3. Международное право, межгосударственные отношения и всемирная история 89

формийского мира: «Французская Республика так же не нуждается в признании, как не нуждается в нем солнце»³¹⁷[11] .

Суверенность государства проявляется, в частности, в их договорах между собой, которые представляют собой момент согласования и совпадения их взаимного самостоятельного волеизъявления. «Принцип международного права как всеобщего, которое в себе и для себя должно быть значимым в отношениях между государствами, – отмечает Гегель, – состоит, в отличие от особенного содержания позитивных договоров, в том, что договоры, на которых основаны обязательства государств по отношению друг к другу, должны выполняться»³¹⁸[12].

Но это опять-таки точка зрения долженствования, а не действительности (в гегелевском их различении), и реальное межгосударственное состояние представляет собой пеструю смену положений, соответствующих договорам или нарушающих и упраздняющих их.

Во взаимоотношениях государств, подчеркивает Гегель, нет никакой власти, которая решала бы, что именно есть само по себе правое, и осуществляла бы такое решение. Отсутствие надгосударственных сил и властей, которые гарантировали бы действительность-международного права, делает последнее лишь долженствованием. Нет судьи над государствами, и, следовательно, нет возвышающегося над ними действительного права. Разного рода третейские судьи и посредники между государствами появляются в согласии с их особенными суверенными волями, т.е. отражают лишь случайность согласия государств. Спор между государствами, если их суверенные воли не приходят к согласию, подчеркивает Гегель, может быть решен лишь войной. С этих позиций Гегель критикует кантовское представление о вечном мире, поддерживаемом союзом государств, который улаживает межгосударственные споры, устраняет недоразумения и делает невозможным их решение посредством войны.

В основе расхождений взглядов Канта и Гегеля на войну и вечный мир лежит принципиальное различие их философских позиций. Этим различием, в частности, обусловлена различная трактовка смысла и значения морального подхода к действительности. Как Кант, так и Гегель одинаково исходят из того, что в своих современных взаимоотношениях государства находятся в естественном состоянии. Но к существующему положению дел Кант подходит с точки зрения должного (морального долженствования), тогда как для Гегеля задача философии состоит не в выставлении того или иного идеала, а в познании

90 Глава 4. Сфера нравственности

разума и внутренней необходимости того, что есть. Поэтому и в вопросе о войне и мире кантовский подход является хотя и критичным (по отношению к существующему положению дел), но морализирующим, а гегелевский подход – примиренческим и соглашательским, но в то же время более адекватным диалектике наличной действительности и более реалистичным.

Кантовскую идею морального долженствования Гегель считал формальной и бессодержательной. В произвольную кантовскую конструкцию, по мысли Гегеля, можно вложить любое содержание. Так, практическая реализация кантовской идеи о союзе государств, призванном улаживать споры между государствами, предстала, по мнению Гегеля, в Священном союзе, который «имел намерение стать чем-то вроде подобного института»³¹⁹[13]. Конечно, прогрессивный гуманистический идеал Канта о союзе мира весьма далек от консервативно-охранительного Священного союза, и Гегель, сам критически настроенный к этому учреждению, хорошо понимал различие между ними. Но мысль Гегеля состоит в том, что в реальных условиях жизни и борьбы наличных государств так называемые моральные идеалы неизбежно должны выродиться и подчиниться практическому соотношению сил соперничающих и борющихся государств.

Кроме того, всякая индивидуальная целостность (в том числе государство и прочный союз государств), согласно гегелевской диалектике, необходимо предполагает свою противоположность и отрицательное отношение к ней. Без этого невозможно само обособление индивидуальности. «Поэтому, – отмечает Гегель, – если известное число государств и сольется в одну семью, то этот союз в качестве индивидуальности должен будет сотворить противоположность и породить врага»³²⁰[14]. Таким образом, путь к вечному миру оказывается в порочном кругу вражды и войны: вражда отдельных государств заменяется враждой союзов государств.

Организация союза государств, постепенно охватывающего все государства и таким путем приводящего к вечному миру, – выполнимая идея. Так считал Кант. И усилия современного мирового сообщества развиваются в этом направлении.

Согласие государств – лишь временное и случайное явление, поэтому вечный мир невозможен. Такова позиция Гегеля. И сегодня вечный мир остается далекой мечтой.