самого себя»*.

В теоретическом отношении критика марксизма его бывши­ми сторонниками интересна и поучительна тем, что это есть критика философских идей как бы «изнутри» самих этих идей, т. е. их самокритика.

* Булгаков С. Н. Героизм и подвижничество. М., 1992. С. 105.

524