10. Что было дальше? (Февраль 1944 г. – 16 октября 1992 г.)

Положение фашистов ухудшилось: СССР превзошел их по выпуску военной продукции. На каждый фашистский танк приходился выпуск почти двух советских, на

-50-

каждые два фашистских самолета – три советских. Но еще предстояла упорная борьба с сильным врагом.

18 февраля 1944 г. был завершен разгром окруженной Корсунь-Шевченковской группировки фашистов (более 80 тыс. человек). 25 марта 1944 г. войска 2-го Украинского фронта вышли на государственную границу с Румынией и приступили к форсированию р.Прут. К середине апреля советские войска перешли границу на фронте 400 км и освободили часть Румынии.

В марте 1944 г. польские части были развернуты в 1-ю польскую армию (90 тыс.человек), которая находилась в оперативном подчинении 8-й советской армии 1-го Белорусского фронта. 21 июля 1944 г. 1-я польская армия была объединена с партизанской Армией Людовой в единое Войско польское. 26 июля 1944г был сформирован 1-й польский танковый корпус.

Лишь 6 июня 1944 г. началась высадка англо-американских войск в Нормандии (Франция). Против 15 союзных дивизий фашисты располагали лишь 9-ю. Но союзники 1,5 месяца топтались на месте. Лишь 25 июля 1944 г. они перешли в наступление. 25 августа их части вступили в Париж, уже фактически освобожденный силами французского Сопротивления. К середине сентября союзники вышли на границу Германии. При этом Красной Армии противостояли 239 дивизий фашистов, а союзникам – 81 дивизия.

23 июня 1944 г. началась Белорусская операция «Багратион», которая не ставила цель овладения Варшавой, до которой было далеко. Лишь 3 июля 1944 г. был освобожден Минск, а восточнее его была окружена 105-тысячная группировка фашистов, ликвидация которой закончилась 8 июля. К этому времени войска четырех фронтов продвинулись вперед до 280 км.

Успешное развитие операции «Багратион» позволило 1-му Белорусскому фронту начать 18 июля осуществление Люблинско-Брестской операции. Ударная группировка, в составе которой было и Войско Польское, в течение четырех дней разгромила противостоящие силы фашистов и вступила на территорию Польши. К концу июля наши войска подошли к предместью Варшавы – Праге на восточном берегу Вислы, захватив плацдармы на ее западном берегу.

Мощное наступление Красной Армии так отметил Эйзенхауэр в письме американскому послу в Москве Гарриману:

«Я отмечаю продвижение Красной Армии по своей карте… Естественно, я испытываю колоссальный трепет от той силы, с которой они уничтожают вооруженную мощь врага».

Но силы не беспредельны и требовалась передышка.

Между тем, польская буржуазия опять показала свою подлую сущность. Ее эмигрантское правительство в тайне от советского руководства 1 августа 1944 г. начало восстание в Варшаве во главе с Бур-Комаровским, надеясь овладеть столицей раньше Красной Армии. Цель – если восстание удастся, то эмигрантское правительство прилетит в Варшаву и заявит о своей власти на освобожденной территории. Этот расчет строился на том, что мощное наступление Красной Армии не позволит фашистам направить на подавление восстания достаточные силы.

Об этом свидетельствует запись беседы делегации эмигрантского польского правительства во главе с Миколайчиком со Сталиным и Молотовым 3 августа 1944 г.:

-51-

«Миколайчик заявляет, что если бы не Советский Союз, то Польша была бы еще долго под гнетом Германии… Он, Миколайчик, хотел бы обсудить вопрос о совместных действиях против немцев теперь и в дальнейшем… Второй вопрос, который он, Миколайчик, хотел бы обсудить… Это – вопрос о договоре об администрации в Польше. В–третьих, … хотел бы услышать от маршала Сталина, как он смотрит на дело советско-польской границы. Наконец… хотел бы сообщить… что 1 августа польская подпольная армия начала открытую борьбу против немцев в Варшаве и что он, Миколайчик, хотел бы возможно скорее выехать в Варшаву и создать там правительство, которое опиралось бы на четыре партии, представленные в нынешнем польском правительстве в Лондоне, и на польскую рабочую партию, т.е. на коммунистов». (6)

Восстание было поднято в исключительно невыгодной обстановке: советские войска, наступавшие более месяца – с 23 июня 1944 г., не имели в тот момент достаточных сил и средств для овладения Варшавой с ходу через р.Висла. Тем не менее Красная Армия прилагала все усилия, чтобы оказать помощь восставшим. По воздуху забрасывались оружие и боеприпасы. Не прекращались бои на подступах к Варшаве. За август и половину сентября 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты потеряли убитыми и ранеными 289 тыс. солдат и офицеров. Но не смогли прорваться к Варшаве.

После 63-дневной борьбы фашисты подавили восстание, превратив в руины Варшаву. В своих воспоминаниях маршал Рокоссовский так отозвался об этой авантюре после того, как польская буржуазия стала обвинять СССР в нежелании помочь варшавянам:

«Те, кто толкнул варшавян на восстание, не думали о соединении с приближающимися войсками Советского Союза и Польской армии. Они боялись этого. Они думали о другом – захватить в столице власть до прихода в Варшаву советских войск».

А маршал Жуков в книге «Воспоминания и размышления» писал об этом так:

«В конце сентября 1944 г. я вернулся из Болгарии в Ставку. Через несколько дней Верховный поручил мне поехать в район Варшавы… Прежде всего необходимо было выяснить обстановку в самой Варшаве, где немецкое командования с особой жестокостью расправлялось с теми, кто поднял восстание в городе… Было установлено, что командование фронта, командование 1-й армии Войска Польского заранее не были предупреждены Бур-Комаровским о готовящемся восстании. С его стороны не было сделано никаких попыток увязать выступление варшавян с действиями 1-го Белорусского фронта. Командование советских войск узнало о восстание постфактум от местных жителей, перебравшихся через Вислу. Не была предупреждена заранее и Ставка. По заданию Верховного к Бур-Комаровскому были посланы два парашютиста – офицеры для связи и согласования действий, но Бур-Комаровский не пожелал их принять. Чтобы оказать помощь восставшим варшавянам, по заданию командования 1-го Белорусского фронта советские и польские войска переправились через Вислу и захватили в Варшаве набережную. Однако со стороны Бур-Комаровского вновь не было предпринято никаких попыток установить с нами взаимодействие. Примерно через день немцы, подтянув к набережной значительные силы, начали теснить наши части… Мы несли большие потери… не имея возможности овладеть Варшавой, командование фронта решило отвести войска с набережной на свой берег. Я установил, что нашими войсками было сделано все, что было в наших силах, чтобы помочь восставшим, хотя, повторяю, восстание ни в какой степени не было согласовано с советским командованием. Все время – до и после вынужденного отвода наших войск – 1-й Белорусский фронт продолжал оказывать помощь восставшим, сбрасывая с самолетов продовольствие, медикаменты и боеприпасы».

9 августа 1944 г. польская делегация опять беседовала со Сталиным и Молотовым:

-52-

«Миколайчик заявляет, что он хотел бы просить маршала Сталина оказать помощь полякам, борющимся в Варшаве. Тов. Сталин спрашивает, о какой помощи идет речь. Миколайчик отвечает, что речь идет о помощи оружием. Дело в том, что немцы сейчас не так сильны, чтобы выбросить поляков из тех районов Варшавы, которые они занимают. Поляки нуждаются в оружии, чтобы продержаться.

Тов. Сталин заявляет, что все это начинание с восстанием подпольной армии в Варшаве он считает нереальным делом, так как у восставших нет оружия, в то время как немцы только в районе Праги имеют три танковые дивизии, не считая пехоты… Советские войска форсировали Вислу в районе ее слияния с р.Пилицей… Вначале дела шли хорошо, но немцы перебросили в район нашего плацдарма две танковые дивизии. Советские войска, конечно, преодолеют сопротивление немцев и возьмут Варшаву, но это потребует времени…

Миколайчик заявляет, что речь идет о сбрасывании польским войскам в Варшаве ручных гранат, противотанковой артиллерии и боеприпасов.

Тов. Сталин говорит, что сбросить оружие легко, так как наши войска находятся близко от Варшавы… Тов. Сталин заявляет, что он сделает все возможное.

Миколайчик говорит, что, прощаясь с маршалом Сталиным, он хотел бы выразить уверенность в том, что между Польшей и Советским Союзом будут установлены доверие и дружба.

Тов. Сталин заявляет, что основой нашей политики является союз с Польшей. Необходимо, чтобы поляки поверили, что руководители нынешней России не те, что были при царском правительстве… У нас нет политики покорения каких-либо славянских народов…». (6)

16 августа 1944 г. Сталин так ответил на письмо Миколайчика:

«Получил Ваше письмо о Варшаве. Должен Вам сообщить, что после беседы с Вами я распорядился, чтобы советское командование интенсивно сбрасывало вооружение в район Варшавы… знакомство с делом убедило меня, что варшавская акция, которая была предпринята без ведома и контакта с советским командованием, представляет легкомысленную авантюру, вызвавшую бесцельные жертвы населения. К этому надо добавить клеветническую кампанию польской печати с намеками на то, что будто советское командование подвело варшавян. Ввиду всего этого советское командование решило открыто отмежеваться от варшавской авантюры (см. ТАСС от 12 августа), так как оно не должно и не может нести какой-либо ответственности за варшавское дело».

15 ноября 1944 г. на встрече с польской делегацией во главе с М.Спыхальским Сталин заявил:

«Нас не спросили… не посоветовались с нами. Если бы нас спросили, мы бы не дали совета восставать. Красная Армия, которая овладела не одним крупным городом в ходе наступления, никогда не брала больших городов, подобных Варшаве, лобовым ударом. И мы никогда не призывали население наших больших городов к восстанию. Варшаву в лоб нельзя было взять, т.к. она находится на высоком левом берегу Вислы. Брать Варшаву в лоб – значит разрушить город артиллерией, и понести ненужные жертвы… Мы и Варшаву хотели взять обходным маневром, но к такой операции нам нужна была серьезная подготовка. Нужно было подтянуть минимум 40 дивизий, много боеприпасов и продовольствия… Нужно было время. Вот почему Красная Армия временно задержалась у стен Варшавы».

В то же время, благодаря донесениям разведки, советское руководство было осведомлено о подлинной причине восстания. Еще за год до варшавской авантюры из Лондона было получено сообщение:

«Польский генеральный штаб с согласия правительства и президента дал инструкции уполномоченному польского правительства в Польше готовиться к оказанию сопротивления Красной Армии при вступлении ее на территорию Польши. Польские

-53-

вооруженные силы должны в силу этих инструкций вести беспощадную борьбу с просоветским партизанским движением в Западной Украине и Западной Белоруссии и готовить всеобщее восстание в этих областях при вступлении туда Красной Армии… Инструкции предусматривают использование польской полиции, ныне находящейся официально на службе у немцев, для борьбы с партизанским движением и Красной Армией… В Польшу послано указание… всячески возбуждать население против СССР путем пропаганды, что СССР хочет захватить всю Польшу, закрыть католические костелы, обратить поляков в православных, выслать всех несогласных в Сибирь» (Очерки истории российской внешней разведки. Том 4. 1941 -1945 годы).

Поэтому, когда части Красной Армии и Войска Польского форсировали Вислу и захватили набережную Варшавы, командование подпольной польской армии (Армии Крайовой) отвело от нее своих бойцов. Польская буржуазия была верна себе, предав восставших.

Такова правда. Но современные последователи фашисткой лжи, ослепленные страхом перед социализмом, «опровергают» эту правду.

А.Черкасов в статье «Общая судьба» (ж. «Новая Польша», №3, 2005 г.) заявил:

«1 августа 1944 г., в разгар советского наступления, поляки подняли восстание в Варшаве, надеясь на поддержку русской армии. Но фронт был остановлен: повстанцы были «неправильными», поскольку поддерживали лондонское правительство, – и нацисты их перемололи. Было и уничтожение «освободителями» во второй половине 1940-х партизан Армии Крайовой – по той же причине; репрессии, Сибирь – в общем, нормальное построение советской власти…».

Здесь в каждом слове – ложь. Поэтому обратим внимание на то, что 4 октября 1944 г., еще в ходе боев под Варшавой, наша разведка сообщила в Москву:

«…польские реакционные круги в Англии, потеряв надежду на возвращение в Польшу после войны, усиленно занимаются теперь подготовкой нелегального аппарата для подрывной работы против СССР и просоветски настроенных элементов…».

Шла реальная борьба польской буржуазии против Красной Армии. В докладе Булганина Сталину сообщается, что только за период с 1.08.1944 г. по 25.11.1944 г. в результате действий Армии Крайовой и других организаций эмигрантского польского правительства против Красной Армии погибли 184 и ранены 78 солдат и офицеров Красной Армии.

31 декабря 1944 г. Польский комитет национального освобождения был преобразован во Временное правительство Польши, которое вскоре было признано СССР.

А 4-11 февраля 1945 г. состоялась Крымская конференция руководителей СССР, США и Англии. Особое место в ее работе занял «польский вопрос».

Польско-советская граница была установлена по «Линии Корзона» с отступлением от нее в некоторых районах до 8 км в пользу Польши, а на севере и западе Польша должна была получить существенное приращение территории. Наибольшие разногласия вызвало определение состава польского правительства. Черчилль и Рузвельт предлагали создать его из представителей реакционной польской эмиграции и тем самым устранить Временное польское правительство. Было принято компромиссное соглашение, что в состав Временного польского правительства будут включены демократические деятели, находившиеся за границей.

Но когда война закончилась, на Постдамской конференции (17 июля – 2 августа 1945 г.). СССР пришлось защищать решения Крымской конференции по Польше, согласно которым она должна была получить существенное приращение территории на западе и севере.

-54-

Маршал Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях» так описывает эту дискуссию:

«Довольно остро обсуждался вопрос о Польше и ее западных границах. И, несмотря на то, что эти проблемы были в основном уже предрешены на Крымской конференции, У.Черчилль пытался под различными, явно несостоятельными предлогами отвергнуть советское предложение о западных границах по рекам Одеру и Западной Нейсе с включением Свинемюнде и Штеттина. После обстоятельного и аргументированного заявления делегации Польши… которая была специально вызвана… вопрос о западных границах был решен так:

«Впредь до окончательного определения границ в мирном договоре передать Польше территории к востоку от линии, проходящей от Балтийского моря, западнее Свинемюнде, и далее по Одеру и Западной Нейсе до границы Чехословакии…».

Одновременно была достигнута договоренность о прекращении со стороны США и Англии дипломатических отношений с бывшим польским эмигрантским правительством.

Фашистская Германия была разгромлена, но носитель фашизма – буржуазия – осталась, и она в Польше, Германии и России продолжает начатое фашистами «Катынское дело».

С 1988 г. в СССР под руководством лжекоммуниста Горбачева началась открытая реставрация капитализма путем внедрения частнособственнических «кооперативов». Соответственно изменилась и оценка «Катынского дела» со стороны ренегатского руководства пока еще СССР. Была создана советско-польская комиссия историков, которая долго работала, но так и не пришла к однозначному выводу, несмотря на давление последователей фашисткой лжи со всех сторон. Однако появилось заявление ТАСС.

О нем В.Прибытков отозвался так:

«Заявление ТАСС («Правда», 14.04.1990 г.) вызывает недоумение. В заявлении, в частности, говорилось:

«В самое последнее время советскими архивистами и историками обнаружены некоторые документы о польских военнослужащих, которые содержались в Козельском, Старобельском, Осташковском лагерях НКВД СССР. Из них вытекает, что в апреле-мае 1940 г. из примерно 15 тыс. польских офицеров, содержавшихся в этих лагерях, 394 чел. были переведены в Грязовецкий лагерь. Основная же часть «передана в распоряжение» управлений НКВД соответственно по Смоленской, Ворошиловградской и Калининской области и нигде больше в статистических отчетах НКВД не упоминается… Выявленные материалы в своей совокупности позволяют сделать вывод о непосредственной ответственности за злодеяние в Катынском лесу Берии, Меркулова и их подручных».

Уже первая фраза из этого заявления… мягко говоря, не соответствует истине. В действительности все эти документальные материалы были описаны, то есть включены в описи, и могли быть в любой момент установлены… И вообще на каких конкретных выводах, на каких заключениях базируется Заявление ТАСС? Кто их делал? Где заключение советско-польской комиссии историков, работавшей несколько лет? Где анализ взаимоисключающих утверждений, которых очень много? Об этой комиссии полное молчание, хотя выводы комиссии со всеми сомнениями и особыми мнениями, а они явно были, должны были бы быть опубликованы в первую очередь… Бросается в глаза, что в этом заявлении нет ссылок на конкретные документы. «Переданы в распоряжение» не означает расстрела, и именно в Катыни. Поэтому нельзя утверждать, что «выявленные материалы в своей совокупности позволяют сделать вывод».

Обратим внимание, что, согласно этому заявлению ТАСС, в апреле-мае 1940 г. примерно 15 тыс. заключенных поляков были живы, а согласно утверждениям фашистов, большинство из них были расстреляны до 18 апреля 1940 г.

-55-

Тем более были живы и после мая 1940 г. 394 поляка, которые «были переведены в Грязовецкий лагерь» на Европейском Севере СССР, где в двух лагерях (Грязовецком и Заоникеевском) содержалось не менее 6665 поляков, а после мая 1940 г. – (6665+394)7059 поляков.

То есть заявление ТАСС, с одной стороны, разоблачало фашистов – ведь поляки в апреле-мае 1940 г. были живы, а с другой – разоблачало авторов заявления как завравшихся реаниматоров гнусной фашистской лжи. Они в своем стремлении доказать недоказуемое забыли о первоисточнике – директиве Геббельса от 6 апреля 1943 г., в которой заявлено: «Население сообщило, что в период с 1 марта по 18 апреля 1940 г. на тамошнем вокзале выгружали ежедневно 3-4 вагона с польскими солдатами, которых затем отвозили… в названный сосновый лес. Слышали выстрелы…».

После заявления ТАСС стали публиковаться последователями Геббельса «свидетельства» очевидцев.

В газете «Аргументы и факты» (№33, август 1990 г.) была опубликована «сенсация», придуманная активистом «Мемориала» Н.Старковым, о таком рассказе некоей О.Шатуновской, члена КПСС с 1916 г.:

«Когда я в 1960 г. работала в составе комиссии Политбюро ЦК КПСС по расследованию судебных процессов 30-х годов, мне пришлось… беседовать со многими людьми. В частности, П.И.Богоявленский, главный помощник возглавлявшего комиссию Политбюро Н.Шверника сообщил мне следующее: Все пленные польские офицеры, находившиеся в Катыни, еще до войны с немцами были расстреляны… Когда немцы захватили этот район, совершенное злодеяние было раскрыто… Но Советское правительство отказалось от этого преступления и приписало его немцам. После того, как Смоленская обл. была от немцев освобождена, был составлен план, ставивший целью доказать, что это дело рук гитлеровцев. Тогда же была создана комиссия под председательством Шверника, в то время Председателя Президиума ВС РСФСР, в которую включили митрополита, ученых, писателей для освидетельствования преступлений в Катыни… Но прежде чем комиссия выехала в Катынь, туда была послана группа работников Лубянки. Они выкопали трупы, погрузили их в ящики и привезли в Москву, в Институт судебной медицины. Там из них извлекли пули советского производства и вместо них заложили немецкие, в карманы им положили немецкие газеты и немецкие деньги. Потом трупы отвезли обратно, закопали и поставили на них ветки. Комиссия во главе со Шверником… прибыла в Катынь, опять были раскопаны трупы и установлено, что расстрел произведен немцами, потому что пули немецкие, газеты и деньги тоже немецкие».

А. Михайлов в интернет-журнале «Настежь» (2009 г.) так отозвался об этой сенсации:

«… ни престарелая коммунистка Шатуновская, ни ее конфидент Богоявленский, ни даже сам демократ Старков просто понятия не имели, что немецкие пули в черепах и немецкие гильзы в раскопках были в 1943 г. найдены самими же нацистами. Не знали они и о том, что никакие «немецкие деньги» и «немецкие газеты» в материалах «Комиссии Бурденко» вовсе не упоминаются. Однако – вот ведь ирония судьбы! – упоминание о «немецких» (точнее – оккупационных) деньгах есть… у польского катыноведа Мацкевича:

«В общем лес в этом месте выглядит мерзко. Скажем, так, как выглядит пригородный лесок… после того, как там побывали неряшливые любители природы… Восемьдесят процентов «мусора» – деньги. Польские бумажные банкноты, преимущественно большого достоинства, преимущественно… в пачках… Лежат кое-где и отдельные мелкие – по два злотых – купюры военного выпуска, в одном месте я видел червонцы».

Двухзлотовые «купюры военного выпуска» – это банкноты, отпечатанные в марте-апреле 1940 г. в Кракове оккупационными немецкими властями. В широкий оборот они были выпущены в мае 1940 г. – в карманах польских офицеров, находившихся в плену с

-56-

1939 г. и расстрелянных (будто бы!) в апреле 1940 г. они найтись никак не могли. А коль скоро все же нашлись, то объяснение такому казусу может быть только одно – сами нацисты для пущего антуражу завезли в Козьи Горы истрепанные и вышедшие из употребления польские банкноты…

Вроде бы ничего глупее откровений… О.Шатуновской придумать было нельзя. Ан нет – оказалось, что можно. Этот рекорд вскоре (в начале 1991 г.) был превзойден катыноведом В.Абариновым, сочинившим книжку «Катынский лабиринт», в которой… написано, в частности, вот что:

«… документы, обнаруженные Прозоровским и его коллегами, абсолютно неубедительны.

Всего при 925 трупах обнаружены 9 документов. Из них 2 представляют собой почтовые отправления из Польши, датированные сентябрем 1940 г., – разумеется, они не могут служить доказательством того, что их адресаты были к моменту отправления живы…».

Если предположить, что к моменту отправления открыток (сентябрь 1940 г.) адресаты были уже почти полгода как мертвы, по получается злобные НКВД-шники… трупы раскопали – и эти открытки им в карманы засунули. Очень правдоподобно…».

Дополнительно обратим внимание, что эти 9 разоблачающих фашистов документов найдены всего на 925 трупах, тогда как всех трупов около 4350. Более того, ведь комиссия Бурденко не добралась до 200 трупов в 8-й могиле, которых фашисты не освободили от документов.

Нет у последователей фашисткой лжи абсолютно никаких возможностей реабилитировать фашистов, поэтому ими в ход пускаются подобные нелепицы.

. Михайлов в статье «Катынь – ей 69 лет или все-таки 68?» (Ж. «Настежь», 2009) о еще одной подобной нелепице сообщил следующее:

«Автор данной статьи должен сразу сказать, что он (историк по образованию) … вплоть до середины 90-х прошлого века был, как и положено правоверному демократу, уверен в вине СССР. Сомнения в версии о вине НКВД возникли, как ни странно, благодаря газете «Московские новости» – той самой, которая 21 мая 1989 г. опубликовала статью «Катынь – подтвердить или опровергнуть» (авторы А.Памятных и А.Акуличев). Заканчивалась та статья — вот таким пассажем: «В исследованиях упоминается публикация в западногерманском журнале «7 Таде» (7 июля 1957 г.) документа, захваченного немецкими войсками вместе с остатками архива в здании минского НКВД”. Это рапорт от 10 мая 1940 г. за подписью Тартакова, начальника минского НКВД, на имя генералов Зарубина и Райхмана о ликвидации лагерей в Козельске, Старобельске и Осташкове. Упоминается ответственный за акцию Бурьянов. По документу ликвидация Козельского лагеря проводилась частями минского НКВД под прикрытием 190-го пехотного полка; лагеря в Осташкове (в районе Бологого) – частями Смоленского НКВД под прикрытием 129-го пехотного полка; Старобельского лагеря (в районе Дергачей) – частями Харьковского НКВД под прикрытием 63-го пехотного полка. Ликвидация трех лагерей закончилась 2-6 июня 1940 г. Ответственный – полковник Б.Кужов».

С чего бы это вдруг ликвидировать Козельский лагерь… частями Минского НКВД? Уже странно… Между тем во время публикации данной статьи… Л.Райхман – был жив и успел поговорить об этой публикации с журналистом В.Абариновым… И вот что рассказал тогда Райхман:

«Что касается опубликованного в «Московских новостях» от 21 мая 1989 г. «рапорта на имя генералов Зарубина и Райхмана», то это явная фальшивка хотя бы уже потому, что в 1940 г. я имел звание майора. Кроме того, направляться такой рапорт мог только на

-57-

имя начальника ГУ лагерей Наседкина. Единственный известный мне чекист по фамилии Зарубин работал в это время в разведуправлении в звании, если не ошибаюсь, капитана».

Абаринов в словах Райхмана засомневался – стал копаться в его биографии. И вот что он в ней обнаружил:

«Уже в октябре или даже в конце сентября 1939 г. Райхман с командой прибыл во Львов, где… искал подходы к главе униатов митрополиту Шептицкому… где оставался весь 1940-й и наезжал в 1941-м».

То есть получается, что «рапорт Тартакова» был еще и отправлен не в Москву, а во

Львов! О таких мелочах как полное отсутствие «польских» могил в Бологом и Дергачах и говорить как-то неудобно… Но самое удивительное обнаружилось позже – оказалось, что один из авторов публикации в «Московских новостях», А. Памятных, сейчас откровенно признает, что «рапорт Тартакова» – фальшивка:

«Лет 15 назад я опубликовал в польском военно-историческом журнале заметку о том, что этот рапорт – фальшивка. Вывод был основан на приблизительно 10 несуразицах, которых не должно быть в советских документах того времени… Более того, высказал соображение, что оригинал фальшивки был написан на немецком языке».

Через пару лет А. Памятных воспроизвел наконец эту заметку в русском переводе. Воспроизведем ее здесь с некоторыми сокращениями:

«Недавно умерший… Л.Райхман в беседе с корреспондентом «Литературной газеты» все же прошелся по публикации в «МН» … Он отметил, в частности, что в 1940 г. был майором… Это действительно так. В мае 1940 г. газета «Правда» напечатала обширный список сотрудников НКВД, награжденных орденами и медалями за выполнение особо важных заданий правительства, – в числе отличившихся назван и майор Райхман Л.Ф….

Теперь о главном. Недавно мне удалось ознакомиться со статьей Ю. Мацкевича «Тайна архива Минского НКВД» и с прилагаемой к ней фотокопией рапорта Тартакова… Ю.Мацкевич указывает на обнаруженные экспертами ошибки и неточности, заставляющие усомниться в подлинности документа…».

Вот еще история на эту тему. Жил-был на хуторе в Козьих Горах… крестьянин – Киселев П.Г., 1870 г. рождения. В 1943 г. нацисты представляли его как свидетеля «большевистских зверств» … он же рассказал комиссии Бурденко о том, как из него эти показания выбивались… Вроде бы все ясно с ценностью показаний, данных в оккупации стариком П. Киселёвым? Ан нет! Вот как катыноведы решили разоблачить «сталинского фальсификатора» деда Парфена:

«Более того, в сообщении утверждалось, что в результате избиений в гестапо Киселеву – старшему якобы были причинены увечья… отказала рука. Но Киселев… во время выступления перед врачами международной комиссии свободно держит в правой руке микрофон. Поэтому… травмы руки у П.Г.Киселева не было».

А теперь – внимание! – когда смотрим на ту самую фотографию… ясно видно, что рука, держащая микрофон (которую выдают за здоровую руку Киселева) никак не может ему принадлежать, поскольку на ее рукаве нет простежки, на рукаве ватника Киселева – есть. Более того, рука, держащая микрофон… одета еще и в ЗАМШЕВУЮ перчатку…».

До 16 октября 1992 г. последователям фашисткой лжи приходилось признавать, что они располагают лишь желанием доказать, что «Советы расстреляли поляков весной 1940 г.». В «Известиях» от 25.04.1991 г. заместитель генерального прокурора Польши С.Снежко заявил:

«Хочу отметить, что непосредственных доказательств случившегося мало».

Более того, их нет вообще. Поэтому последователи фашисткой лжи, когда им представилась возможность, их «нашли».

Посмотрим, что нашли.

-58-