§3. П. А. Флоренский

Флоренский Павел Александрович (1882—1937) — рус ский религиозный философ, ученый (математик, физик, искус­ствовед, филолог, историк), инженер-изобретатель. О нем еще при жизни говорили как о «русском Леонардо да Винчи». Свет­ское образование (в Московском университете) Флоренский дополнил образованием духовным (в Московской духовной академии). В 1914 году выходит в свет основной труд богосло­ва и ученого — «Столп и утверждение истины» («Опыт право­славной теодицеи в двенадцати письмах»). За несколько лет пе­ред этим, в 1911 году, Флоренский принял сан священника. В 1919—1920 годах он, как физик-электротехник, участвовал в работе Комиссии ГОЭЛО, будучи автором многих работ по про­блемам математики и естествознания. Вслед за Вл. Соловье­вым и славянофилами Флоренский продолжает и развивает

487

философию «всеединства». Заветней целью его главного сочи­нения было осмыслить, отыскать путь в мир христианского умозрения и православной церковности. (Отсюда и название книги: Столпом и утверждением истины апостол Павел назвал Церковь Христа). С христианско-православных позиций фило­соф стремился развить учение о мире и человеке. Свое учение он называл «конкретной метафизикой».

Обрести Истину, по Флоренскому, — это обрести абсолют­ные, безусловно достоверные начала, которые дают возмож­ность человеческому сознанию сохраниться, удержаться в не­совершенном, раздробленном мире («падшем бытии»). Рацио­нальные, логические средства необходимы, но недостаточны. Дискуссия должна быть соединена с интуицией. Но и это един­ство создает лишь условия возможности Истины. Ее действи­тельное бытие требует выхода из области понятий в сферу «жи­вого опыта» — прежде всего опыта религиозного. Содержа­ние духовного опыта — любовь — благодатная единящая сила бытия. Живой религиозный опыт как «единственный законный способ познания догматов» составляет главный смысл и содер­жание философии Флоренского.

Русский мыслитель считает недопустимым, когда «жизнь усекается понятием», ибо жизнь бесконечно полнее рассудоч­ных определений. Поэтому он убежден, что ни одна формула не может вместить всей полноты жизни в ее творчестве, в ее созидании нового. Особая красота духовности, которая есть в мире, неуловима для логических формул. Однако Флоренский не склонен умалять роль мышления, дискурсивных понятий в процессе познания. Он указывает, что в познавательном про­цессе есть «два основных момента мысли»: статическая мно­жественность понятий и их диалектическое единство. Тогда как первая из норм рассудка требует остановки мысли, вторая — ее беспредельного движения.

Автор «Столпа...» отмечает, что статика мысли и ее дина­мика исключают друг друга, хотя, вместе с тем, они и не могут быть друг без друга. Таким образом, одна функция разума предполагает другую, но в то же время одна исключает другую: так идет бесконечный процесс постижения Истины.

В этом процессе важнейшую роль играет философия, кото­рая, по словам Флоренского, требует живого, т. е. движущего­ся наблюдателя жизни, а не «застывшей неподвижности».

488

Утверждая «богатство и жизнь», философия своим предметом имеет «не закрепленный, а переменный ракурс жизни», «по­движную плоскость мирового разреза». Исходя из «переменной точки зрения», философия последовательными оборотами «ввинчивается в действительность», «впивается» в нее, прони­кает в нее все глубже и глубже.

Важное значение в постижении жизни и открытии Истины, согласно Флоренскому, принадлежит методу. Выступая против «методологической наивности», он считает, что любой метод не должен быть «способом ограничения кругозора и установки неподвижной точки». Изменяется жизнь, изменяется наука — изменяются и методы.

В этой связи Флоренский отмечает, что если XIX век был ознаменован критикой знания, те XX век осуществляет крити­ку методов знания. В ходе этой критики ключевую роль играет философия, которая «беспощадна к искажению жизни в мето­де науки». Благодаря философии «мертвящий метод науки те­ряет свою железную жесткость». Это достигается Временем. Поэтому необходимо «сделать Время, сделать Жизнь своим ме­тодом».

Флоренский убежден, что «объяснять» — это задача (и свойство) не наук, а философии, «с ее непрерывно приспосаб­ливающимся вживанием в предмет познания». Для того что­бы это «вживание» было эффективным и плодотворным, «одна только философия методом своим избрала диалектику». Ука­зывая на объективную необходимость диалектики для пости­жения Истины, Флоренский отмечает, что диалектика есть не что иное, как «непрерывный опыт над действительностью», «касание действительности», чтобы углубиться в последова­тельные ее слои. По Флоренскому, диалектика — «единствен­ный христианский, смиренный путь рассуждений». Рассуждать не диалектически — значит притязать на абсолютные форму­лы, на абсолютные суждения, на абсолютную истинность сво­их высказываний.

По образному выражению русского мыслителя, в филосо­фии мысль «снует» от себя к жизни и от жизни вновь к себе. Это «снование» и есть диалектика, философский метод — «ритм вопросов и ответов». Величайшими «применителями» диалектического метода были Сократ, Платон и Аристотель, убедительно доказавшие, что «философия, она же диалекти-

489

ка, зачинается с удивления». Диалектика есть «организован­ное удивление».

Обращая внимание на то, что диалектика есть умение спра­шивать и отвечать, Флоренский отмечает, что при этом ряд вопросов-ответов должен быть связан «в единее, сочлененное целое». Диалектика, пишет философ, «расплавляет узы, закреп­ляющие в недвижимости». Она — то «орлье зрение с высоты», когда острым взором в конкретно-единичном, в отдельном слу­чае видится всеобщее, универсальное. Диалектик тот, кто опи­рает свой ум на смысл постигаемой им реальности.

При постижении Истины необходимо, подчеркивает фило­соф, исходить из того, что «Истина есть суждение самопроти­воречивое», свое самоотрицание она сочетает с утверждением, ее отражение образуют тезис и антитезис вместе. Истина есть антиномия и не может не быть таковой. Антиномии «раскалы­вают все наше существо, всю тварную жизнь»; «всюду и все­гда — противоречия». Мышление «рассыпается в антиномиях» (которых «без числа много»), оно «раздирается в противоречи­ях». Вот почему нормы рассудка и необходимы и невозможны.

Выступая против «салонной и домашней диалектики», мыс­литель считает, что мы не должны, не смеем «замазывать про­тиворечие тестом своих философем», не должны «прикрывать» их. Констатируя «бессильное усилие» человеческого рассудка примирить противоречия, он отмечает, что «противоречия в уме устраняются», не не рассудочно, а сверх-рассудочным способом, а именно — «в момент благодатного озарения». Философ и бо­гослов полагает, что «Священная книга полна антиномий, ко­торые принадлежат к самой сущности переживания». Поэтому, заключает он, «где нет антиномий, там нет и веры».

Как и Вл. Соловьев, Флоренский рассматривает свою фи­лософию как «софиологию», следует древним традициям как эллинской мысли, так и Ветхого Завета. «Софийность» в образ­но-художественной форме передает, выражает идею и чувство мудрости и красоты мироздания, она выражает единство Твор­ца и творения «в любви». Любовь у Флоренского — важнейшая онтологическая категория, сила, которой устанавливается и держится всеединство.

Отличие русской, вообще православной философии, от за­падной Флоренский видит в том, что западная философия од­носторонне рационалистична, как рационалистична и западная

490

(католическая) теология. Рационализм не дает понять главно­го — что за становящимся, текучим миром («полубытием») есть и иная действительность («заэмпирическаясущность»). Это­го не может понять разум, который «раздроблен и расколот». Чтобы преодолеть такую раздробленность, нужен «подвиг веры», снятие границ между верой и знанием. Вслед за Нико­лаем Кузанским Флоренский пишет о космосе как «живом це­лом». Человек не просто мыслит, но и переживает эту целост­ность, как переживает он тайную силу всякого слова, всякого имени , которое есть не что иное, как глубинный метафизи­ческий принцип бытия и познания.