Глава 3, Русская философия всеединства

§ 1. В. С. Соловьев

Соловьев Владимир Сергеевич (1853—1900) —русский философ-идеалист, поэт, публицист, литературный критик. Основоположник русской, христианской философии как само­бытного целостного направления мысли. Сын историка и про­фессора Московского университета С. М. Соловьева. По окон­чании гимназии в 1869 г. поступил на естественный факультет Московского университета, но через три года перешел на исто­рико-филологический, который окончил в 1873 г., а затем в те­чение года учился в Московской духовной академии.

В 1874 г. защитил магистерскую диссертацию и был избран профессором МГУ по кафедре философии. Летом 1875 г. он уехал для научных занятий в Лондон, а потом на несколько месяцев — в Египет. Возвратившись в Россию в 1876 г., вновь читает лекции в Московском университете, но в 1877 г. поки­дает университет и поступает на службу в Ученый комитет Ми­нистерства народного просвещения.

Основные работы: «Кризис западной философии. Против позитивистов» (1874), «Философские начала цельного знания» (1877), «Чтения о богочеловечестве» (1878—1881), «Критика отвлеченных начал» (1880), «Оправдание добра. Нравственная философия» (1897), «Теоретическая философия» (1899), «Три разговора» (1899).

Центральной в учении Соловьева является идея «всеедино-го сущего». Необходимость принципа всеединства (целостнос-

476

ти) обусловлена тем, что все предметы и явления не существу­ют отдельно друг от друга и каждый из них есть совокупность определенных сторон, связей и т. д. Даже наша Вселенная, замечает Вл. Соловьев, не есть «хаос разрозненных атомов», а представляет собой единое, связное целое.

Это относится к любому предмету, стороны которого все­гда образуют в своем взаимопроникновении конкретное един­ство, определенную целостность. Отсюда следует, что, пости­гая истину в своей теоретической деятельности, познающий субъект должен брать сущее не только в его данной действи­тельности, но и в его целостности, универсальности, т. е. стре­миться к познанию «всего во всем», в развивающемся в «поляр­ных определениях» единстве.

«Безусловное всеединство» (как совершенный синтез исти­ны, добра и красоты) постигается, по Соловьеву, лишь «цель­ным знанием». Учение о нем — другая фундаментальная идея русского философа. Характеризуя общие признаки цельного, полного знания (или «свободной теософии вообще»), Соловьев считал, что оно есть знание, имеющее предметом истинно-су­щее в его объективном проявлении, целью — внутреннее соеди­нение человека с истинно-сущим, материалом — данные чело­веческого опыта во всех его видах (а не только в виде научного опыта), основной формой своей имеющее умственное созерца­ние (интуицию), связанную в систему посредством логическо­го мышления и, наконец, деятельным источником (производя­щей причиной) — действие высших идеальных существ на че­ловеческий дух.

По своей структуре цельное знание есть органическое (а не механическое соединение) единство, синтез таких трех необхо­димых компонентов, как теология, философия и опытная (по­ложительная) наука. Центром каждого из этих элементов со­ответственно являются абсолютное существо (Бог), общая идея и реальный факт. Только такой органический синтез названных компонентов представляет собой цельную истину знания как такового.

Развивая идею цельного знания, В. С. Соловьев обращает внимание на то, что этот «великий синтез» не есть чья-то субъек­тивная личная потребность, а имеет определенные объективные основания. Они обусловлены, по его мнению, как недостаточ­ностью эмпирической науки и бесплодностью чисто умозритель-

477

ной (отвлеченной) философии, так и невозможностью возвра­та к теологической системе в ее прежней исключительности. Необходимость данного синтеза «диктует» сам реальный жиз­ненный процесс, осмысленный человеческим умом.

Таким образом, идеи всеединства и цельного знания — клю­чевые идеи, на которых базировалась философия Вл. Соловье­ва. Кроме них он сформулировал немало других интересных и своеобразных мыслей и концепций. К ним, в частности, отно­сятся: сложное и многозначное учение о Софии как «вечной жен­ственности» как конкретное выражение концепции всеединства; формулировка общего закона развития и применение его к раз­ным сферам действительности (прежде всего — к истории че­ловечества); разработка «органической логики» как системы определенных категорий и ее метода — диалектики; понима­ние «экономического общества» («материального, экономичес­кого труда») как исходного начала и основы всей социальной жизни, которые осязательно включают в себя нравственность; обоснование необходимости «практизации» философии, т. е. выведение ее не только к «моральной действительности», но и к «жизни народной» в целом, где она должна давать «верхов­ные определяющие начала для жизни»; учение о богочеловече-стве и др.

Так, Вл. Соловьев стремился разработать «органическую логику» как одну из трех важнейших частей философии, наря­ду с метафизикой — учением о сущем — и этикой. Он прово­дит достаточно четкое различие между «элементарной логикой, обыкновенно называемой формальной» и «философской логи­кой» («органической»). Первая обращает внимание исключитель­но на данные общие формы мыслительного процесса в их от­влеченности, и, как чисто описательная дисциплина, эта логи­ка не имеет ничего общего с философией. Логика философская занимается не процессом мышления в его общих субъективных формах как эмпирически данных, а объективным характером этого мышления как познающего.

Характерную особенность философской логики русский философ видит в ее содержательности, т. е. в том, что в ней должна идти речь об отношении субъективных форм нашего ума к независимой от них действительности, которая через них познается. Как видим, «звучит вполне материалистически» и вместе с тем диалектически. Дело в том, что содержательный

478

характер философская логика получает благодаря своему мето­ду развития, построения знания. Таким собственным методом и является диалектика, которая представляет собой опре­деленный вид философского мышления и вместе с тем учение о познании, гносеологию.

В. С. Соловьев считает диалектику одним из трех основ­ных философских методов (наряду с анализом и синтезом). Поскольку задача органической логики состоит в том, чтобы из понятия истинно сущего (которое вместе с тем есть единое, субстанция всего) логически вывести все существенные опре­деления сущего самого по себе, то метод этой науки может быть только чистое диалектическое мышление, то есть мышление, изнутри развивающееся, не зависимое ни от каких случайных внешних элементов. Правда, здесь же он отмечает, что внут­реннее содержание этого мышления или его действительные объекты даются идеальной интуицией.

Любопытно, что «наиболее диалектическую часть органи­ческой логики» (а она есть «первая или основная часть филосо­фии») образует развитие «полярных определений идеи». В этой связи рассматриваются двадцать семь логических категорий (материя, форма, причина и т. д.), в том числе девять «синте­тических», и подчеркивается, что все мыслимые определения суть «двойные и полярные», неразрывно связаны, развиваются и предполагают друг друга в данном процессе.

Большой интерес представляют разработка Соловьевым «общего закона всякого развития» и попытка применить его к анализу истории общества как целостной развивающейся сис­теме. Он пытается выявить сложный механизм развития как диалектического процесса в единстве его статического и дина­мического элементов, действительные причины изменений. Со­ловьев — не эпигон и не враг гегелевской логики, а ее конст­руктивный критик, проводящий существенные различия меж­ду рационалистической диалектикой Гегеля и своей поло­жительной диалектикой. Огромной заслугой Гегеля русский философ считал решительное установление в науке и в общем сознании плодотворных понятий процесса, развития и истории, благодаря чему наука приобрела во всех сферах «генетическую и сравнительную методы». Оба мыслителя — русский и немец­кий — вполне солидарны в том, что в действительности все находится в процессе: не существует никаких безусловных гра-

479

ниц между различными сферами бытия, нет ничего отдельно­го, не связанного во всем; рассудочная мысль создала повсюду пределы и рамки, не существующие в действительности. Диа­лектическая философия несовместима с этим «фиктивным миром» и должна его разрушить.

Рассматривая диалектику как самотворчество разума, Со­ловьев ее предметом считал мышление в его целостности, раз­витии и в его формах — различая, в частности, механическое и органическое мышление. Говоря о том, что методом органи­ческой логики является диалектика, русский мыслитель основ­ными принципами (нормами) последней называл следующие:

а) добросовестность как принцип истинного мышления;

б) подчинение ума законам объективного мира;

в) принцип целостности (всеединства);

г) историзм, совпадение исторического и логического раз­вития;

д) развитие полярных определений («верховный закон ло­гики»).

Считая познание важной формой духовной деятельности, он считал, что. главной проблемой диалектики как учения о познании является проблема истины. Сфера «настоящей фило­софии» — знание, ее содержание — истина, первый вопрос — о цели существования человека, о смысле его жизни, а ее основ­ной метод — диалектика.

История (история человечества, всемирная история) рас­сматривается Вл. Соловьевым в контексте такого широкого целого, как «мировой процесс». В рамках последнего история человечества предстает как прямое и неотделимое продолже­ние истории природы. «Мир природы» и «мир истории» имеют ряд общих черт, но между ними есть существенные различия. «Коренное» из них русский мыслитель видит в том, что форма человеческая может беспредельно совершенствоваться, остава­ясь при этом тою же. Она способна вместить в себя все, стать орудием и носителем всего, к чему только можно стремиться, — способна быть формою совершенного всеединства, т.е. боже­ства.

«Высшая задача» исторического познания — наиболее пол­ное и адекватное восстановление «книги рождений человека». Решая эту важнейшую задачу, историк должен прежде всего четко представлять себе: является ли человечество как общее

480

целое «пустой абстракцией» или же оно есть реальность? Поле­мизируя по этому вопросу с Данилевским, Вл. Соловьев счи­тал, что, по мнению последнего, человечество есть род, т. е. отвлеченное понятие, существующее только в обобщающей мысли, тогда как культурно-исторический тип, племя, нация суть понятия видовые, соответствующие определенной реаль­ности. Критикуя такой подход, Вл. Соловьев отмечал, что род и вид суть понятия относительные, выражающие лишь срав­нительно степень общности мыслимых предметов. Человече­ство есть род по отношению к племенам и вид по отношению к миру живых существ.

При исследовании всемирно-исторического процесса нуж­но исходить из того, что его «простейшим элементом» являет­ся единичный человек, который собственным опытом, через свое взаимодействие с другими достигает действительного со­вершенства. Поэтому исторический процесс (в отличие от кос­мического) совершается при все более и более возрастающем участии «личных деятелей».

Философ не разделяет представления о том, что будто лич­ность сама по себе ничего не значит в истории, что якобы чело­век должен отказаться от всякого исторического делания, что совершенное состояние человечества и всей Вселенной будет достигнуто само собой и т. п. Вместе с тем Вл. Соловьев убеж­ден, что ход и исход всемирной истории далеко не покрывают­ся сознательной и намеренной деятельностью исторических лиц и что культ человека не умаляет роли Отца Небесного.

Коль скоро в исторический процесс «вмешался» и этот фак­тор, то данный процесс толкуется как долгий и трудный пере­ход от зверочеловечества к богочеловечеству, а его цель — от­кровение Царства Божия. Последнее для своего действитель­ного явления требует совершеннейшей общественной органи­зации, которая и вырабатывается всемирной историей.

Исходя из понимания единичного человека как «простейше­го элемента» исторического процесса, Вл. Соловьев не склонен преувеличивать его роль здесь. И не только в том смысле, что выше каждого из нас находится «Отец Небесный», но и в том, что единичный человек всегда должен рассматриваться совме­стно и нераздельно с «человеком собирательным», т. е. обще­ством. Такой, диалектический в своей сущности, подход очень важен для определения критериев «нормальности» общества,

16. История философии 481

один из которых и состоит в правильном равновесии личного и собирательного интересов.

Таким образом, «нормальное общество» есть «процесс со­бирательный», происходящий в «собирательном человеке». К последнему Вл. Соловьев относит семью, народ и человечество в целом. При этом он считает, что эти три вида «собирательно­го человека» существуют не порознь, отдельно один от друго­го, а во взаимосвязи и взаимодействии. Они не заменяют, а взаимно поддерживают и восполняют друг друга и, каждый своим путем, идут к совершенству.

Процесс совершенствования — на всех уровнях социальной организации — определяется многими факторами, среди кото­рых важную роль играет такой «собирательный организм», та­кое «организованное целое», как государство. По мнению фи­лософа, именно государством до конца истории обусловлива­ется не только существование, но и прогресс человечества, оно — условие и орудие человеческого существования.

Важнейшая идея, которая красной нитью проходит через все рассуждения Вл. Соловьева о всемирной истории, — идея о ее единстве, целостности. «Положительное всеединство» — это, как известно, главный вывод концепции русского мыслителя, который, как он считает, есть вместе с тем тот неизбежный вывод, к которому приводит реальный исторический процесс, пережитый умом человеческим.

Единство человечества — сторона, аспект «положительно­го всеединства» как более широкого целого. Если последнее в полноте своей воплощается в определенном «Вселенском теле», то первое реализуется посредством самих людей, являясь глав­ной для них задачей. Если задача природного человека и чело­вечества — собирать Вселенную в идее, то задача Богочеловека и богочеловечества — собирать Вселенную в действительнос­ти.

Вл. Соловьев подчеркивает, что решающим элементом, основной сферой, которая определяет единство мировой исто­рии и на которой это единство держится как на своем основа­нии, является экономическая сфера. Именно эта сфера придает истории человечества вид «реально связанною тела», солидар­ного во всех своих частях.

Философ отмечает, что постоянное сотрудничество стран в области науки, техники и т. д. делает из культурного человече-

482

ства одно целое, которое действительно, хотя бы и невольно, живет одною общей жизнью. А это культурное человечество все более становится всем человечеством. Конкретные страны и на­циональности должны существовать и развиваться в своих осо­бенностях, как «живые органы человечества», без которых его единство было бы пустым и мертвенным.

В рамках единства и происходит движение к совершенно­му обществу, которое, однако, как считает мыслитель, не мо­жет быть создано внешним и насильственным образом — тог­да оно было бы несовершенным. Вот почему, строго говоря, дело не в единстве, а в свободном согласии на единство, не в важности и грандиозности общей идеи, а в добровольном ее при­знании. Иными словами, нужно не только единение всех лю­дей и всех дел человеческих, а их человеческое единение.

Таким образом, сама реальная всемирная (всеобщая) исто­рия есть основание для расширяющегося и укрепляющегося всечеловеческого единства. В рамках последнего и совершает­ся та или иная «национальная история» как «нераздельный член» всемирной истории.

С точки зрения Вл. Соловьева, общее направление всемир­но-исторического процесса состоит в последовательном возра­стании (экстенсивном и интенсивном) реальной — хотя не все­гда осознаваемой — солидарности между всеми частями чело­веческого рода. Действительное движение истории состоит в со­зидании и постоянном усовершенствовании форм жизни, в пе­редаче многообразных «культурных начал» — экономических, религиозных, научных, философских и других.

Совершенное человечество — это, по Соловьеву, не природ­ный человек как явление, не единичное эмпирическое существо, но и не человек как родовое понятие, а «всечеловеческий орга­низм», «всемирная форма соединения материальной природы с Божеством». Вся человеческая история развертывается как вос­хождение человека к Богу, или как процесс богочеловечества. На этих основаниях — в связи с единым космоэволюционным процессом — строится этика русского философа, его учение о добре как некой идеальной сущности, как нормы и должного. Моральный миропорядок зиждется на трех «началах»: на чув­ствах переживания стыда, сострадания (жалости) и благогове­ния (благочестия). Пафос философии Соловьева — борьба за ду­ховность в человеке, за высшие идеалы личности и общества.

16* 483

Хотя у Соловьева нет специальной работы, посвященной эстетике, тема красоты пронизывает все его творчество. Он считал искусство «реальной силой», просветляющей и перерож­дающей мир. Задачу искусства русский философ видит не в по­вторении, а в продолжении того художественного дела, кото­рое начато природой.