§ 4. П. Тейяр де Шарден

Тейяр де Шарден Пьер (1881—1955) — известный ученый антрополог и католический философ. Он закончил иезуитский колледж во Франции и семинарию, затем принял монашество в ордене иезуитов, некоторое время преподавал в Парижском католическом институте. Основные работы: «Божественная среда» (1926—1927), «Феномен человека» (1948). Ряд теологи­ческих трудов: «Как я верую», «Введение в христианскую жизнь», «Размышления о первородном грехе» и др., характери­зуют его как богослова.

Тейяр де Шарден пытается осмыслить развитие мира и че­ловека в свете данных современной ему науки. Он считает воз­можным синтез науки и религии в решении проблем строения

350

и сущности Вселенной, сущности и смысла жизни человека. Главная задача философии, теологии, науки — увидеть и пока­зать, «чем становится и чего требует человек», — считает Тей-яр де Шарден.

Ответ на этот вопрос связан с другими кардинальными про­блемами. Возможна ли гибель мира? Как возможна свобода человека? Какое место в мире занимает Бог и человек? Мысли­тель считает, что мир имеет способность к собственному услож­нению, «свертыванию». Степень усложнения соответствует количеству психического сознания, которое в космосе нараста­ет. В конечном счете возникает и совершенствуется сознание человека. Человек — итог эволюции космоса. Стадии развития вселенной таковы: «преджизнь» — «жизнь» — «мысль» — «сверхжизнь». Последнее означает такое состояние общества, когда мир людей сплотится на основе христианского гуманиз­ма. На последней стадии произойдет соединение разума и веры, науки и религии. Тейяр де Шарден считает основой мира энер­гию. Энергия бывает двух видов: «тангенциальная» и «радиаль­ная». Первая связывает воедино однородные предметы (напри­мер, река — море — океан). Второй вид демонстрирует нарас­тание сложных явлений (например, восприятие — ощущение — интеллект — гений). Радиальная энергия — это то же самое, что и «божественная благодать».

Мир по воле Бога стремится к совершенству. Жизнь идет путем эволюции. Жизнь самозародилась на Земле один раз, но во многих местах Земли. Некоторые ветви этой жизни — «пи­текантроп», «синантроп» и пр. вошли в тупик, а ветвь «челове­ка разумного» развилась. Однако это самозарождение произош­ло по воле Бога. В работах философа эти идеи называются прин­ципом «Монофилии жизни». В целом мир видится Тейяру де Шардену «как живой организм, пронизанный Божеством и устремленный к совершенству». Вместе с тем, Тейяр де Шар­ден не является пантеистом. Он не считает, что Бог является «всем», проявляется «во всем». Бог через любовь как бы «каса­ется» всего, «пребывает», но не является в любом процессе мира. Христос — это завершение мира или «точка Омега» — то, к чему стремится мир. В мире есть и «точка Альфа» — элементарные частицы бытия. Движение мира направлено от Альфы к Оме­ге. Это движение имеет магистральное направление, а имен­но — «гоминизацию», — возникновение человека.

351

Глава 9, Западноевропейская философия истории XX в.

§ 1. Р. Коллингвуд

Коллингвуд Робин Джордж (1889—1943) — британский историк и философ, представитель неогегельянства — идеали­стического философского направления конца XIX—XX вв., сто­ронники которого стремились переосмыслить гегелевскую фи­лософию с учетом изменений, произошедших в это время в социальной жизни. Наиболее известные представители — Брэд-ли, Мак-Таггарт, Кроче, Коллингвуд, Джентиле и др. Основ­ное сочинение Р. Коллингвуда — «Идея истории. Автобиогра­фия». М., 1980.

История, философия, философия истории

Уже во «Введении» к своей работе британский мыслитель указывая на то, что термин «философия истории» употребляет­ся в разных значениях: а) способ критического исторического мышления, когда историк самостоятельно судит о предмете; б) всеобщая (всемирная) история; в) открытие общих законов, управляющих ходом событий.

О своем понимании философии Коллингвуд говорит, что последняя всегда рефлективна: философствующее сознание никогда не думает просто об объекте, но также одновременно и о своей собственной мысли о нем. Иначе говоря, философия в равной мере имеет дело и с объектом, и с мыслью, и с их вза­имным соотношением.

352

Поэтому философия не может, считает Коллингвуд, отде­лить исследование познания от исследования того, что позна­ется. Однако фактом, привлекающим внимание философа, яв­ляется не прошлое само по себе, как для историка, и не мысль историка о нем, как для психолога, но и то и другое в их взаим­ном отношении. Философия же истории должна быть предме­том специального исследования, а не включаться в общую тео­рию познания.

Философское исследование природы истории Коллингвуд рассматривает как особый тип познания со своим особым пред­метом, т.е. как своеобразную форму мысли. «Какие же вещи ищет история?» — ставит вопрос британский философ и отве­чает, что история — это наука о событиях (деяниях), попытка ответить на вопрос о человеческих действиях, совершенных в прошлом. Причем он подчеркивает, что история — «для» че­ловеческого самопознания. Всякая историческая процедура, или метод, заключается в сущности в интерпретации факти­ческих данных. Ценность же истории, по Коллингвуду, поэто­му и заключается в том, что благодаря ей мы узнаем, что че­ловек сделал, и тем самым — что он собой представляет.

Итак, согласно Коллингвуду, современный историк счита­ет, что история должна: а) быть наукой или ответом на вопросы; б) заниматься действиями людей в прошлом; в) основываться на интерпретации источников; г) служить самопознанию человека.

Британский философ пытался установить связь между фи­лософией и историей, считая, что, во-первых, история есть осо­бая деятельность духа и ее нельзя в логико-гносеологическом отношении сближать с естествознанием или онтологией, ибо история является методологически автономной. Во-вторых, фи­лософия должна усвоить методы истории и обе дисциплины имеют общий предмет — исторически развивающееся челове­ческое мышление. Последнее историк изучает, анализируя про­дукты материальной и духовной культуры, а философ — на основе данных самопознания и рефлексии.

Мышление образует, по Коллингвуду, восходящую иерар­хию «форм духовной активности», которая основывается на во­ображении, символизации и абстракции (искусство, религия, наука, естествознание, история и философия). В отличие от Ге­геля в иерархии указанных форм Коллингвуд отводит самосто­ятельное место историческому знанию как воплощению кон-

12. История -философии 353

кретной мысли, противопоставляя его науке. Всякий предмет знания — это собственное творение духа и вне духа нет ника­кой реальности.

При этом мыслитель не согласен с предложением о том, чтобы создать некую «науку о человеческой природе», принци­пы и методы которой мыслятся по аналогии с принципами и методами естественных наук. «Наука о человеческой природе» потерпела крах в XVII—XVIII вв. потому, что ее метод был искажен аналогией с естествознанием.

Современная концепция истории, — считает Коллингвуд, — как исследования одновременно критического и конструктивно­го, имеющего своим предметом человеческое прошлое во всей его целостности, а методом — реконструкцию этого прошлого по письменным и неписьменным документам, прошедшим че­рез критический анализ и интерпретацию, не сложилась до XIX столетия и даже в наши дни не разработана во всех своих дета­лях. Поэтому он убежден, что «наука о человеческой природе» была ложной попыткой, а ложной ее сделала аналогия с естество­знанием — понять сам дух; если правильное исследование при­роды осуществляется естественнонаучными методами, то пра­вильное исследование духа осуществляется методами истории.

Работа историка не завершается анализом внешней сторо­ны события: он всегда должен помнить, что событие было дей­ствием и что его главная задача — мысленное проникновение в это действие, проникновение, ставящее своей целью познание мысли того, кто его предпринял. Открыть эту мысль — значит понять ее. Но это не предполагает, что историк не должен за­ниматься поисками причин и законов событий. Он, согласно Коллингвуду, ищет именно процессы мысли, и вся история тем самым — история мысли.

Историк не просто воспроизводит мыли прошлого, он вос­производит их в контексте собственного знания, и потому он их критикует, дает свои оценки их ценности, исправляет все ошиб­ки, которые может обнаружить в них. Это — неотъемлемое ус­ловие исторического знания. При этом британский философ под­черкивает историчность исторических мыслей в том смысле, что все они без исключения развиваются, имеют свою историю. Поэтому они становятся совершенно непонятными без знания по­следней. Отсюда — необходимость историзма как важнейшего методологического принципа исторического исследования.

354

История, философия, методология

Согласно Коллингвуду, абсолютный дух — это самосозида­ющий процесс мышления, в котором теоретическое познание есть одновременно и практическое созидание. Абсолют — это исто­рическое целое, частью которого является индивидуальный дух. Но абсолютная реальность — это само историческое сознание, опредмеченным моментом которого является историческое бы­тие, подверженное непрерывной изменчивости. Тем самым, история — это не что иное, как воспроизведение мысли прошлого в сознании историка. Вместе с тем британский мыслитель отмеча­ет, что методы современного исторического мышления сложи­лись под влиянием их старшего собрата — естественнонаучного метода исследования. В некоторых отношениях этот пример помог историческим наукам, в других — задержал их развитие.

Исследование природы исторического мышления относит­ся к тем задачам, решение которых вполне оправданно и не­обходимо выпадает на долю философии. При этом он считал, что сотрудничество историков и философов в решении фило-софско-методологических проблем не только желательно, но и просто необходимо. Как говорил сам Коллингвуд, для него не существовало двух отдельных групп вопросов: историчес­ких и философских. Была лишь одна группа — историческая.

Большое значение для гуманитарных наук британский фи­лософ придавал логике вопроса и ответа. Разъясняя значение этого принципа, он отмечал, что в соответствии с ним свод знания не состоит только из «предложений», «высказываний», «суждений» и т. п. Знание, по его мнению, состоит не только из всего этого, вместе взятого, но и из вопросов, на которые оно дает ответы. Логика же, обращающая внимание только на ответы и пренебрегающая вопросами — ложная логика. По­этому истинность — это не атрибут отдельно взятого предло­жения или их комплекса, а она — атрибут комплекса, состоя­щего из вопросов и ответов.

Поэтому, когда, по Коллингвуду, какое-то предложение на­зывают «истинным», то обычно подразумевают следующее: а) оно принадлежит к определенному вопросо-ответному ком­плексу, который как-целое и является, строго говоря, «истин­ным»; б) в пределах этого комплекса оно представляет собой

12*. 355

ответ на данный вопрос; в) вопрос — это то, что мы обычно называем толковым и разумным вопросом, а не глупым; г) пред­ложение — это «правильный» ответ на такой вопрос. Поэтому, согласно «логике вопроса и ответа», доктрины философа суть ответы на вопросы, которые он задает сам себе. Более того, любой человек может понять любую философскую доктрину, если су­меет правильно поставить те вопросы, на которые она отвечает.

Как признается сам Коллингвуд, большинство категорий, вызывавших споры в новой философии («материя», «причи-на», «государство» и др.) и возникших в давние времена, по-рождают полемику и по сей день, хотя и в новой форме. Не видеть различий в содержании подобных категорий мог бы, по Коллингвуду, только человек, совершенно слепой по от­ношению к исторической истине.

Что касается методологической стороны дела, то, разраба­тывая теорию идеалистической диалектики в «Очерке философ­ского метода» (1933), Коллингвуд синтезирует диалектику про­тивоположностей Гегеля и диалектику различий Б. Кроче. Структура диалектической системы («шкала форм») такова, что каждое звено в иерархии ее форм само по себе качественно спе­цифично и тем самым отличается от остальных, являясь про­тивоположностью по отношению к высшей и низшей.

По Коллингвуду, единственными авторитетами историка, как и любого ученого, служат логика и фактическая подтверж-даемость теоретических выводов. Очень важным для любого историка является «методологический индивидуализм», т. е. требование объяснять исторические события исключительно на основе конкретной целеполагающей активной деятельности конкретных людей.

Потребность в философии истории

Ставя вопрос о сближении истории и философии, британ­ский мыслитель тем самым ставил вопрос и о необходимости создания философии истории. Это понятие, — писал он, — в первую очередь обозначает особую область философского ис­следования, посвященного специфическим проблемам, связан­ным с историческим мышлением. Они включают эпистемоло-гические проблемы, проблемы, которые можно было бы сгруп-

356

пировать под общим заголовком: «Как возможно историческое мышление». Сюда относятся и метафизические (онтологичес­кие) проблемы, касающиеся природы предмета исследований историка и требующие разработки таких понятий, как событие, процесс, прогресс, цивилизации и т. д.

Моя голова, отмечает Коллингвуд, уже была полна проблем исторической методологии и мне было совершенно ясно, что любой философ, предлагающий публике теорию «научного метода» (т.е. метода естественных наук), не давая ей в то же время и теории исторического метода, обманывает ее.

Первый принцип, который сформулировал Коллингвуд в своей философии истории, гласит: то прошлое, которое изуча­ет историк, является не мертвым прошлым, а прошлым, в не­котором смысле все еще живущим в настоящем (т. е. идея «живого прошлого»). А это значит, что если прошлое и насто­ящее не проникают друг в друга, знание прошлого ничего не дает для решения проблем настоящего. Британский мыслитель подчеркивает и методологическую сторону проблемы — роль правил (принципов) не только в познании, но и в исторических действиях. Дело в том, что, по его мнению, большую часть наших действий мы предпринимаем, исходя из каких-то пра­вил, и именно это обеспечивает им успех. Объяснить это мож­но тем, что мы имеем дело со стандартными ситуациями и пытаемся, оказавшись в них, добиться таких же стандартных результатов.

При этом Коллингвуд обращает внимание на то, что исто­рическое действие в соответствии с правилами — важный, но не единственный вид действия. Он называет два типа обстоя­тельств, когда необходимы действия другого типа (т. е. действия без правил):

1. Когда создается ситуация, не укладывающаяся в стан­дартные рамки. Здесь никакое правило не говорит, как надо по­ступать, но и бездействие невозможно, необходимо что-то де­лать, а именно — придумать свой способ (метод), как лучше всего разрешить данную ситуацию.

2. Когда в известной ситуации индивидуум не хочет идти проторенным путем, хотя знает правила поведения в ситуации этого вида, но не хочет применять их.

Вот почему методологически очень необходимо, считает Коллингвуд, правильно и в более широком и ясном свете ви-

357

деть ту конкретную реальную ситуацию, в которой вы оказа­лись (т. е. «конкретный анализ конкретной ситуации») — очень часто это не имеет значения, а иногда, напротив, очень важно. Он убежден, что история может и должна научить людей уп­равлять человеческими ситуациями, как естественные науки на­учили их управлять силами природы. И истории как «самопоз­нанию духа и истории мысли» это вполне по силам.

Второе основное положение своей философии истории Кол-лингвуд выразил так: «Историческое знание — воспроизведе­ние в уме историка мысли, историю которой он изучает». При этом необходимы, как минимум, два условия. Во-первых, мысль должна найти выражение либо в языке, либо в любой другой из многочисленных форм коммуникативной деятельно­сти (например, в жестах). Во-вторых, историк должен проду­мать заново мысль, выражение которой он старается понять, — притом именно эту самую мысль, а не что-то ей подобное.

Согласно третьему положению философии истории Коллин-гвуда, «историческое знание — это воспроизведение прошлой мысли, окруженной оболочкой и данной в контексте мыслей настоящего. Они, противореча ей, удерживают ее в плоскости, отличной от их собственной». Мы изучаем историю для того, разъясняет автор это свое положение, чтобы стала нам ясней ситуаций, в которой нам предстоит действовать. Следователь­но, плоскость, где в конечном счете возникают все проблемы, оказывается плоскостью «реальной жизни», а история — это та плоскость, на которую они проецируются для своего решения. Историк, по Коллингвуду, должен быть микрокосмом всей истории, которую он в состоянии познать. Таким образом, изу­чение им самого себя оказывается в то же самое время и позна­нием мира людских дел. А история и есть наука о людских делах.

Отличительные особенности философии истории Гегеля

1. Отказ подходить к истории как к природе и настаивание на том, что природа и история различны. Вполне правомерен, по мнению Коллингвуда, гегелевский вывод о том, что не су­ществует истории помимо человеческой жизни, т. е. помимо рациональной жизни мыслящих существ.

358

2. Вся история представляет собой историю мысли — вы­вод, вытекающий из предыдущего. При этом правильная по­становка задачи историком — не в том, чтобы узнать, что люди сделали, но в понимании того, что они думали, — утверждал Гегель.

3. Основная движущая сила исторического процесса — че­ловеческий разум, конкретное диалектическое мышление, ко­торое всегда происходит в определенной ситуации. Мышление, по Гегелю, никогда не бывает в вакууме: оно всегда связано с конкретным человеком и конкретной ситуацией. Тем самым Гегель отходит от понятия абстрактной (односторонней) и ста­тичной (неизменной, неразвивающейся) природы человека.

4. Так как вся история у Гегеля — это история мысли и де­монстрирует нам саморазвитие разума, исторический процесс в своей основе оказывается логическим процессом. Историчес­кие переходы представляют собой логические переходы, пере­веденные в масштаб времени. История — всего лишь разновид­ность логики. При этом Коллингвуд подчеркивает, что, во-пер­вых, Гегель различает внешнюю сторону истории (эмпирия, со­бытия, факты, документы и т. п.) и внутреннюю (идеи, связан­ные друг с другом). Во-вторых, когда у Гегеля речь идет о внеш­ней истории, то он, как правило, обходится без употребления диалектических терминов. Но при анализе внутренней сторо­ны истории он постоянно употребляет диалектический язык (противоречие, развитие, взаимодействие и др.).

5. История завершается у Гегеля в настоящем (точнее в «гер­манском мире»), но не в будущем. .Но и тут Коллингвуд нахо­дит для своего кумира оправдание, ибо философия истории, отмечает он, у Гегеля — это философски осмысленная история, т. е. история, рассмотренная изнутри. Но историк ничего не знает о будущем: на основе каких документов, каких свиде­тельств он установит факты, которые еще не произошли? Бу­дущее всегда должно быть закрытой книгой для него, а исто­рия должна кончаться настоящим, потому что ничего больше не произошло. Но, подчеркивает британский мыслитель, это положение отнюдь не означает прославления настоящего или убеждения, что дальнейший прогресс невозможен.

Вместе с тем Коллингвуд указывает на некоторые «серьез­ные ошибки», которые, по его мнению, содержатся в гегелев­ской «Философии истории». В частности, это незнание многих

359

исторических фактов, абсолютизация истории философской мысли, недостаточная разработанность истории искусства, ре­лигии и философии (чему посвящены другие его работы), по­литической истории и некоторые другие.