7. Гегелевское правопонимание в контексте основных концепций правопонимания 199

абстрактное право, по Н. Калере, не обладает нормативным характером⁶²⁶[12]. Такие же или схожие взгляды разделяют и некоторые другие исследователи⁶²⁷[13].

Нам представляется такой подход неправомерным, поскольку так называемый природный момент абстрактного права является моментом понятия, а потому – мнимо природен, поскольку относится не к природе, а к духу. Абстрактное право – понятие, а потому из него уже с самого начала исключены естественноприродная стихийность и спонтанность.

Различение Гегелем естественного и позитивного права вовсе не означает, будто гегелевская философия права (в целом или в отдельных своих частях) разработана именно в духе юснатурализма, в виде системы естественного права. Само по себе признание естественного права еще не дает естественноправовой теории, точно так же, как признание позитивного права вовсе не означает еще юридического позитивизма⁶²⁸[14].

Существенное своеобразие гегелевской концепции правопонимания и всей его философии права состоит в том, что, хотя Гегель и признает основой принцип естественноправовых воззрений – различение естественного и позитивного права, однако он, отождествляя «естественное право» с «философским правом», существенно отходит от естественноправового смысла такого различения (от противопоставления естественного права праву позитивному и т.д.) и придает этому различению качественно новый, а именно логико-философский смысл. Вместо традиционного различения естественного и позитивного права речь у Гегеля по существу идет об отличии «права в себе» от позитивного права (как формы конкретизации этого «права в себе»)⁶²⁹[15], т.е. об отличии друг от друга разных ступеней диалектической конкретизации единого понятия права. «Естественное право», признаваемое и трактуемое Гегелем как «философское право», в его философии права представлено в виде «идеи права – понятия права и его осуществления»⁶³⁰[16].

В целом систематическая разработка Гегелем понятия права, развертывающаяся в систему философии права, своим существом направлена на демонстрацию не различий, а единства естественного и пози-

200 Глава 2. Гегелевская философия права в развитии основных типов правопонимания

тивного права. Таким образом, система гегелевской философии права, хотя и содержит в себе естественноправовой принцип, но разработана она в плане не развертывания, а снятия этого принципа и доказательства его мнимости, поскольку речь идет лишь о различных моментах одного понятия. В этом смысле характеристика гегелевской философии права в качестве системы естественного права несостоятельна, поскольку тем самым игнорируется специфика как гегелевской системы, так и естественноправового подхода.

Специфический смысл философии права Гегеля ярко раскрывается именно в его расхождении с естественноправовыми идеями и их критике. Гегель отвергает как фикцию естественное состояние и договорное происхождение государства. С позиций разумной нравственной целостности договор как институт частного права не может быть источником государственного права.

Резко критикует Гегель индивидуализм естественноправовых концепций, которые исходят из первичности не целого (государственного организма, нравственной жизни народа, народного духа), а отдельной личности. За этот индивидуализм он с позиций разумного универсализма критикует не только Гоббса, Руссо, Канта, Фихте, Ф. Шлегеля, но также и Галлера. Гегель видит философскую заслугу Руссо в том, что он в качестве принципа государства выдвинул понятие воли. Но как сам Руссо, так и Фихте понимали эту волю как единичную волю, а всеобщую волю – лишь как общее, возникающее из единичных воль. Основание всеобщей воли государства, таким образом, покоится у Руссо, с точки зрения Гегеля, на произволе и мнении единичных людей⁶³¹[17]. Тем самым, по Гегелю, отвергаются первичность государства перед индивидами, первенство всеобщей воли перед частной волей и ставятся под сомнение божественный авторитет и величине государства. Гегель подчеркивает, что практическая реализация подобных абстрактных представлений о договоре и воле чревата, как показала французская революция, опасными последствиями.

Принципиально неприемлемо, с точки зрения гегелевского тождества мышления и бытия, разумного и действительного, столь характерное для естественноправовых доктрин противопоставление естественного права позитивному, идеального – реальному, должного сущему и