§ 3. А. Тойнби

Тойнби Арнольд Джозеф (1889—1975) — английский фи­лософ и историк. Основной его труд — «Постижение истории». В этом труде — все стержневые идеи историка. Общий корпус «Постижения...» насчитывает 12 томов, поэтому на фоне его все остальные работы Тойнби представляют интерес именно как предварение, восполнение и развитие по частностям фундамен­тальных идей «Постижения истории».

На вопрос «Почему люди изучают историю?» Тойнби в свое время ответил, что историк, как и все, кому посчастливилось обрести цель жизни, идет к этой цели, доверяясь зову Господа чувствовать и находить вслед за Ним. В этом ответе как в фо­кусе концентрируется самая суть его подхода к историческому процессу: во-первых, — видеть «божественную творящую силу» в человеческом движении («растекающемся» по 6 измерениям бытия: трехмерному Пространству, Времени, Жизни и Духу); а во-вторых, — соотносить массу фактических исторических данных с широким христианско-богословским взглядом на мир. В итоге Тойнби создает целостную концепцию развития обще­ства, поднимаясь до высот продуманной и выверенной многи­ми годами упорных исследований философско-исторической си­стемы.

Английский историк размышляет прежде всего над пробле­мой единства истории. Весьма распространенная линейная кон­цепция смены исторических эпох отвергается им на том осно­вании, что многие путают с единством унификацию, будучи зачарованы тотальным распространением западной экономичес­кой системы по всему миру. История же как таковая никогда не была постоянной кумуляцией массы событий, взрастающих на едином древе человеческой жизни. Мы, писал Тойнби, вряд ли поймем природу Жизни, если не научимся выделять грани­цы относительной дискретности вечно бегущего потока. Непре­рывность — весьма условное, хотя и очень привлекательное

364

понятие. Факты истории таковы, что с ними нельзя не считать­ся: каждое солидное исследование конкретных фаз обществен­ного развития указывает на то, что всегда приходится говорить и о конкретном единстве. Либо это непрерывность между пе­риодами в истории одного и того же общества, либо связь во времени самих обществ. Следует признать, что второй тип связи выражен значительно слабее.

Итак, в Истории, как и в Жизни, дискретное и непрерыв­ное соседствуют. Дискретное убеждает нас в том, что обществен­ные организмы в известной мере самодостаточны и имеют ин­дивидуальный жизненный цикл, непрерывное же подготавли­вает почву для смелого исторического анализа и сравнения раз­ных культур. Мысль историка всегда готова забегать вперед в пылу излишней систематизации. Нужно вовремя остановить­ся, чтобы не связать искусственными нитями прошлое, насто­ящее и будущее.

В широком поле исторического исследования Тойнби скло­нен выделить 21 цивилизацию: западную, православную (рас­падающуюся на две: основную и русскую), иранскую, арабскую, исламскую, индуистскую, дальневосточную (основную и корей-ско-японскую), эллинскую, сирийскую, китайскую, минойскую, шумерскую, хеттскую, вавилонскую, андскую, мексиканскую, юкатанскую, майянскую и египетскую. Основанием для клас­сификации являются два основных критерия: «сыновнее род­ство» с более древним обществом благодаря наличию вселен­ской церкви и степень удалённости от того места, где данное общество первоначально возникло.

Тойнби далек от мысли, что его схема канонична, однако, ей нельзя отказать в эвристической значимости. Используя оба классификационных критерия, он приходит к выводу, что не­зависимые цивилизации появились благодаря мутации прими­тивных обществ (по сравнению с цивилизацией они обладают сравнительно короткой жизнью, ограничены территориально и малочисленны), а родственно связанные — через отделение от предшествующих цивилизаций.

В то время как независимые культуры подобны одиноким, редким «цветам», во второй группе родственных культурных образований можно найти сложные ритмические процессы, объединяющие эти общества в подобие некоего «культурного вида». В нем Тойнби выделяет цивилизации 3-х поколений,

365

которые (если брать за основу критерий вселенской церкви) исторически взаимодополняют друг друга. Так, цивилизации второго поколения создают относительно более ранних пред­посылки для возникновения живых высших религий, а следу­ющие за ними цивилизации третьего поколения регрессируют в «мирском падении» с высот «жизни Души».

Эти идеи Тойнби полностью созвучны шпенглеровской кон­цепции цивилизационного вырождения. В самом деле, заме­чает английский историк, на первый взгляд, материальные эко­номические успехи, пространственное расширение цивилиза­ции, свидетельствуют о накоплении сил и росте, но как раз пре­дельная разбросанность сил по разным социальным сферам и разным культурным регионам должна настораживать.

Согласно Тойнби, одной из отличительных черт растущей культуры является то, что она представляет собой социальное целое, в котором экономический, политический и культурный элементы объединены внутренней гармонией. Выпадение этих трех сфер из гармонической целостности и их разбалансировка (в особенности «патологическая акцентуация» общественных ин­тересов вокруг экономических и политических аспектов в ущерб более фундаментальным культурным), доминирование геогра­фической экспансии над социальным ростом говорит о том, что общество надломлено и начинает распадаться. Экстенсивно рас­ширяющаяся культура больна, поэтому тотальное распростра­нение западных ценностей весьма символично.

Тойнби анализирует 7 «живых» и 14 «мертвых» цивилиза­ций, пытаясь найти скрытые пружины исторических измене­ний. С одной стороны, как он считает, в жизни каждой культу­ры эмпирически фиксируемы стадии рождения и роста (дина­мические состояния), надлома и распада (статистические состо­яния); с другой стороны можно говорить о более специфичес­ких особенностях социально разыгрываемой «пьесы», доступ­ных теоретическому обобщающему мышлению. Прежде всего необходимо определиться в весьма существенном вопросе: «Кто автор пьесы?»

Как религиозный мыслитель, Тойнби считает, что инициа­тором исторического действа является Бог, человек только со­автор. История рождается по воле Бога и силою человека. Бог дает человеку возможность почувствовать радость свободного выбора, поскольку бросает Вызов, на который придется отве-

366

чать. Череда Вызовов и Ответов образует историческое поле про­шлого, настоящего и будущего, своеобразный жизненный ритм культурных образований. Одна цивилизация встречает Вызов Ответом, который укрепляет и множит ее силы. Другая не столь «удачлива», а следовательно, не столь динамична. Успехи куль­тур прямо пропорциональны их готовности к Ответу, — если Ответ запаздывает, Вызов повторится опять.

Область Вызова-и-Ответа широка и затрагивает как геогра­фическую среду, так и национально-этнические особенности. Динамика Вызова-и-Ответа выражена в постоянной смене про­цессов дифференциации и интеграции. Адекватный ответ на вызов стимулирует рост культуры, критерием которого явля­ется процесс самоопределения, а признаками прогрессирующее упрощение, этерификация (по Тойнби, общецивилизационный процесс развеществления) и трансференция действия (опредме-чивание личностных духовных достижений в сфере внешних со-циокультурных отношений).

Распадающееся общество, в котором обнаруживается рас­кол, разногласие, исходящее из «самых глубин социального тела», стандартизируется. Затухают плодотворные процессы индивидуализации. Авангард культуры — творческие личнос­ти — теряет ориентиры и подпадает под массовый гипноз боль­шинства. Это приводит к катастрофической утрате инициати­вы и роковой растерянности перед Вызовом. Основные тяготы расколотого социального бытия тяжким бременем ложатся на «плечи» индивидов. В конечном счете именно они разрешают все исторические коллизии.

Тойнби считает, что умирающая культура ставит каждое человеческое существо перед необходимостью поистине гамле­товского выбора способа самореализации. Тойнби выделяет 4 возможных варианта по способу доминирования временных модальностей: архаизм (предпочтение прошлого), футуризм (предпочтение будущего), отрешение и преображение (переос­мысление настоящего). Конкретная расстановка личностных сил в истории в конечном счете судьбоносна, поэтому самый глу­бокий план истории, по Тойнби, всегда персоналистичен. Та­кова в общих черта эта своеобразная историческая концепция, без которой уже невозможно представить ментальность XX века.

367