222 Глава I. От младогегельянства до коммунизма

шие же круги доверяют верхам во всем, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение»⁷⁷²[8]. При господстве бюрократии государственные задачи превращаются в канцелярские, а канцелярские задачи выдаются за государственные. «Превращение государственных дел о должности, – пишет Маркс, – имеет своей предпосылкой отрыв государства от общества»⁷⁷³[9].

Значительное место в рукописи Маркс уделяет анализу и критике гегелевской концепции законодательной власти.

Государственный строй представляет собой, по мысли Гегеля, предпосылку для законодательной власти и поэтому не может непосредственно определяться законодательной властью. С другой стороны, прогресс в законодательной и правительственной деятельности оказывает влияние на дальнейшее развитие государственного строя.

Отвергая гегелевский подход к рассматриваемой проблеме, К. Маркс отмечает, что Гегелю не удалось разрешить коллизию. Новое государство вырастает не из постепенных реформ, а из революционной борьбы. «Правда, – замечает Маркс, – в целом ряде государств строй менялся таким образом, что постепенно возникали новые потребности, старое подвергалось разложению и т.д., но для установления нового государственного строя всегда требовалась настоящая революция»⁷⁷⁴[10]. Защищая идеи суверенитета народа, Маркс отмечает, что законодательная власть должна быть выразительницей народной воли.

Мысли о взаимосцеплении и взаимопроникновении различных государственных властей Гегель использует для обоснования разумности сословного строя. Тем самым, замечает К. Маркс, Гегель приходит в противоречие со своими собственными предпосылками. С одной стороны, он исходит из того, что современное ему состояние как необходимый этап развития идеи характеризуется раздельностью гражданского общества и политического государства; с другой стороны, не желая такой раздельности политической и гражданской жизни, при конструировании законодательной власти он рассматривает гражданские сословия как непосредственно политические сословия. Но именно средним векам, а не современности, подчеркивает К. Маркс, было свойственно тождество сословии гражданского общества и сословии в политическом смысле, так как сословные различия носили непосредственно политический характер.

5. Трактовка Марксом и Энгельсом гегелевского учения 223

Гегелевскую категорию отчуждения в рукописи 1843 г. К. Маркс использует для характеристики отрыва государственных функций от общества и народа.

Ни одна из сторон государственной деятельности не должна быть монополией отдельных привилегированных лиц, так как все государственные дела суть дела всего народа и каждого его члена. «Гражданин государства, – пишет К. Маркс, – в качестве того, кто определяет всеобщее, есть законодатель; в качестве того, кто выносит решения о единичном, кто действительно проявляет волю, он – государь»⁷⁷⁵[11]. Народ является сувереном, и государство есть дело народа.

Специфическое отличие демократии Маркс видит в том, что «политический строй сам по себе не образует здесь государства»⁷⁷⁶[12]. Он дает следующее обоснование отсутствию в демократии государства как организованной политической власти: «В демократии государство, как особый момент, есть только особый момент, как всеобщее же оно есть действительно всеобщее... Французы новейшего времени это поняли так, что в истинной демократии политическое государство исчезает. Это верно постольку, поскольку в демократии политическое государство как таковое, как государственный строй, уже не признается за целое»⁷⁷⁷[13].

В последующем (в произведениях зрелого марксизма) эта идея «исчезновения» государства в условиях «истинной демократии» была трансформирована и развита в учение об «отмирании» государства и права при коммунизме.