§ 2. Л. И. Шестов

Лев Исаакович Шестов (1866—1938) родился в Киеве, в семье коммерсанта. Уже в гимназические годы участвовал в по­литических кружках и сходках. По окончании гимназии посту­пил в Московский университет (сначала на физико-математи­ческий факультет, затем перевелся на юридический факультет). Диссертация Шестова, посвященная рабочему движению, не была допущена к защите цензурой. В 1920 году, уже будучи из­вестным литератором, покинул Россию, эмигрировав в Европу (во Францию, в Париж), сблизился с выдающимися писателя­ми и философами Запада (Т. Манном, Э. Гуссерлем, М. Ше-лером, М. Бубером, М. Хайдеггером и др.). Книги Л. Шестова переведены почти на все европейские языки.

Как философ Шестов стоит в стороне от обычно признава­емых традиций русской философии, в том числе и тех, кото­рые связаны с именем и окружением Вл. Соловьева. Идеи Шестова никак не сближались ни с западничеством, ни со сла­вянофильством, ни с религиозно-мистическим, ни с материа­листическим или позитивистским направлениями. (Свою фи­лософию сам Шестов называл «голосом вопиющего в пусты­не»). Вместе с тем Шестов всегда подчеркивал глубокое влия­ние, оказанное на него мировой и отечественной художествен­ной литературой (от Шекспира и Ибсена до Достоевского и Тол­стого). С этим влиянием философ связывал обретение, пере­живание им бесценного духовного опыта — экзистенциально­го опыта, или опыта пограничных ситуаций, не поддающегося рациональному, рефлексивному выражению. Из западных фи-

497

лософов наиболее сильным было влияние на Шестова Ницше и Кьеркегора.

О последнем следует сказать особо. Шестов как мыслитель сформировался, не зная трудов и имени Кьеркегора. К идеям экзистенциальной философии Шестов пришел иным путем — через иудейские и христианские первоисточники (Ветхий и Новый Завет), осмысливая наследие Лютера и великих писате­лей XIX века. Датский философ открылся ему много позже, в конце жизни, когда русский эмигрант вдали от родины уже за­вершал свой земной путь. Но тем сильнее было потрясение, пережитое Львом Шестовым, вызванное глубоким созвучием, совпадением его собственных мыслей с мыслями и чувствами копенгагенского затворника, жившего в другой стране и в дру­гое время. И уже до конца жизни Кьеркегор стал самым близ­ким для Шестова мыслителем. В 1933 году, за пять лет до смер­ти, русский философ приступил к работе над книгой «Кьерке­гор и экзистенциальная философия», которая вышла в свет в год смерти ее автора — в 1938 году. Тогда же вышла в свет и его книга «Умозрение и откровение. Религиозная философия Владимира Соловьева и другие статьи», куда была включена ста­тья о Кьеркегоре.

Суть своего мировоззрения Шестов выразил двумя слова­ми (они же стали названием одной из его работ): «Только ве­рою». С этих позиций он критически рассматривает всю клас­сическую западноевропейскую философию и теологию, дав им обобщенное обозначение «Афины» (т. е. эллинский стиль, эл­линский склад мышления). «Афинам» противостоит «Иеруса­лим» (библейское откровение). Сам Шестов — на стороне по­следнего. Дух «Иерусалима», дух Библии Шестов чувствует в интуициях и прозрениях Плотина (III в.), Паскаля (XVII в.). «Афины» же, классический европейский разум — это «змей-искуситель», внушающий человеку недоверие к божественной свободе и соблазняющий человека самому стать на место Бога. Истинная же вера безоглядна, она выше всяких доводов и ухищ­рений самонадеянного, но в действительности всегда ограни­ченного разума.

Такой разум, предупреждает Шестов, опасен. Он опасен тем, что свои несовершенные мерки стремится наложить на «неразумный» мир, полагая, что его можно и должно перестро­ить по-своему. А это и есть путь к тирании.

498