Глава 5, Иррационалистическая философия XIX в.

§1. А. Шопенгауэр

В первой половине XIX века развитие Европы шло, в целом, по восходящей линии. Природа покорялась человеку. Наука уве­ренно раздвигала границы познания. Феодальная раздроблен­ность хозяйства, вековая отсталость в экономической и полити­ческой жизни наконец-то отступали перед уверенной поступью цивилизации. Все это вселяло уверенность в разумность мира и подтверждало, казалось бы, правоту рационализма.

Система европейского рационализма складывалась, уже знаем мы, на путях изучения мышления и вычленения действия законов его. Философский рационализм — от Бэкона до Геге­ля — искал законы «чистого разума», т. е. разума, очищенного от заблуждения и способного изменит жизнь людей по своим законам. Считалось, что принципы разума могут лечь в основу морали, политики, свободы, что на принципах разума следует строить совершенное государство. Историю также следует по­нимать с точки зрения разумности, рациональности. «Все дей­ствительное — разумно, все разумное — действительно», — говорил Гегель.

Но каждый свет отбрасывает тень. И нет прогресса без ре­гресса, как нет здоровья без болезни, а все живое обречено на смерть. Опыт истории все больше и больше свидетельствовал так же и о том, что слепой инстинкт, воля к жизни и воля к власти нередко перевешивают доводы рассудка. Уже француз­ская революция 1789—1793 гг. явила миру страшные парадок-

218

сы, злоключения исторического разума. Революция, подготов­ленная на идеях Просвещения, родила бессмысленный террор, развязанный теми, кто взялся перестраивать жизнь чуть ли не всей Европы на «принципах разума», кто даже объявил культ разума как путеводителя во всех человеческих поступках и дей­ствиях. Возникал и другой вопрос: а нужна ли массам истина? Не живут ли массы скорее мифами и иллюзиями, стереотипа­ми, чем разумом, требующим всегда критического подхода к жизни, к действительности? И дело не только в том, что мас­совое сознание мифологично. Но еще и в том, что развитие науки и техники стало приносить уже не только сладкие пло­ды. Оно не только облегчало жизнь людей, но и служило си­лам зла, несло угрозу самой жизни человека. В самой филосо­фии после Канта (с его «Критикой чистого разума») принципы, рационализма стали переосмысливаться.

Именно в такой ситуации и вырастает философия Артура Шопенгауэра (1788—1860) — немецкого мыслителя, осново­положника современного европейского иррационализма, противопоставившего систему своих взглядов прежде всего рационализму, панлогизму Гегеля. Для Шопенгауэра в основе мира лежит Воля, подчиняющая себе и интеллект. Воля рас­крывает себя на различных ступенях объективации — начиная от элементарных сил притяжения и отталкивания вплоть до выс­ших форм органической жизни, представленной человеком. На определенной ступени развития в качестве вспомогательного орудия действия возникает познание и вместе с ним мир как представление с присущими ему формами: соотносительными субъектом и объектом, пространством, временем, множествен­ностью и причинностью; мир, который до сих пор был только волей, становится теперь объектом для познающего субъекта, или представлением. Как вещь в себе и основа всякого явления воля свободна; наоборот, все, что относится к явлению, есть, с одной стороны, причина, с другой — следствие. А это значит, что вся совокупность явлений природы (в том числе эмпири­ческий человек) подчинена необходимости. Для человека воз­можен выбор решений, и эта возможность делает человека аре­ной борьбы мотивов, на которые в соответствии со своим ха­рактером каждая личность реагирует всегда закономерно и не­обходимо.

В 1818 году в 30-летнем возрасте Шопенгауэр завершил

219

первый том своего основного труда — «Мир как воля и пред­ставление» (второй том вышел в 1844 году). Затем, до конца жизни, философ углублял и расширял идеи своего главного произведения. Шопенгауэр — пессимист. Тема страдания, сле­пой судьбы и смерти издавна стала одной из основных, веду­щих тем восточной (прежде всего индийской, буддистской) фи- -лософии.

Человек, пишет Шопенгауэр, — «метафизическое» суще­ство: потребность к философствованию глубоко заложена в его природе. Как и Аристотель, Шопенгауэр считает, что склонность к философии состоит прежде всего в способности человека удив­ляться обычному и повседневному. Ученые-естественники (фи­зики, химики и пр.) удивляются только исключительным и ред­ким (частным) явлениям, стремясь свести их к явлениям более известным. Философ же удивляется самому Бытию как тако­вому. Но наиболее сильным толчком к философскому размыш­лению является столкновение человека, переживание им стра­даний и горестей мира. Философствование требует мужества: оно неминуемо заставляет нас принять самую главную истину. А она в том, что жизнь — это мишура, «плесень» на нашей пла­нете, что все мы умрем. Поскольку мир неразумен и бессмыс­лен, жизнь ничего, кроме страданий, принести нам не может. И чем раньше мы поймем это, тем лучше.

Насколько воля сильней интеллекта — об этом можно су­дить по собственным поступкам: в массе своей они продикто­ваны не доводами разума, а инстинктом и желаниями, даже если заранее известно, что они принесут нам больше неприят­ностей, чем пользы. Сильнейший инстинкт жизни — половая любовь, то есть продолжение рода, а в действительности — вос­производство новых поколений для мук, страданий и немину­емой гибели.

Бессмертие души (как и другие догматы христианства) Шопенгауэр отрицал. Господство мирового Зла не совместимо, считал философ, с верой в бога. Надеятьсячеловек может только на себя: у него есть единственный достойный выход — преодо­леть, погасить «волю к жизни», отказаться, от ее ложных со­блазнов. Идеал Шопенгауэра (как и идеал духовно близкого ему буддизма) — нирвана, неприятие мира. Выход из состояния аб­сурда — перестать участвовать в нем. Космический пессимизм Шопенгауэра не заслоняет его большой несомненной заслуги:

220

философ открывает новый, неведомый ранее для науки и фи­лософии мир — мир бессознательного, став, тем самым, не столь уж отдаленным предшественником целой большой на­уки о бессознательном в психологии, психиатрии, философии, культурологии XX века (3. Фрейд, К. Юнг и др.).Несомненно влияние Шопенгауэра и на такие более поздние направления мысли, как экзистенциализм и «философия жизни».