§3. Ф. Ницше

Немецкий философ Фридрих Ницше родился 15 октября 1844 г. Он был серьезным и уравновешенным мальчиком, очень рано почувствовавшим внутреннюю потребность в творческой деятельности. Его влекли поэзия и музыка, естествознание и классическая филология. В конце концов, он выбрал послед­нюю. Учась в университете, он так преуспел, что, когда осво­бодилась кафедра в Базельском университете, его — еще сту­дента — рекомендовали на это место. Это произошло в те дни, когда он втайне от всех думал бросить филологию ради химии. Оставив навсегда мечты заняться естествознанием, Ницше в 1869 году становится профессором филологии в Базеле.

Живя там, Ницше постоянно общается с композитором

224

Р. Вагнером, перед творчеством которого он в это время пре­клоняется. Их связывает не только музыка, но и увлечение философией Шопенгауэра. Особенно привлекают их мысли по­следнего о музыке как прямом выражении мировой воли. Под влиянием Вагнера Ницше начинает работать над «Рождением трагедии из духа музыки» — первым произведении не Ницше-филолога, а Ницше-философа, или психолога, как он сам лю­бил называть себя.

Начавшаяся франко-прусская война вызвала прилив иаци-фнального патриотизма у Ницше и он, хотя и был освобожден от воинских обязанностей из-за полученной во время студен­ческих военных сборов травмы, отправляется на фронт санита­ром. В госпитале Ницше заразился дифтерией и какое-то вре­мя находился при смерти. Перенесенная болезнь не прошла бес­следно. В 1873 году у него началось резкое ухудшение здоро­вья, и всю последующую жизнь он страдал тяжелейшими го­ловными болями. 200 дней в году проходили в жутких мучени­ях, которые истощали его. Из-за болезни ему приходилось ча­сто прерывать преподавание, а в 1879 году уйти в отставку. В 1889 году начинается безумие. Ницше помещают в больницу, где он и умер в 1900 году.

Вернувшись после госпиталя в Базель, Ницше возобновля­ет преподавательскую и литературную деятельность. Препода­вательская карьера не сложилась из-за болезни. Литературная же деятельность, благодаря силе воли, умению заставлять себя работать в те редкие минуты, когда боль утихала, была плодо­творной. За 17 лет Ницше создает около двадцати блестящих по форме, насыщенных оригинальными идеями произведений, которые, не встретив понимания у большинства современни­ков (некоторые работы ему приходилось даже публиковать за свой счет), ставят его, по мнению его почитателей в XX веке, в один ряд с крупнейшими мыслителями Европы.

Духовная эволюция Ницше получила выражение в следу­ющих, опубликованных самим автором, произведениях: «Рож­дение трагедии из духа музыки» (1872); «Несвоевременные размышления: Давид Штраус, исповедник и писатель» (1873), «О пользе и вреде истории для жизни» (1874), «Шопенгауэр как воспитатель» (1874), «Рихард Вагнер в Байрейте» (1875—1876); «Человеческое, слишком человеческое» (1878); «Утренняя заря» (1881); «Веселая наука» (1882); «Так говорил Заратустра» (1883—

8. История философии 225

1885); «По ту сторону добра и зла» (1886); «К генеалогии мора­ли» (1887); «Казус Вагнер» (1888); «Сумерки идолов, или как философствуют молотом» (1888). Эти произведения можно считать этапными. Кроме них им был опубликован и ряд дру­гих, менее значимых для анализа его творческой эволюции. В 1888 году Ницше написал еще две работы — «Антихрист. Про­клятие христианству» и «Ессе Homo. Как становятся собой», которые были опубликованы уже без его участия.

Среди работ, входивших до недавнего времени в корпус посмертно опубликованных трудов Ницше, особое место отво-. дилось произведению «Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей». Сестра Ницше, которая, по мнению многих иссле­дователей, сыграла в его жизни зловещую роль, став, вопреки воле мыслителя, его душеприказчиком, опубликовала этот труд в 1906 году. В написанном ею «Введении» утверждается, что представленный текст полностью соответствует замыслу ее бра­та, что все высказанные там мысли принадлежат именно ему. В работе содержались идеи немецкой исключительности и мах­рового антисемитизма, что, естественно, привлекло внимание идеологов немецкого фашизма, которые рассматривали Ниц­ше как своего прямого предшественника. Между тем, в трудах, опубликованных самим Ницше, такого рода идеи осуждаются. Анализ сохранившихся архивов Ницше, проведенный между­народной группой исследователей после войны, показал, что сестра Ницше исказила его замысел создания обобщающего труда и фальсифицировала некоторые рукописи. В издающие­ся в наши дни научные собрания сочинений Ницше «Воля к власти» не включается, ее заменяют расположенные в хроно­логическом порядке сохранившиеся заметки и наброски, заве­домо принадлежащие перу мыслителя.

В творческой эволюции Ницше можно выделить несколько этапов. Начинает Ницше как классический филолог. Одна из многих блестящих работ чисто филологического плана была посвящена труду античного историка философии Диогена Ла-эртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых филосо­фов». Проведя скрупулезный филологический анализ, Ницше доказывает вторичный характер сведений, которыми распола­гал ее автор, и, в конце концов, приходит к гиперкритическому выводу, отвергающему значение труда Диогена Лаэртского в качестве источника по истории античной философии.

226

Работа «Рождение трагедии из духа музыки» знаменует на­чало творчества Ницше как культуролога, говоря современным языком, и философа. Ницше взорвал господствовавшее в то вре­мя представление о сугубой рациональности культуры класси­ческой Греции. Ему удалось показать, что эта культура являет­ся синтезом двух начал — аполлонийского и дионисийского. Аполлонийское начало выражает разум, чувство меры, созер­цательность, дионисийское — волю, безмерную страстность, действенность. Первое начало получило наиболее полное вы­ражение в творчестве Гомера, второе — в творчестве его млад­шего современника Архилоха. Классическая аттическая траге­дия, объединяющая эти два начала — символ греческой куль­туры, выражение сущности миросозерцания грека этого перио­да. Это миросозерцание — и трагично, и оптимистично. С Со­крата и его последователей — Платона и Аристотеля, утверж­давших господство разума над волей, начинается, по мнению Ницше, упадок греческой культуры. Досократики более вели­кие мыслители, чем те, кто попал под влияние Сократа. Со­крат — первый европейский декадент, осмелившийся задать жизни вопрос о ее смысле, вместо того, чтобы принять ее с бла­годарностью как дар. В этой работе без сомнения сильно и вли­яние учения Шопенгауэра о примате воли над разумом, и мыс­лей Вагнера, который был не только великим композитором, но и крупным философом искусства, о природе трагического. Завершается этот период творчества Ницше публикацией рабо­ты «Человеческое, слишком человеческое», знаменующей от­ход от Некоторых идей Шопенгауэра и Вагнера. Последний на­писал резко критическую рецензию на ее первую часть.

Разрыв с Вагнером и отход от философии Шопенгауэра был связан, прежде всего, с тем, что они, по его мнению, некри­тичны по Отношению к христианской морали. В пессимизме Шопенгауэра, в его учениях о смысле аскетизма и о необходи­мости «усыпить» волю, в произведениях Вагнера, написанных после «Кольца нибелунга», Ницше видит прямое воздействие христианства, являющегося, по его мнению, религией рабов. У самого Ницше к этому времени начинают формироваться воззрения, послужившие основой для его будущих построений. Он приходит к выводу, что мировая воля, о которой учил Шо­пенгауэр и существование которой он также признает, являет­ся в своей сущности волей к власти, а не просто стремлением

3* 227

быть. От Шопенгауэра его отличает и то, что время он не счи­тает формой, привносимой субъектом, а рассматривает его как характеристику самой воли. Соответственно и начало индиви-дуации коренится не в формах созерцания, как это было у Шо­пенгауэра, а в самой воле к власти.

На протяжении всей человеческой истории волю к власти, проявляющуюся открыто у отдельных индивидов — вождей, аристократов, господ «по природе», серая людская маоса пыта­ется смирить, заставить служить собственным низменным интересам. Лучшим средством обуздания людей сильной воли является христианская религия, мораль которой навязывает любовь к слабым и убогим, отвращение к сильным и здоровым. В этом вопросе христианство находит союзников и в среде ме­тафизиков, апеллирующих к разуму. Сделав человека как но­сителя разума мерой всех вещей, они не желают видеть того, что представляет собой этот разум. Свою точку зрения на ра­зум, сложившуюся у него к этому времени, Ницше блестяще выразил в словах, открывающих работу «Об истине и лжи во вненравственном смысле», написанную еще в 1873 году, но изданную только посмертно. «В некоем отдаленном уголке все­ленной, разлитой в блестках бесчисленных солнечных систем, была когда-то звезда, на которой умные животные изобрели познание. Это было самое высокомерное и лживое мгновение «мировой истории»: но все же лишь одно мгновение. После этого природа еще немножко подышала, затем звезда застыла, и разумные животные должны были умереть. — Такую притчу можно было придумать, и все-таки она еще недостаточно ил­люстрировала бы нам, каким жалким призрачным и мимолет­ным, каким бесцельным и произвольным исключением из всей природы является наш интеллект. Были целые вечности, в те­чение которых его не было; и когда он снова окончит свое су­ществование, итог будет равен нулю. Ибо у этого интеллекта нет никакого назначения, выходящего за пределы человеческой жизни. Нет, он принадлежит всецело человеку, и только его обладатель и изобретатель так горячо и с таким пафосом отно­сится к нему, как будто бы на нем вращались оси мира»*.

Ницше не хотел быть пессимистом. Пессимистами не были

* Фридрих Ницше. Философия в трагическую эпоху. «REFL-book», 1994. С. 254.

228

любимые им греки, хотя они и воспринимали мир трагически. Однако складывающееся у него миросозерцание не давало ос­нований для оптимизма. Отойдя от Шопенгауэра и Вагнера, он начинает поиск мировоззренческих оснований для нового оп­тимизма. В этот период, последовавший за работой «Челове­ческое, слишком человеческое», Ницше изучает Вольтера и Кон-та, Спенсера и Ланге, труды естествоиспытателей и Дюрипга. Он углубляет критику морали (работа «Утренняя заря» имеет подзаголовок «Мысли о морали как предрассудке») и религии (в работе «Веселая наука» звучат знаменитые слова: «Бог умер»). В этот период у Ницше зреют идеи о «сверхчеловеке» и «веч­ном возвращении», получившие философско-поэтическое воп­лощение в его самой знаменитой работе «Так говорил Заратус-тра». Благая весть, которую несет Заратустра у Ницше, — это весть о том, что, невзирая на весь трагизм жизни, в ней есть смысл и надежда, что самоотречение от радостей жизни, от «танца жизни», так же недостойно человека, как недостойно закрывать глаза на страдания.

Заратустра-Ницше возвещает о том, что человек есть нечто, что должно преодолеть, что все существа создавали нечто, что выше их, люди же хотят стать отливом этой великой волны, они готовы вернуться к зверям, чем преодолеть человека. Под­линное же величие человека в том, что он мост, а не цель. «Че­ловек — это канат, протянутый между животным и сверхчело­веком, это канат над пропастью». Сверхчеловек — это соль зем­ли, это смысл бытия. Место умершего Бога займет сверхчело­век. Идея сверхчеловека как цели, которую надо достичь, воз­вращает человеку утраченный им смысл существования, счи­тал Ницше. Идея вечного возвращения, которая складывалась у Ницше под влиянием физико-космологических изысканий Дюринга, должна, по его мысли, компенсировать утраченную вместе с христианством надежду на возможную вечную жизнь за гробом. Следуя логике этой идеи, мы обречены на вечность, так как уже живем в вечности. Мгновение и вечность совпада­ют. То, что происходит в данный момент, уже происходило бесчисленное количество раз и будет происходить снова и сно­ва. Это вечное повторение одного и того же и ужасает, и вну­шает надежду. Умирая, каждый может сказать: «Так это была жизнь? Ну что ж! Еще раз!». Ницше-Заратустра назвал идею вечного возвращения своей самой бездонной мыслью.

229

В последний период своего творчества, прерванного безу­мием, Ницше возвещает об угрозе нигилизма и призывает к переоценке всех ценностей. Он предупреждает человечество о гибели традиционных идеалов, об усиливающемся обессмыс-ливании жизни. С его точки зрения, это расплата, которая по­стигла европейскую культуру, противопоставившую себя жиз­ни, ее естественному потоку. Негативизм по отношению к хри­стианским и гуманистическо-просветительским ценностям, характеризующий надвигающийся нигилизм, Ницше вполне разделяет. Более того, он не отказывается от своего вклада в разоблачение идолов, которым поклоняется европейское чело­вечество, и готов продолжить борьбу с ними. Однако в отли­чие от чистых нигилистов, которые только разрушают, Ницше желает создавать. Он призывает к созданию такой системы цен­ностей, которая не будет противостоять жизни, воле к власти, а, напротив, будет соответствовать закономерностям жизнен­ного процесса.

Создатели умирающей культуры, ее ценностей, не ведая о том, что существующий человек является биологически несо­вершенным, сделали его мерою всего сущего — хорошего, что оно хорошее, плохого, что оно плохое. Подлинную меру для «расценок» должна дать сама жизнь в ее сущностном измере­нии, т. е. жизнь как воля к власти, стремящаяся воплотить себя в сверхчеловеке. Такую переоценку ценностей смогут провести только свободные умы, ставшие по ту сторону добра и зла, т. е. вырвавшиеся за рамки устоявшейся морали. Всей предшеству­ющей философии, считает Ницше, присущ один существенный недостаток. Философы строили свои системы, исходя из зара­нее принятых моральных идей. Они делали вид, что отправ­ным пунктом для них является исследование возможностей по­знания, что затем они переходят к онтологии, а завершают все этикой. На самом же деле они подгоняли под некритически принятую этику онтологию и гносеологию. Свою ближайшую задачу Ницше видел в том, чтобы воспитывать подлинно сво­бодные умы — философов будущего, способных преодолевать собственные моральные предрассудки. Будущие философы будут законодателями — творцами таких новых ценностей, ко­торые, ориентируя жизнь тех избранных, что способны их при­нять, будут способствовать становлению сверхчеловека.

Людской материал, в процессе смены поколений которого

230

будет выращиваться сверхчеловек, составят те, кто является аристократом, господином по своей природе, в ком воля к вла­сти не задавлена враждебной ей культурой, кто способен, объ­единившись с себе подобными, противостоять большинству, не желающему ничего знать о подлинном предназначении совре­менных людей. Ницше не говорит, что только немцы достой­ны стать материей сверхчеловека, хотя образ «белокурой бес­тии» — предшественника сверхчеловека — стали связывать с северогерманским антропологическим типом. Процесс перехо­да к сверхчеловеку будет, пророчествовал Ницше, трудным и мучительным. Он будет сопровождаться восстаниями масс, увлеченных уравнительными, и поэтому ложными, идеями со­циализма, вспышками национализма, мировыми войнами. К сожалению, многие из этих пророчеств сбылись.

Ницше действительно пророчествует. Его философствова­ние не методично. «Метод — это я», — заявляет он. Ницше любил называть себя психологом. Действительно, некоторые из его афоризмов представляют собой выражение результатов пристальных наблюдений за мотивами человеческих поступков. В его устах характеристика Достоевского, как самого крупного психолога из известных ему, означает высшую оценку. Упор на психологию был естествен в эту эпоху, когда психологизм господствовал и в логике, и даже в онтологии, когда психоло­гия только стала отпочковьюаться от философии и делать пер­вые шаги как самостоятельная эмпирическая дисциплина.

Однако, невзирая на весь психологизм своего принципиаль­но аметодического философствования, Ницше намечает пути, идя которыми, философы XX века будут психологизм преодо­левать. В работе «К генеалогии морали», созданной как прило­жение к «По ту сторону добра и зла», он применяет подходы, позволяющие дешифрировать и дезавуировать всякого рода вечные истины, показывая, опираясь на историко-культурный материал, что за ними скрываются различные проявления все той же «воли к власти». Нечто похожее мы встречаем в нашем веке в «Археологии знания» М. Фуко.

Возможность и неизбежность генеалогического подхода связана для Ницше с гносеологическим фикционализмом и перспективизмом. Любое наше высказывание о мире, по его мнению, является фикцией, т. к. пытается выразить конкрет­ное (единичное событие, уникальную ситуацию) в абстрактном

231

(связью слов, имеющих общие значения). Истинами мы назы­ваем такие фикции, которые полезны, заблуждениями — такие, которые или никогда не были полезны, или утратили это каче­ство. Полезность высказываний, т. е. их истинность или лож­ность, определяется их связью с волей. Все наше познание на­ходится на службе у воли (перспективизм). Те высказывания, которые способствуют усилению воли к власти, и являются по­лезными, т. е. истинными.

Работы Ницше, привлекающие своим блестящим стилем, точностью фраз, выражающих почти всегда оригинальную мысль, и отталкивающие апологией силы и инстинкта власти, оказали громадное влияние на европейскую философию и ли­тературу. С одной стороны, его произведения вызвали всплеск как упаднического нигилизма, обернувшегося эстетизмом и культом наслаждения, так и безудержного активизма, направ­ленного на создание (воспитание) новых людей с новыми жиз­ненными ценностями. Сам Ницше за такие интерпретации сво­его учения ответственности, конечно, не несет. С другой сторо­ны, он, как всякий подлинный философ, учит инакомыслию, т. е. учит мыслить самостоятельно, учит ставить новые вопро­сы. В конечном итоге большего от философа требовать нельзя.