7. Гегелевское правопонимание в контексте основных концепций правопонимания 203

«Идея права» не может быть разумной (и оправдывающей разумную действительность), не будучи надлежаще критичной ко всему неразумному, не расходясь критически с неразумной действительностью, не демонстрируя постоянно необходимость «идеи права» в качестве критерия и ориентира для правового смысла и качества эмпирически данного закона и государства. Сущее в качестве разумного (должного) не может не быть должным (разумным) для сущего. Только в таком смысловом пространстве отождествление мышления и бытия, разумного и действительного сохраняет свой рациональный смысл и значение. По гегелевской же концепции правопонимания и философии права в целом получается, что «идея права» одновременно и должна (по логике вещей), и не должна (по логике доктрины) быть долженствованием, обладать смыслом, значением, функцией, статусом и потенциалом должного. Отсюда – непоследовательность и многие внутренние противоречия гегелевской философии права.

Отход Гегеля от юснатурализма был не только без потерь; он не был и полным. Гегелевская концепция правопонимания и философии права остается в ряде принципиальных аспектов под заметным влиянием естественноправовых представлений. Дело не только в том, что Гегель не может обойтись без понятия «естественное право» в качестве основания для перехода (через понятие «философское право») к философской «идее права», т.е. к предмету своей концепции философии права, которая вместе с тем мыслилась как своя (подлинно научная) версия философии естественного права.

Более важно, с точки зрения либертарного формально-юридического правопонимания, то обстоятельство, что Гегель не преодолел такого существенного порока юснатурализма, как смешение права и морали (нравственности).

Об этом свидетельствует уже гегелевская концепция конкретизации понятия права в форме абстрактного права, морали и нравственности (семьи, гражданского общества и государства). Все эти формы (и ступени) самоуглубления идеи свободы являются, по Гегелю, особыми правами. «Моральность, нравственность, государственный интерес, – подчеркивает Гегель, – каждое в отдельности представляет собой особое прав, так как в каждой из этих форм есть определение и наличное бытие свободы. Коллизия между ними может произойти лишь постольку, поскольку все они находятся на одной и той же линии и являются правом; если бы моральная точка зрения духа не была также правом, свободой в одной из ее форм, она вообще не могла бы вступить в коллизию с правом личности или с каким-либо другим правом, потому что такое право содержит в себе понятие свободы, высшее

204 Глава 2. Гегелевская философия права в развитии основных типов правопонимания

определение духа, по отношению к которому иное есть нечто лишенное субстанции»⁶³⁶[22].

Поясняя свою концепцию множественности этих особых прав, Гегель пишет: «Говоря здесь о праве, мы имеем в виду не только гражданское право, которое обычно под этим понимают, но также и моральность, нравственность и всемирную историю, которые также сюда относятся, так как понятие объединяет мысли согласно истине»⁶³⁷[23].

Для гегелевского правопонимания весьма существенно и то, что все эти «особые права» находятся в иерархической соподчиненности: более конкретное право – это более высокое право – в соответствии с логикой диалектического движения понятия права от абстрактных форм права к более конкретным формам (от абстрактного права к морали и нравственности). По поводу коллизии между «особыми правами» Гегель замечает: «Но в коллизии содержится и другой момент, а именно что все эти формы права ограничены и, следовательно, подчинены друг другу; только право мирового духа есть неограниченно абсолютное»⁶³⁸[24].

Приоритет более конкретного права по отношению к более абстрактному праву Гегель обосновывает так: «По сравнению с более формальным, т.е. более абстрактным и поэтому более ограниченным, правом та сфера и ступень духа, на которой он довел в себе до определенности и действительности содержащиеся в его идее дальнейшие моменты, имеет в качестве более конкретной в себе, более богатой и истинно всеобщей и более высокое право»⁶³⁹[25].

Причем абстрактное право и мораль, по Гегелю, «суть абстракции, истина которых есть нравственность⁶⁴⁰[26]. Это означает, что право нравственности выше абстрактного права и морали. В самой нравственности (т.е. в сфере семьи, гражданского общества и государства) наивысшим правом обладает государство как подлинная действительность нравственной идеи. «Но государство, – подчеркивает Гегель, – есть лишь третье – нравственность, дух, где происходит необычайное объединение самостоятельности индивидуальности и всеобщей субстанциальности. Поэтому право государства выше других ступеней: это свобода в ее самом конкретном образе, подчиненная лишь высшей абсолютной истине мирового духа»⁶⁴¹[27].