Глава 7, Западноевропейская философия второй половины XIX середины XX в.

§ 1. Неокантианство

Неокантианство — философское идеалистическое направ­ление, возникшее во второй половине XIX века в Германии под лозунгом «Назад к Канту!» и распространившееся впоследствии в других странах, в том числе и в России. Его задача состояла в том, чтобы обновить и дополнить философию Канта (особенно ее идеалистические и метафизические элементы) новыми ре­зультатами в области частных наук (физиологии, психологии и др.).

Основные принципы неокантианства сводились к трем ос­новным моментам: а) понимание философии исключительно как критики познания; б) ограничение познания сферой опыта и отказ от притязаний онтологии (учения о бытии) на статус научной дисциплины; в) признание обусловливающих познание априорных норм.

Один из первых исходных импульсов для формирования неокантианства дал, как ни странно, известный немецкий фи­зик, физиолог и психолог Г. Гельмгольц. Его физико-химичес­кие методы исследования живого организма нанесли удар по витализму и способствовали развитию материалистических и антиредукционистских взглядов в биологии. Он сделал ряд крупных открытий в физиологии (например, особенно в облас-

9. История философии 257

ти зрения, слуха и других органов чувств). В своих работах по теоретической физике и другим разделам естествознания при­держивался стихийно-материалистических позиций.

Однако в ряде случаев Гельмгольц склонялся к кантианству, чем не преминули воспользоваться, по выражению Н. А. Бер­дяева, некоторые профессиональные «паразиты-гносеологи», пытаясь обосновать свои откровенно и последовательно идеа­листические воззрения.

Из многих своих разнородных вариантов — физиологичес­кий (Ф. Ланге, Г. Гельмгольц), психологический (Л. Нельсон), критический реализм (А. Риль) и др. — наиболее полное выра­жение неокантианство получило в двух немецких школах: мар-бургской и фрейбургской (или баденской). Для обеих школ об­щей и характерной трудностью оказалось то, что, исключив из рассмотрения кантовское понятие «вещи в себе», они так и не смогли сколь-нибудь удовлетворительно решить столь суще­ственную для Канта и его адептов проблему объективности познания.

Марбургская школа

Представлена такими основными именами, как Г. Коген (возглавлявший эту школу), П. Натори и Э. Кассирер. Они опре­деляют предмет познания не как субстанцию, лежащую по ту сторону всякого познания, а как субъект, формирующийся в про­грессирующем опыте и «заданный» первоначалом бытия и по­знания. Соответственно, философия имеет своей целью исклю­чительно творческую работу созидания объектов всякого рода, но вместе с тем познает эту работу в ее чистом законном осно­вании и в этом познании обосновывает.

Коген Герман (1842—1918), делая акцент на логической стороне кантовского учения, считает, что мыщление порожда­ет не только форму, но и содержание познания. Наиболее на­глядной моделью порождения знания мышлением является, согласно Когену, математика.

Утверждая примат этики над наукой в логическом отноше­нии, Коген рассматривал познание как чисто понятийное кон­струирование предмета. Познаваемую действительность он трак­товал не как данность, а как «переплетение логических отно­шений», заданное наподобие математической функции. «Толь-258

ко само мышление, — возвещает Коген, — может породить то, что может быть обозначено как бытие». Тем самым, мышле­ние как мышление идеи и бытие как предмет мышления тож­дественны. Всякое обращение к.наличной действительности в философии недопустимо, а математика — это «методический центр науки» (в т. ч. философии).

Как и Коген, Наторп Пауль (1854—1924) классическим примером научного знания считает математический анализ, усматривая в истории математики и естествознания тенденцию к вытеснению всех специальных объектов исследования конст­рукциями чистой мысли.

Вслед за Когеном и Наторпом Кассирер Эрнст (1874—1945) устраняет из кантовской системы понятие «вещи в себе» как одно из двух (наряду с субъектом познания) факторов, созидающих мир опыта. Материал для построения последнего создается у Кассирера самой мыслью. Соответственно, пространство и вре­мя перестают быть априорными формами созерцания (как у Канта) и превращаются в понятия. Вместо кантовских двух сфер — теоретического и практического разума, по Кассиреру, существует единый «мир культуры». Кассирер выступал в за­щиту теории относительности Эйнштейна и считал, что в исто­рии науки и истории философии имеет место развитие от на­глядного предметного мышления к отвлеченному.

Строя свои «объекты всякого рода», философия, по мнению марбургцев, толкует последние как объекты культуры в целом, а мышление, данное в форме науки и ориентированное на нее, выступает у них законообразным творцом культуры. Отказ от «вещи в себе» как источника чувственного знания неизбежно приводит их к абсолютизации активности мышления и к субъек­тивизму. Отсюда у них возникает потребность прибегать к объективно-идеалистическим допущениям, постулируя в каче­стве предпосылок бытия, мышления и нравственности Бога (Коген) или логос (Наторп).

Отсюда получается, что ощущение не является самостоя­тельным фактором (а тем более источником) познания, а неиз­вестной величиной, лишь побуждающей к познанию. Бытие — это переплетение логических отношений, а категории — усло­вия познания. То или иное суждение истинно и соответствует действительности, если оно образуется в соответствии с этими категориями.

9* 259

Тем самым философия не может быть знанием о мире, она сводится к методологии и логике частных наук. Отрицая объек­тивную действительность, представители марбургской школы стремились изолировать познание от чувственного содержания и рассматривали его как чисто логический процесс конструиро­вания понятий.

Таким образом, объявив о необходимости привести фило­софию Канта в соответствие с современным естествознанием и очистить ее от «дуализма», представители марбургской шко­лы считали, что единственным содержанием человеческих зна­ний о мире являются логические формы и принципы, т. е. ме­тод научного познания. Поэтому логическая система науки имеет самодовлеющее значение как единственная реальность, «объективирующая» предмет.

Вместе с тем у представителей марбургской школы есть и некоторые позитивные идеи. Так, они всячески подчеркивали важную роль логики и методологии (в том числе и философ­ской) и математики в познании. Коген, в частности, рассмат­ривает научное знание не как нечто неизменное, а как совер­шенно самостоятельную и бесконечно саморазвивающуюся це­лостную систему, говорит о качественно различных этапах раз­вития знания, о важной роли «актов категориального синтеза», о бесконечности процесса познания и т. п.

Наторп свою концепцию называет «панметодизмом», под­черкивая этим, что философию он понимает не как само пози­тивное знание, а как метод достижения этого знания, т. е. от­мечает важную функцию философской методологии для науки. Эта функция, по его мнению, должна разрабатываться путем анализа «фактов науки», раскрывая лежащую в ее основе син­тезирующую деятельность мышления, «объединять различное и различать объединенное». Он указывает на единство всякого мышления, проявляющегося в логико-методологической фун­кции и имеющую опору в математике.

Наторп обращает внимание на изначальное единство трех «высших понятий» — мышления, бытия и познания и считает, что отрицание представляет собой имманентный момент в раз­вертывании (развитии) мышления. Ссылаясь на диалектичес­ки идеи Гераклита, Платона, Николая Кузанского и Гегеля, он формулирует «закон совпадения», согласно которому «простое полагание» и его отрицание совпадают в синтезе, составляя тем

260

самым триаду логического развития: мышление как безразлич­ное тождество отрицает себя, выступая в качестве собственной противоположности — бытия, и воссоединяется с собой через познание.

Кассирер, подчеркивая важную роль метода, указывал, что он направлен не на непосредственную действительность, а на научные и иные формы ее познания. Эту идею немецкий мыс­литель проводил на всех этапах своей творческой эволюции — от отвлеченной (теоретической) философии до философии че­ловеческого существования, от философии науки до философии культуры и философской антропологии. Кантианскую (и час­тично гегелевскую) методологию он стремился применить не только к материалу истории философии и естественно-матема­тическим наукам, но и к таким областям как язык, миф, рели­гия, гуманитарные науки, введя при этом нейтральное для дан­ного этапа его творческой деятельности понятие символа.

Основные сочинения представителей марбургской школы: Коген Г. «Система философии: В 3 т.» (1922—1923); Наторп П. «Общая психология» (1912); его же. «Философская пропедев­тика». М., 1911; его же. «Социальная педагогика». СПб, 1911; его же. «Философия, ее проблема и ее проблемы» (1911); Кас­сирер Э. «Познание и действительность». СПб, 1912; его же. «Философия символических форм: В 3 т.» (1923—1929).