3. Реинтерпретации гегелевской философии права и «реабилитация» Гегеля 297

личности У Гегеля же определяющее значение имеет целое, государство. Так, свобода совести индивида не выводит его, по Гегелю, из-под безусловной власти государства и не делает его автономным от государства: истина морали, совести и т.п. дана в законах, в политике государства, в нравственности. Поэтому правила нравственной жизни целого безусловно доминируют, по Гегелю, над моральными усмотрениями, мнениями и совестью индивида.

Подход Люббе в общем, как это ясно видно из его понимания целей и задач интерпретации политического учения Гегеля, направлен на «легитимацию»¹²⁷¹[51] стандартов современного буржуазного общества и государства в свете гегелевского авторитета.

Также и в интерпретации Б. Лакебринка гегелевская философия права предстает как выражение концепции свободы. О признании исторической роли Французской революции и реализации в гегелевской политической философии христианской идеи свободы пишет К. Левит. В названных и других работах К. Левита и Б. Лакебринка, а также в интерпретациях Г. Засса, Г. Рормозера, К. Швейтцера и др. гегелевская концепция свободы берется под защиту как продолжение и выражение европейских традиций, протестантско-христианских представлений о свободе.

Рассматривая учение Гегеля в контексте «европейской идеи свободы», Б Лакебринк считает, что гегелевская философия исходит из «логических и фундаментально-онтологических предпосылок» европейского понимания свободы (признание «субъективной или моральной свободы») и объективирует в формах социально-политической жизни «свободу как теологический принцип».

В «теологической ориентированности» освещает взгляды Гегеля также и К Швейтцер. Гегель, по его оценке, не был «реакционером или государственным абсолютистом» и даже не был идеалистом; он был «верующим реалистом» и лютеранином⁵. Со ссылкой на гегелев-

Глава 3. Интерпретации гегелевской философии права в XX в. 298

ское одобрение реформации Лютера Швейтцер характеризует гегелевское учение как реализацию «основ честной, христиански понятой свободы»¹²⁷²[52].

С позиций «теологических основ» учения о государстве гегелевскую концепцию свободы и государства, государство как «шествие бога в мире» и «актуализацию дела бога» одобряет Г Рормозер¹²⁷³[53]. Такой подход, подчеркивал Рормозер, актуален и для современности, поскольку только субъект, находящийся в религиозных отношениях с государством, видит в нем свою сущность¹²⁷⁴[54].

«Принцип протестантизма, – пишет другой интерпретатор гегелевского учения Г. Засс, – является для Гегеля ключом к развитию эмансипации свободы»¹²⁷⁵[55]. Протестантскому принципу примирения совести и мира, теории и практики противостоит, по Зассу, односторонность «католического принципа», приведшего к реализации лишь «практически политической стороны эмансипирующей свободы» в ходе Французской революции¹²⁷⁶[56]. Оправдывая с этих позиций отрицательные суждения Гегеля о Французской революции и ее результатах, Засс видит в «Философии права» «прежде всего критику свободы как непрагматического произвола»¹²⁷⁷[57]. Под «произволом» Засс имеет в виду раскритикованные Гегелем радикальные аспекты Французской революции и оппозиционные действия участников немецкого буршеншаф-та. Гегелевская философия права предстает в оценке Засса, таким образом, как «критика, в которой теория прагматически опосредована с практикой»; Гегелем тем самым обоснован и объективирован «всемирно-исторический принцип» прагматической «эмансипации свободы»¹²⁷⁸[58]. Отсюда, заключает Засс, и критичность Гегеля по отношению к Прусскому государству.

Защита идей гегелевской философии права представлена и в работах Г Мюллера, М. Риделя, В. Майхофера и др.

Борясь на свой манер против критических «легенд о Гегеле», Мюллер берет под защиту гегелевскую критику абстрактного равенства и абстрактной свободы и солидаризируется с его идеей органического