242 Глава 2. Отношение к философии права Гегеля во второй половине XIX в.

ведущей в данную эпоху нации. Гегелю и его последователям Редкий приписывает сведение права к силе. «Такая Гегелева теория войны, – резюмирует он свою оценку, – комбинируется теперь с известной теорией Дарвина о борьбе в природе за существование, так что право силы возвысилось теперь на степень всеобщего закона природы, равно как и истории человечества»⁹²⁷[1].

Хотя ряд гегельянских интерпретаций (особенно в Германии) во второй половине XIX в. давал повод для подобных оценок, однако в целом отождествление Редкиным тех или иных интерпретаций с собственно гегелевскими идеями методологически несостоятельно. Так, по поводу тезиса «сила и есть право» Редкий замечает: «Это совершенно гармонирует с тою общею мыслью Гегеля, что все действительное разумно, как и все разумное действительно. Но таким образом оправдываются всякое неправо, всякая неправда и несправедливость»⁹²⁸[2]. Столь прямолинейный подход, кстати, весьма типичный для тогдашних и последующих либеральных критиков Гегеля, весьма упрощает существо гегелевской философии права и сводит ее к философии силы. Тем самым – вольно или невольно – игнорируются многие принципиально важные аспекты гегелевского учения, не укладывающиеся в подобные схемы.

Идеи гегелевской философии права оказали определенное влияние и на взгляды известного русского исследователя государственного права А.Д. Градовского⁹²⁹[3]. Он не был гегельянцем, но его теоретические представления о месте и роли государства в обеспечении исторического прогресса, о государственно-организованной форме выступления различных народов на арене всемирной истории, его стремление дополнить историческое освещение проблем государства, права, политики, нравственности, свободы и т.п. философским постижением лежащих в их основе идей и понятий, критическое отношение к революционным теориям, ко всякого рода абстракциям, социально-политическим и государственно-правовым утопиям, попытки «разумного» примирения преобразовательных и охранительных начал общественной и политической жизни – эти и схожие положения Градовского в известной мере питались из гегелевского источника. Показательно в этом плане, в частности, то обстоятельство, что в докторской диссертации Градовский. обосновывая методологию своего анализа и подчеркивая недостаточ-

2. Россия 243

ность простого исторического освещения государственно-правовых институтов, прямо ссылается на Гегеля и его методологическое положение об идее как единстве понятия и действительности⁹³⁰[4].

Изложению гегелевской философии права посвящена приуроченная к 100-летию со дня рождения философа большая статья Градовского «Политическая философия Гегеля»⁹³¹[5]. Написанная с целью дать русскому читателю возможно полное представление о системе политико-правового учения Гегеля (Градовский намеревался в том же духе осветить взгляды Канта, Фихте, Конта и других мыслителей) и лишенная прямых оценок излагаемых взглядов, статья Градовского вместе с тем выгодно отличается большой научной культурой и компетентностью автора.

Не солидаризируясь прямо с положениями гегелевской философии права и предоставляя самому читателю делать выводы, Градовский, однако, весьма последовательно раскрывает существо расхождения гегелевской философии права и государства как со взглядами Платона, так и с концепциями нового времени – с доктринами рационально-индивидуалистической философии и исторической школы права.

Профессор Московского университета, крупный русский теоретик государства и права, историк и философ, один из основоположников так называемой юридической (государственной) школы в русской историографии, Б.Н. Чичерин – одна из наиболее значительных фигур русского гегельянства. Широкую известность получили его многотомный труд «История политических учений» (1869–1902) и «Философия права» (1900).

Будучи в значительной мере близок гегельянским позициям, Чичерин предпринял попытку совершенствования философии объективного идеализма и свою концепцию называл универсализмом (рационализм и реализм у него соединяются в универсализм).

В отличие от Гегеля Чичерин подчеркивает самостоятельный по отношению к нравственности характер права. Рядом с позитивным правом, по Чичерину, в качестве общих норм разума существует и естественное право.

Основными ступенями человеческого общежития являются, по Чичерину, семья, церковь и гражданское общество, государство. Своего высшего единства элементы человеческого общежития достигают в государстве, однако они самостоятельны и не «снимаются» в гегелевском