78 Глава 4. Сфера нравственности

монархия, но не конституционная) также должна быть «индивидуальная вершина», ибо «всякое действие и всякая действительность имеют свое начало и осуществление в решающем единстве вождя»²⁶⁵[13]. Но в этих формах те или иные лица оказывались на вершине государства случайным образом и играли подчиненную роль, поэтому для принятия последнего решения (т.е. реализации монархического момента) они обращались к оракулам, гаданию и т.п. Конституционно-монархическое «я хочу»²⁶⁶[14] Гегель делает основным критерием великого различия между новым и старым миром.

В то же время он стремится преодолеть впечатление произвола, исходящее от его трактовки монархической власти, и указывает на связанность монарха моментами совещания и законодательства. «Если конституция действенна, то ему, – пишет Гегель о монархе, – часто остается лишь поставить свое имя. Но это имя важно; это – вершина, за пределы которой нельзя выйти»²⁶⁷[15]. В благоустроенной и развитой монархии вся объективная сторона дела определяется законами, а монарху остается лишь присоединить к этому свое субъективное «я хочу».

Особенность характера монарха, его образование и т.п. не имеют существенного значения при совершенной организации. Он должен сказать последнее «да» и поставить точку над i. Монархи, признает Гегель, как раз не отличаются телесной силой или умом, однако миллионы людей дают им править собой. В этом человеческом повиновении сказывается, по Гегелю, внутренняя сила идеи. Расходясь со старой идеей философа на троне, Гегель предпочитает ей философское обоснование трона.

Гегель, опираясь на диалектику перехода от понятия чистого самоопределения в непосредственность бытия, конструирует наследственную монархическую власть. Величество монарха как раз и состоит, согласно Гегелю, в безусловности его власти – как по природному началу ее происхождения, так и по окончательному характеру ее решений.

Публичная свобода вообще и наследственность престола рассматриваются Гегелем как абсолютно взаимосвязанные и взаимные гарантии.

Из суверенитета наследственного монарха Гегель выводит его право помилования преступников, право назначать и увольнять высших чиновников правительственной власти, прерогативы монарха в области законодательной власти. Обладая правом последнего решения, монарх в то же время, по конструкции Гегеля, стоит выше всякой ответствен-

2. Конституционная монархия как разумное государство 79

ности за действия правительства; эту ответственность могут нести лишь чиновники правительственной власти.

Правительственная власть определяется Гегелем как «власть подводить особенные сферы и отдельные случаи под всеобщее»²⁶⁸[16]. Задача правительственной власти, куда Гегель включает также судебную и полицейскую власти, – выполнение и применение решений монарха, поддержание существующих законов и учреждений. Правительственная власть имеет дело, по мысли Гегеля, с применением всеобщих положений к особенным и единичным случаям.

Существенный момент в деятельности правительственной власти – сочетание всеобщих интересов государства и интересов особенных сфер (корпораций, общин, промыслов, сословий и т.п.). В государственной поддержке особых правомерных интересов корпораций и других сфер гражданского общества Гегель даже усматривает «тайну патриотизма граждан»²⁶⁹[17].

Отмечая односторонность и недостаточность централизации власти, Гегель обращает внимание на необходимость разумной организации нижних звеньев власти – на том уровне, где власть сталкивается с конкретной жизнью гражданского общества, с корпорациями, общинами и иными особыми сферами.

Центральное место в гегелевском учении о правительственной власти занимают его взгляды на бюрократию. Члены правительства и государственные чиновники представляют собой, по характеристике Гегеля, главную составную часть среднего сословия. В этом сословии сосредоточены государственное сознание и образованность. Оно является главной опорой государства в отношении законности и интеллектуальности. Государства, где нет такого сословия, еще недостаточно развиты. К их числу Гегель резонно относит и тогдашнюю Россию, «в которой есть крепостная масса и та, которая правит»²⁷⁰[18].

Среднее сословие, по мысли Гегеля, может образоваться лишь в условиях, где, наряду с чиновничьим миром, имеются также сравнительно независимые и обладающие определенными правами особенные сферы и круги, которые успешно противостоят произволу чиновников. «Действование согласно всеобщему праву и привычка к такому действованию, – замечает Гегель, – следствие противоположности, которую образуют эти для себя самостоятельные круги»²⁷¹[19].