6. Сравнительный анализ основных концепций правопонимания 191

вового учения как учения о справедливости, согласно Кельзену, является этико-политическая функция, т.е. ценностное (морально-политическое) оправдание или осуждение позитивного права. В этой связи Кельзен, отстаивая чистоту правоведения, обоснованно критиковал смешение сторонниками естественноправовых учений права с моралью и иными социальными нормами и их требования о моральности права, нравственном содержании права и т.д.

Однако эти, сами по себе верные, положения сочетаются у Кельзена с традиционными позитивистскими представлениями о том, что «справедливость есть требование морали»⁶¹²[2] и поэтому от позитивного права нельзя требовать, чтобы оно было справедливым, что у права может быть любое произвольное содержание.

В разного рода моральных (нравственных) учениях о праве различение права и закона (позитивного права) подменяется различением морали и закона. И моральный подход к праву в лучшем случае ведет через его моральную трактовку и оценку к моральному обоснованию и оправданию морально «правильного» права, т.е. морального закона (позитивного права).

Между тем ясно, что искомой истиной и целью теоретически развитого юридического правопонимания является именно правовой закон, достижение которого возможно лишь на основе различения права и закона и с учетом специфики различных видов социальных норм.

Отмеченные недостатки естественноправового подхода не отрицают, однако, такие его несомненные заслуги в области правовой теории и практики, как постановка и разработка проблем юридической онтологии, аксиологии и гносеологии, идей свободы и равенства всех людей, смысла естественноправовой справедливости, прирожденных и неотчуждаемых прав человека, концепций господства права, правового государства и т.д.

Для либертарного (формально-юридического) подхода существенное значение имеет различение (несмешение) формального и фактического. Дело в том, что, по логике вещей, только формальное может быть всеобщим, обладать свойством всеобщности, тогда как никакая фактичность (фактическое содержание) не может быть всеобщностью, и всякое фактическое – это, по определению, нечто частное. Поэтому будучи только формальным предметом (специфической формой, особой формальностью), право может обладать качеством всеобщности, быть абстрактно-всеобщей формой отношений и т.д.

192 Глава 2. Гегелевская философия права в развитии основных типов правопонимания

Естественноправовой юридичности (из-за смешения формального и фактического при трактовке естественного права) как раз недостает надлежащей формальности (и всеобщности), а легистской формальности (и всеобщности) – необходимой юридичности (собственно правового начала, правовых свойств).

В рамках либертарного (формально-юридического) подхода – благодаря последовательному различению формального и фактического (фактически-содержательного) – при трактовке права (и правовой формы) преодолевается такой существенный недостаток естественно-правового подхода (который, кстати говоря, верно отмечают и легисты), как смешение права и неправовых явлений, правовой формы и фактического содержания, формального и фактического, формально-правового и фактически-содержательного. Здесь вместе с тем – в отличие от легизма – право (правовая форма) трактуется не как пустая («чистая» в кельзеновском смысле) форма, годная для любого произвольного содержания (нормативного и фактического), а как специфическая форма, обладающая особыми формализованными (формально-содержательными) характеристиками и свойствами, отличающими право от неправа, правовую форму от неправовых форм. Иначе говоря, либертарный формально-юридический подход – это содержательное понимание, определение и толкование права, но оно формально-содержательно (содержательно в плоскости формальных свойств и характеристик, формализованных смыслов и значений), а не фактически-содержательно, т.е. не смешивает правовую форму и фактическое (неправовое) содержание. Право, согласно либертарной трактовке, обладает такими формально-содержательными (но не фактически-содержательными!) свойствами и характеристиками, как формально-всеобщая равная мера, свобода, справедливость. Именно благодаря обладанию этими формально-содержательными характеристиками (компонентами), выражающими смысл принципа формального равенства, форма приобретает свое правовое свойство, свое специфическое качество именно правовой формы, отличной от всякой другой формы, от форм моральных, религиозных или принудительно-приказных (силовых, произвольных) отношений и т.д.

Такая формально-юридически специализированная и квалифицированная форма выражает специфику и существо правового типа отношений и правового способа регуляции. Правовая форма (и право в целом), таким образом, это не просто форма приказа и долженствования, не пустая и всеядная форма, допускающая любое (в том числе – и произвольное) фактическое содержание, как это имеет место у легистов (особенно последовательно – в неопозитивистском «чистом учении о праве» Г. Кельзена), а юридически определенная форма, включающая в