282 Глава 3. Интерпретации гегелевской философии права в XX в.

или, вернее, действует вместо закона, тогда как суверенитет, напротив, составляет в правовом, конституционном состоянии момент идеальности особенных сфер и функций и означает, что подобная сфера не есть нечто независимое, самостоятельное в своих целях и способах действия и лишь в себя углубляющееся, а зависима в этих целях и способах действия от определяющей ее цели целого (к которому в общем применяют неопределенное выражение благо государства)»¹¹⁵⁴[64].

В целом вся гегелевская конструкция правового государства прямо и однозначно направлена против произвола, бесправия и вообще всех внеправовых форм применения силы со стороны частных лиц, политических объединений и властных институтов. Гегелевский этатизм радикально отличается от тоталитаризма, который видит в организованном государстве и правопорядке своих прямых врагов и стремится вообще подменить правовой закон – произвольно-приказным законодательством, государственность – своим особым властно-политическим механизмом, а суверенитет государства – монополией политического господства той или иной партии и клики. И в гегелевском этатизме правомерно видеть не идеологическую подготовку тоталитаризма, а авторитетное философское предупреждение о его опасностях.

Ведь тоталитаризм XX в., рассмотренный с позиций гегелевской философии государства и права, – это антиправовая и антигосударственная форма организации политической власти определенной группы, партии, класса, рецидив механизма насилия деспотического толка, правда, в исторически новых условиях и с новыми возможностями, целями и средствами.

Осмысление гегелевской концепции государства в контексте опыта и знаний XX в. о тоталитаризме позволяет понять враждебную и взаимоисключающую противоположность между государственностью и тоталитаризмом. В этом смысле можно уверенно сказать: этатизм против тоталитаризма¹¹⁵⁵[65].

Отсюда, конечно, вовсе не следует отрицания недостатков гегелевского этатизма (чрезмерное возвышение государства над индивидами и обществом в целом и т.д.). Однако с точки зрения идей правовой государственности существенно отметить как правовую природу гегелевской концепции государства, так и то, что признаваемый этатизмом (как утверждением всеобщего государственного начала) принцип суверенности государства и государственных форм выражения, организации и действия публичной власти является по существу одновременно

3. Реинтерпретации гегелевской философии права и «реабилитация» Гегеля 283

и правовым требованием, необходимым условием для любой концепции и практики господства права и правового государства.

Либерально-демократическая концепция правового государства (в отличие, скажем, от гегелевской недемократической концепции правового государства, исходящей из идеи суверенитета монарха) может быть лишь определенной системой принципов, институтов и норм, выражающей идею народного суверенитета. Именно суверенитет народа – основа и источник государственного суверенитета (как внутреннего, так и внешнего).

Суверенитет либерально-демократического правового государства как формы выражения народного суверенитета – это концентрированное единство полномочий и правомочий, силы и права, распространяющихся на все население и всю территорию страны и определяющих законы и публично-политический порядок общественной жизни. Государственный суверенитет означает верховенство, независимость, полноту, всеобщность и исключительность власти государства, т.е. государственно-организованной формы политической власти. Государственность – это не голая монополия силы и насилия в общественной жизни, а определенная (а именно – правовая) форма (система и порядок) организации и применения этой силы и насилия, в рамках и на основе правового закона.

¹¹⁵⁶[1] См.: Popper К. R. The Open Society and its Enemies. Vol. II. The High Tide of Prophecy Hegel, Marx and the Aftermath London, 1957. P. 1.

¹¹⁵⁷[2] Ibid. P. 30.

¹¹⁵⁸[3] Ibid

¹¹⁵⁹[4] Ibid. P. 61.

¹¹⁶⁰[5] Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 747.

¹¹⁶¹[6] Там же С. 754

¹¹⁶²[7] Там же С. 760

¹¹⁶³[8] Там же С. 757-758

¹¹⁶⁴[9] Там же. С. 760.

¹¹⁶⁵[10] Cassirer E. The Myth of the State. New Haven, 1946. P. 267. Правда, Кассирер все же проводит различие между учением Гегеля и тоталитарной идеологией, признавая, что государство у Гегеля – не грубая физическая сила и что над гегелевским государством как объективным духом возвышается абсолютный дух.

¹¹⁶⁶[11] Dahrendorf R. Demokrdtie in Deutschiand. Miinchen, 1966. S. 225.

¹¹⁶⁷[12] Ibid. S. 232.

¹¹⁶⁸[13] Ibid. S. 230, 231, 234, 237. Отвергая иронизирование и высмеивание гегелевских мыслей, Дарендорф называет идею Гегеля о субстанциальности и разумности государства (§ 258 «Философии права») «немецким тезисом», дающим ключ ко многим аспектам немецкой общественной жизни (ibid. S. 228).

¹¹⁶⁹[14] См.: Trains D.C. A Philosopher Reconsidered // A Hegel Symposium. Austin, 1962. P. 4.

¹¹⁷⁰[15] Friedrich CJ. The Power of Negation: Hegel's Dialectic and Totalitarian Ideology // A Hegel Symposium. P. 13.

¹¹⁷¹[16] Ibid. P. 25.

¹¹⁷²[17] Ibid. P. 26.

¹¹⁷³[18] Hook S. Hegel and the Perspective of Liberalism // A Hegel Symposium. P. 51–52, 55.

¹¹⁷⁴[19] Ibid. P. 33.

¹¹⁷⁵[20] Ibid. P. 62.

¹¹⁷⁶[21] См.: Pelczynski A. Introduction // Hegel's Political Writings. Trans. by T.M.Knox. London, 1964; см. также: Hegel's Political Philosophy problems and perspectives. Ed. by Z.A.Pelczynski. Cambridge, 1971. P. 1-29, 230-241.

¹¹⁷⁷[22] Hook S. Hegel Rehabilitated? // Encounter. January 1965. Vol. XXIV. № 1. P. 57.

¹¹⁷⁸[23] Fetscher I. Karl Marx und der Marxismus. Von der Philosophic des Proletariats zur proletarischen Weltanschauung. Miinchen, 1967. S. 48. Ранее подход Фетчера к Гегелю был в значительной мере иным. Так, в 1970 г. в предисловии к своей диссертации двадцатилетней давности, он писал о своем отходе от прежнего «апологетическою тона», «о большом скепсисе и дистанции по отношению к Гегелю» в настоящее время. – FetscherI. Hegels Lehre vom Menschen. Stuttgart – Bad Cannstatt, 1970. S. 13, 15.

¹¹⁷⁹[24] Bauer F. Die Wurzeln faschistischen und national-sozialistischen Handelns. Frankfurt/Main, 1965. S. 23.

¹¹⁸⁰[25] Kelsen H. The Political Theory of Bolschevism. A Critical Analysis. Berkelly – Los Angeles, 1948. P. 9, 14.

¹¹⁸¹[26] Aron R. Sociologic des societe industrielles. Esquise d'une theorie regimes politiques. Paris, 1964. P. 179, 143, 167.

¹¹⁸²[27] См.: Еrmakora F. Allgemeine Staatslehre, I Berlin, 1970. S. 151.

¹¹⁸³[28] Ibid. S. 152.

¹¹⁸⁴[29] E. Topitsch. Op. cit.

¹¹⁸⁵[30] Ibid. S. 10.

¹¹⁸⁶[31] Ibid. S. 54.

¹¹⁸⁷[32] Ibid S. 96

¹¹⁸⁸[33] См.:Acham K Modellem und von Hegels Sozialphilosophie// Archivfiir Rechts-und Sozialphilosophie 1968 Vol LIV/3 J. 389, 401.

¹¹⁸⁹[34] См.: Hommes J Krise der Freiheit Hegel, Marx, Heidegger Regensburg, 1958 S 8 Учения Гегеля и Маркса Гоммес сближал с онтологией Хайдеггера, для которого действительно «субъект бессилен, бытие – всесильно» – См.: Чачоян Г. О. О проблеме «бытия» и «ничто» в философии. М., Хайдеггера // Материалы четвертой республиканской научной конференции. Ереван, 1971. С. 181.

¹¹⁹⁰[35] Ibid S. 8

¹¹⁹¹[36] Ibid S. 276

¹¹⁹²[37] Ibid S. 263, 268

¹¹⁹³[38] Ibid S. 111

¹¹⁹⁴[39] Ibid S. 8, 122, 135

¹¹⁹⁵[40] Ibid S. 137,138, 140

¹¹⁹⁶[41] См.: Schmidt H. Verheissung und Schrecken der Freiheit Stuttgart – Berlin, 1964. S. 249-250

¹¹⁹⁷[42] Ibid S. 246

¹¹⁹⁸[43] Ibid S. 261

¹¹⁹⁹[44] Ibid S. 246, 261

¹²⁰⁰[45] См.: Sabburger Zeitschrift far Philosophic. 1957. № 1. S. 82.

¹²⁰¹[46] Theimer W. Geschichte der politischen Ideen. Bern – Munchen, 1959. S. 204, 305.

¹²⁰²[47] Ibid. S. 211.

¹²⁰³[48] Ibid. S. 204, 212.

¹²⁰⁴[49] Ibid. S. 228, 454.

¹²⁰⁵[50] Ibid. S. 453. Само употребление понятия «тоталитет» применительно к фашистской политической системе, по Таймеру, восходит к Муссолини.

¹²⁰⁶[51] Ibid. S. 453.

¹²⁰⁷[52] Edlin G. Op. cit. S. 40.

¹²⁰⁸[53] В свете подобных интерпретаций взглядов Гегеля любопытно, что Перьую мировую войну Д. Гарм рассматривал как войну между кантиански вымуштрованной срединной Европой и гегелевски ориентированными державами-союзницами. В разгар Второй мировой войны Г. Голборн в своей «Интерпретации истории» (1943) задавался вопросом, не является ли война между Германией и СССР борьбой между правым и левым крылом гегелевской школы (См.: Beyer W. Hegel-Bilder. Berlin, 1970. S. 167). В том же духе, но уже с намеком на третью мировую войну, В. Таймер в конце 50-х гг. писал, что «гигантские армии на Востоке Европы готовы идти на смерть за религию гегелевской диалектики» (Theimer W., Op. cit. S. 204).

¹²⁰⁹[54] Применительно к позиции упомянутого Э. Топича следует сделать следующую оговорку. Расценивая взгляды Гегеля на войну в качестве «метафизического обоснования» борьбы за власть между государствами, он вместе с тем отмечает, что «война для Гегеля не тотальна и не абсолютна». – Topitsch E. Op. cit. S. 44.

¹²¹⁰[55] Фон-Клаузевиц К. Война (теория стратегии). Т. I. СПб., 1902. С. XIX, 19.

¹²¹¹[56] Там же. С. 1.

¹²¹²[57] Там же. С. 4.

¹²¹³[58] См.: Рассел Б. Указ. соч. С. 757.

¹²¹⁴[59] Hommes J. Op. cit. S. 120.

¹²¹⁵[60] См., например Ницше Ф. Полн. собр. соч. Т. I. М., 1912. С. 273-274, Т. II. М., 1909. С 35, 152-154, 206-207, 314, IX М., 1910. С. 61, 177.

¹²¹⁶[61] См.: Ницше Ф. Так говорил Заратустра. СПб., 1903. С. 64–67.

¹²¹⁷[62] Гегель. Философия права. С. 306.

¹²¹⁸[63] Там же. С. 309.

¹²¹⁹[64] Там же. С. 318.

¹²²⁰[65] Подробнее см.: Нерсесянц B.C. Гегелевская диалектика права: этатизм против тоталитаризма // Вопросы философии. 1975. № 11.