Глава 2, Русская философия 50-70-х годов XIX в,

§ 1. Н. Г. Чернышевский

Научно-философская, литературная и общественная дея­тельность Николая Гавриловича Чернышевского (1828—1889) началась в середине 50-х годов, в последнее десятилетие доре­форменной России. Началом конца деспотического николаев­ского режима была трагедия Крымской войны (1853—1856 гг.), закончившаяся тяжелым поражением России, политическая и экономическая отсталость которой по сравнению с ведущими странами Запада (Англией и Францией) стала уже очевидной. Отмена крепостнического рабства стала неотложным требова­нием времени. Речь теперь могла идти только о путях и спосо­бах освобождения народа: произойдет ли оно «сверху», по ве­лению властей, или, если власти на поспеют за ходом исто­рии, — «снизу», в огне новой крестьянской войны, как это было при Разине и Пугачеве.

Смерть Николая I (1855 г.), олицетворявшего собою госу­дарство крепостников-помещиков, приход на российский пре­стол «либерального» императора — Александра II — давал, ка­залось бы, надежду, оставлял шанс на мирный исход разреше­ния уже давно назревшего социального конфликта. И действи­тельно, реформу 1861 года (при всех ее недостатках и ограни­ченности) приветствовали самые широкие слои общества — от крестьян до умеренных либералов-помещиков. Ее приветство­вал из Лондона Герцен. В глазах народа (но очень ненадолго) новый император России обрел ореол героя и освободителя.

440

Но только не в глазах Чернышевского. Еще в 50-е годы, т. е. еще до Реформы, молодой философ, литературный кри­тик и экономист пришел к глубокому убеждению о неспособ­ности, нежелании российских «верхов» удовлетворить — за счет отказа от своих эгоистических интересов — справедливые тре­бования и чаяния народа (крепостного крестьянства). Формаль­но-юридическое освобождение крестьян — это самое большее, на что способны крепостники-либералы. Но такое «освобожде­ние», если оно не будет дополнено справедливым переделом земли, передачей ее в крестьянские руки, еще больше ухудшит жизнь народа и приведет неминуемо к взрыву, к народной ре­волюции. Чернышевский и его единомышленники ждали та­кой революции, желали и готовили ее.

Эстетика. Первой самостоятельной работой, сделавшей имя Чернышевского широко известным всей образованной, читающей России, стала его магистерская диссертация — «Эс­тетические отношения искусства к действительности» (1853 г.). Почему мыслитель-революционер, поглощенный, казалось бы, полностью и прежде всего острыми политическими вопросами своего времени, обратился к проблемам искусства, места и роли его в духовном мире человека? Ответ здесь может быть только один: потому что Чернышевский (как и Белинский) видел в искусстве великую, могучую силу, способную воспитать в че­ловеке именно те нравственные и гражданские качества, кото­рые необходимы для творческого преобразования и его личной и общественной жизни. Но на это способно не любое искусст­во. А только такое, которое сознательно посвятило себя служе­нию высшим гуманистическим идеалам. В борьбе за освобож­дение человечества художник не может быть нейтральным, не может и не должен оставаться «над схваткой» сил добра и зла.

Искусство — вторично по отношению к жизни. Это значит, что не жизнь рождается из искусства, а искусство из жизни. Но если в жизни еще нет единства и согласия, если в мире есть борьба, есть бедные и богатые, а интересы и понятия обществен­ных классов прямо противоположны, то и эстетические пред­ставления людей разных классов не могут быть общими «ус­редненными». Это касается и высших эстетических категорий: прекрасного, возвышенного и т. д. Так, представление о жен­ской красоте у крестьянина, занятого тяжелым физическим тру­дом с раннего утра до позднего вечера, и у бездельника-арис­тократа будет совсем не одним и тем же. Крестьянин не при-

441

знает красавицей бледную и томно вздыхающую девушку (он сочтет эти качества, столь ценимые дворянами, скорее призна­ками болезни). Вместе с тем физически сильная девушка (то есть хорошая работница) в оценке скучающего дворянина — груба, неженственна и т. д. Рассуждая подобным образом, Чер­нышевский оспаривает идеалистическую эстетику Гегеля, ка­тегории которой, как ступеньки мирового духа, носят вечный, «неземной» характер.

Антропологический материализм. Спор с эстетикой немец­кого идеализма вскоре перерастает у Чернышевского в крити­ку философского идеализма в целом. В этом споре русский мыс­литель опирается на подобного рода работу, уже начатую в ев­ропейской (прежде всего немецкой) философии — на антропо­логической материализм Фейербаха. В 1860 г. он публикует ста­тью «Антропологический принцип в философии». Суть этого принципа, по разъяснению автора статьи, можно выразить пре­дельно кратко: человек есть естественное существо, у него нет души, независимой от тела. Все духовные качества и свойства человека — не дар небес. Они выработаны, развиты им в про­цессе долгой и трудной общественной жизни. Но по сравнению с материализмом Фейербаха материализм Чернышевского ме­нее натуралистичен и более исторически конкретен. Естествен­ная, антропологическая природа человека не заслоняет для рус­ского философа социально-классовой принадлежности челове­ка, его определенной привязанности к своему социальному пространству и времени.

Этика. Из общефилософских посылок антропологического принципа вырастает этическая концепция Чернышевского — его учение о разумном эгоизме. Эгоизм — естественное свойство человека, заложенное в нем самой природой. Все люди эгоис­ты: все дорожат своей жизнью, все стремятся к максимуму на­слаждений и хотят избежать страданий. Поэтому, вопреки обы­вательским представлениям, в слове «эгоизм» нет ничего зазор­ного. Но есть животный, зоологический эгоизм, а есть эгоизм подлинно человеческий — разумный.

В отличие от эгоизма животного, неразумного разумный эгоизм основан на приоритете духовных, нравственных потреб­ностей и благ перед благами и потребностями материальными, физическими. Если голодная мать отдает последний кусок хлеба голодному ребенку, она поступает как разумная эгоистка — потому, что из двух страданий: физического (голода) и нрав-

442

ственного (переживать муки своего ребенка) выбирает — для себя — меньшее, то есть первое.

Этику разумного эгоизма осуществляют в жизни герои ро­мана Чернышевского «Что делать?»: они могут быть по-насто­ящему счастливы только счастьем других людей. И это не «жер­тва» с их стороны, не «подвиг», а естественный склад, норма жизни и действия «новых людей», приходящих на смену лю­дям корыстным и алчным — эгоистам грубым, непросвещен­ным, неразумным. Теория разумного эгоизма имела весьма красноречивый революционно-демократический, социальный смысл: она должна была воспитать в новых поколениях готов­ность к любым испытаниям во имя высоких нравственных иде­алов, разумного трудоустройства жизни.

Социальный идеал Чернышевского — социализм, основан­ный на обобществлении туда (крестьянского и ремесленного). Свое понимание социалистического общежития философ изло­жил в романе «Что делать?» (в литературной интродукции к роману — в «Снах Веры Павловны»). Путь к социализму в Рос­сии может быть только один: народная революция.

В 1862 году Чернышевский был арестован за революцион­ную деятельность и пропаганду, заключен в Петропавловскую крепость, а после свершения над ним обряда гражданской каз­ни (лишения его гражданских прав) отправлен на поселение в Вилюйский край (Якутию). Лишь через 25 лет, незадолго до смерти, ученому удалось возвратиться в родной край (Саратов), где он умер в 1889 году.

Н. Г. Чернышевский — не кабинетный мыслитель. Он был вдохновителем и руководителем всего революционно-демокра­тического лагеря 60-х годов. В истории российского освободи­тельного движения от Чернышевского пролегает уже прямой путь к революционерам-народникам и русскому марксизму.