Выводы и интерпретации

Диалектикой времени достигнуто единство времени, единство его измерений. Мы начали с поиска различия в определениях прошлого, настоящего и будущего. Без этого различия не было бы их самих и процесса изменения. Теперь мы пришли к единству времени, к тому, когда каждое из моментов содержит в себе все остальные. Этого не может достичь обыденное сознание и поверхностная рефлексия, оставляющая время чем-то внешним себе.

Исследование времени включает в себя исследование мира. Мир есть в своей длительности, а она предполагает изменение, переход бытия в ничто и обратно. В мире совмещены бытие и ничто, следовательно, так же они совмещены и во времени. Мир предшествует мне, я не всегда был в этом мире и в этом по сути исток моего вопроса обо мне и мире. Ибо если бы мир всегда был современен мне, если бы я был так же исходен как и мир, то не было бы и вопроса о том каков мир, я и был бы этим миром, а значит не было бы ни меня, ни мира. Значит, мое отношение к миру состоит именно в том, что мир был до меня.

Возможно время – это единственное, что может хранить нашу связь с бытием и его истиной. Через время можно выйти из плена вещей и техники, поскольку время ведет нас в память, дает возможность помнить.

Категория времени относится всецело к тому, который спрашивает: всё в сущем обусловлено причинами, но что дальше, что за этой причиной?

Время отделено от событий в нем происходящих, и поэтому сущее может изменяться. Если бы время было слито с сущим, то оно бы закостенело в нем и развивалось по законам сущего, т.е. не было бы необратимости, ибо сущее можно было бы повернуть вспять, если бы не было довлеющего над ним времени. Именно этот факт оторванности времени от сущего сближает его с бытием. Поэтому Хайдеггер просматривает во времени бытие и отделяет его от сущего.

Время не имеет направления, оно прорастает и свершается. Оно открывает, размыкает простор, дает место. Отсюда понятия горизонта у Гуссерля и разомкнутости у Хайдеггера.

Во времени нами было раскрыто основывающее его измерение: это абсолютное прошлое, или можно его назвать абсолютной памятью. Хотя большей частью мы использовали выражение прошлое, но очевидно, что оно как творящее и духовное является живой памятью. А точнее оно есть единство прошлого как содержания и памяти, как процесса, в котором это прошлое обитает. Ключевой деятельностью этой сущности является творение, оно есть порождающий принцип. Как таковой прошлое не есть ли самое адекватное выражение для первоначала? Ведь оно и реально и не материально, оно не поддается пониманию в связи с тем, что трансцендентно.

Абсолютное прошлое вымещает небытие и неопределенность, которые отрицают друг друга. Поэтому будущее постоянно приносит бытие. Промежуточные между абсолютным будущим и абсолютным прошлым сущности есть бытие неопределенности – человек и небытие определенности – мир. Человек не может стать миром, поскольку сущности их различны. Человек не знает кто он есть, ибо он есть бытие без определенности, поэтому-то экзистенциалисты и поставили бытие во главу угла. Именно поэтому Сартр смог сказать, что человека нет, в отличие от вещей. В то время как вещи обладают определенностью, но их нет по сути, поэтому по Сартру предметный мир обладает самоуверенностью. Поэтому путь к истине в философии лежит через единство субъекта и объекта, единство бытия неопределенности и небытия определенности, именно поэтому субъект здесь не может быть без объекта. А человек может быть в истине только через свою связь с первоначалом – абсолютным прошлым.

Когда мы отдаем себе отчет в неповторимости каждого мгновения, то чувствуем что происходит что-то мистическое и величественное. Это происходит оттого, что осознавая неповторимость, мы приближаемся к абсолютному прошлому, которое и есть причина необратимости. Но раз необратимость происходит сейчас в нашем настоящем, то каждый момент времени полностью связан с абсолютным прошлым.

Все ничто вымещено из бытия-определенности. Но мир не может принять всё ничто, поэтому только человек выходит к его границам в свободе. Через прошлое, которое творит человек он связан с принципом прошлого, который находился в начале мироздания.

Прошлое уходит, становясь неопределенным, но отдавая определенность настоящему. В этом темпоральное выражение его жертвенности и дара нам.

Темпоральное измерение творения можно выразить в следующих категориях. Отрицание неопределенности отрицает небытие. Создается бытие-определенность. Вымещенное небытие есть в единстве с неопределенностью, это небытие неопределенности. И это небытие отрицает неопределенность, получается небытие определенности. Таким образом, бытие-определенность творит небытие-определенность не прямо, а через небытие неопределенности. Это и есть ничто, его темпоральная характеристика, из которого возможно Бог и творит мир. Настоящее тогда окружено двумя прошлыми. Одно прошлое как небытие определенности становится бытием определенности только когда определенность полагается в прошлом, и поэтому собственно настоящее становится бытием, оно есть бытие именно в этом переходе. Здесь само небытие определенности вступает в противоречие с абсолютной возможностью и тогда небытие отрицает само себя, а неопределенность и определенность оказываются разграничены по разным полюсам прошлого и будущего. Тогда настоящее и может быть бытием, когда этот акт снятия небытия самим собой произошел. Но произойти он может только когда бытие-определенность выместит всё небытие, тогда небытие сможет удвоиться и снять само себя. Небытие не может быть небытием самого себя, оно может быть только небытием чего-то. А значит это что-то уже должно быть, оно всему предшествует.

Утверждать прошлое, как это делаем мы, не значит пытаться его вернуть. Напротив, это значит, что не нужно пытаться от него уйти, прошлое не исчезает, оно всегда рядом. Высшее отношение к прошлому – это пребывание возле него, пребывание с ним и в нем.

О прошлом трудно подумать, поскольку тот кто думает сам создан этим прошлым. Поэтому трудно наделять прошлое смыслом, ибо оно само наделяет смыслом тебя.

Пиетет к прошлому, его идеализирование основываются на интуитивном знании об абсолютном прошлом, на прошлом самом по себе, именно оно вызывает в нас уважение и почитание к определенному прошлому. Но, то единичное прошлое не лучше и не хуже того, что было после него. Здесь дело в самом принципе прошлого, ценится прошлое как прошлое, а не прошлое как какое-то единичное.

До тех пор, пока мы будем смешивать определения прошлого и настоящего, ясный взгляд на процессы времени не будет возможен. Обыденное сознание не может понять, что прошлое не было настоящим. Когда прошлое было в настоящем, оно было другим. Но ведь сейчас уже другое настоящее, другое «теперь», следовательно, и то прошлое было таким же «теперь». Но если бы это настоящее было другим, то оно не смогло бы иметь то прошлое как свое. Таким образом, настоящее и субъект вообще возможны благодаря самостоятельности прошлого, до настоящего как такового. Я ведь могу знать прошлое, которое не было моим настоящим. Не подтверждает ли это то, что прошлое не зависит от моего настоящего?

Прошлое определяет собою всё. Но став абсолютным прошлым, т.е. тем которое не было настоящим, оно становится свободным, ибо его не было, оно есть будущее. Т.е. оно определяет всё настоящее, но само свободно. Поэтому абсолютное прошлое нельзя вернуть, потому что его не было. Но оно может заново прийти из будущего.

Поскольку сама определенность складывается на границе прошлого и настоящего и основу имеет в прошлом, то человек может что-то упустить, сделать не так и потом сожалеть. Как будто прошлое состоялось без нашего участия. Возможность что-либо реализовать может остаться в прошлом. Это само будущее, заступающее на границу прошлого и настоящего. Поэтому это не будущее оживляет прошлое, но само прошлое оживляет себя посредством будущего. Может само прошлое по сути и есть этот механизм нереализованности, который и запускает течение времени. Сам принцип прошлого таков, что он вымещает возможности, и они стремятся как бы догнать упущенное, восстановить былой абсолют. Здесь на этом обыденном примере видна творящая суть прошлого и зависимость будущего от него. Прошлое тем самым хочет восстановить себя. Но абсолютно восстановить прошлое значит сами будущее и настоящее сделать прошлыми. Отсюда идея конца мира. И поскольку определенность синтезирована с небытием, то вещь стремится к своему ничто и вещи нет, когда она есть в прошлом, а это будет в будущем. Будущее есть истина вещи, а именно то, что вещи нет.

Прошлое как бытие должно быть абсолютным различием. Прошлое есть первое что различает и различается, потому что его уже нет, а раз его нет, стало быть, есть что-то другое. Через это различие различаются вещи.

Каким образом определенность может быть небытием на третьей стадии? Но такая особенность определенности здесь обоснована самой сутью прошлого. Ведь прошлого нет – утверждает обыденное сознание. Однако это прошлое как-то нам является. В таком случае, почему не может быть определенности, которой нет. Тем самым прошлое выступает здесь как истина определенности. Прошлое показывает истинное место определенности, но когда эта определенность оказывается отпущена в настоящее, то прошлое, которое есть бытие-определенность, теперь в рамках настоящего оно может быть только определенностью, т.е. не самим собой, не чистым бытием-определенностью. Поскольку здесь настоящее обладает бытием, тем самым определенность им не обладает. Поэтому эта определенность – небытие. Это небытие определенности составляет суть настоящего, ведь настоящее показало себя на второй стадии как сохраняющееся, в отличие от того содержания, которое через него проходит. Но настоящее было бытием этого содержания лишь до тех пор, пока содержание это было прошлым. Было так же отмечено, что это не настоящее сохраняется, но само сохранение тождественности настоящего есть сохраняемость прошлого. Иными словами: структура прошлого действует в настоящем так, что оно может сохраняться. И этим совершается переход настоящего в третью стадию. Абсолютное прошлое есть настоящее, но лишь как небытие определенности, т.е. небытие этой отделенной от абсолютного прошлого определенности.

Бытие возможно отделить от сущего благодаря этой сущности небытия определенности, которая находится в отношении с бытием настоящего. Небытие определенности есть продукт бытия-определенности, благодаря которой небытие определенности создается.

Небытие определенности – это некая сущность, которая есть только в качестве определенности, она не может быть ничем другим, и не может не быть и не может быть. Она призвана исчезать тут же как появилась. И в этом ее небытие, ее нет, но она определенна. Поэтому она может быть подвержена изменению и воздействию. Она определяет несхватываемость момента теперь, его исчезновение.

Небытие определенности является так же отсутствием некой определенности, о которой известно, но ясно, что ее нет. Она определена как бы отрицательно, можно знать, что она не есть, но не известно, что она есть. Она есть оборотная сторона отношения бытия определенности в настоящем. Однако, небытие определенности есть более высший момент этого отношения второй стадии. Ведь даже при беглом анализе принятие налично сущего за бытие есть более низшая ступень познания, чем принятие его за небытие и как следствие выход к тому, что поистине есть.

Небытие неопределенности обосновывает первую стадию и показывает, что неопределенное небытие есть будущее.

Когда настоящее знает себя лишь как бытие этой определенности – оно еще не возвысилось до своей истины на третьей стадии. Оно должно осознать противоречивость своего бытия как обладающего определенностью, которой на самом деле нет. В этом смысле, философия от Декарта через Канта к Фихте является приходом настоящего к своей сути. Но эта суть не моет быть замкнута в настоящем как локализованном сознании индивида, оно должно расшириться до всеобщего сознания, соборности. Поэтому проект Гуссерля является как следствием абсолютизации позиции Фихте, так и его примитивизацией. Поэтому он тут же сменяется философией Хайдеггера, которая хочет высвободить сознание из индивидуализма.

Определенность прошлого вообще несравненно шире, чем может ему дать мое ограниченное настоящее. К тому же абсолютное прошлое, отпускает всю определенность, а его не может вместить мое ограниченное настоящее. Поэтому настоящих много, они – другие. И через мою связь с другими мне возможно иметь доступ к абсолюту. Но поскольку это абсолютное прошлое является в виде определенности, то многие настоящие разделены представлением.

В диалектике двух отрицаний на третьей стадии объясняется свобода понятия и духа вообще. Поскольку всё выглядит так, будто задана схема вывода отрицания-отрицания, то всё остальное выводится само собой. Но структура эта такова, что позволяет создавать новые отношения, возникает свобода выбора. Определенность складывается в прошлом, когда она уже ушла из наличия. Она всегда тем самым уже позади. Выталкивая нас в свободу действия. В этом свершении определенности из будущего в прошлое я существую своей свободой. Эта свобода выражается в том, что определенное прошлое на второй стадии есть то, что никогда не было будущим, оно всегда прошлое, а будущее есть неопределенность. Между ними есть Событие. Именно этот переход неопределенного будущего в прошлое, которое тем не менее не становится будущим, есть чудо события.

Два отрицания, которые должны отрицать друг друга, но эти отрицания созданы друг другом, прошлое и будущее отрицательны различно. Их отрицательность с одной стороны следствие их разности, они зависят друг от друга как плюс и минус. С другой стороны их два и эти отрицания отрицают друг друга и себя. Поскольку отрицание создается обоими – прошлым и будущим – постольку они по отдельности не самостоятельны, и это отрицание отрицает их самих. Они отрицают друг друга и самих себя в одном акте. Это напряжение между их тождеством и различием, между отрицанием себя самим собой и отрицанием себя другим есть свобода духа.

Ключевым моментом в рассмотренных стадиях развития понятия времени является абсолютное единство и различие будущего и прошлого на основе абсолютного прошлого. Абсолютное прошлое – бытие-определенность предполагает, что оно есть абсолютно свершившееся, находящееся до всего. Но не так, что оно есть самое раннее событие этого мира, но оно прошлое самого мира. Но оно такое прошлое мира, которое не было его прошлым, ибо понимаемое из мира, оно было бы мирским прошлым. Однако оно не таково. Тем самым оно как бы заступает в будущее этого мира, оно всегда впереди него. Такова структура абсолютного прошлого, как прошлого самого себя.

С другой стороны, поскольку оно прошлое, то оно прошло всё. И то, что может быть для нас еще настоящим или будущим для него уже прошлое, поэтому оно всеведущее. Такова онтологически-темпоральная структура этого ведения. Другая структура есть небытие неопределенности. С формальной точки зрения эти структуры тождественны. Однако, они тождественны как бы по содержанию, однако форма различна. Ведь назвать конкретную определенность, и сказать: некая определенность, - не одно и то же. С другой стороны, бытие-определенность и назвать нельзя, ибо называя, мы уже отделяем бытие от определенности, тем самым эту определенность погружаем в небытие. Отсюда и нельзя притязать на познание Изначального в христианстве. Здесь-то и сходится бытие-определенность со своим другим – небытием-неопределенностью. Ведь это не просто небытие, а небытие неопределенности, т.е. такое ничто, которое себя не обращает против себя, т.е. не ничтожное ничто, но творящее. Из небытия-неопределенности происходит вся и любая определенность, оно есть абсолютная возможность, и как таковая она есть уже абсолютно свершившееся бытие-определенность. То, что есть в бытии определенности, есть и в небытии неопределенности. Эта вся определенность как раз и содержится в той структуре, в которой нет вообще неопределенности. Но из этой второй сущности нам неведома еще как бы конкретная определенность, ибо здесь только небытие неопределенности, ключ же от конкретности, которой она будет, находятся у свершившегося бытия-определенности. Но так как это абсолютная возможность, то она дает всю определенность, но мы как конечные существа можем воспринять только ограниченную и искаженную ее часть. Можно так же сказать, что нам дана возможность знать о небытии неопределенности, т.е. знать что Бог есть, но о том, каков он мы знать не можем, что утверждали все отцы церкви, в данном изложении это равносильно знанию бытия-определенности,

Если есть прошлое, которое не было настоящим, то есть и настоящее, которое не станет прошлым, т.е. не пройдет. Поскольку абсолютное прошлое вбирает в себя всю определенность и выталкивает это настоящее, как настоящее этой определенности. Отсюда идея Сына как Премудрости Отца. Это вечное настоящее, которое не станет прошлым, не умрет. Любое настоящее стремится к такому настоящему как своей истине. Поэтому каждое настоящее обретает себя во Христе – абсолютном настоящем. И как говорит Григорий Богослов: истинный Отец не Сын, а Сын не будет Отцом, но вместе они единство. Так и здесь, исконное прошлое – не настоящее, и настоящее не прошлое. Поэтому любая надежда на спасение есть через абсолютное настоящее, через Христа, в нем мы едины в своей истине.

Но далее: спасение от грехов, искупление их так, что и грехи наши прощаются и прошлое наше делается тем, которое не было настоящим – это возможно именно через абсолютное прошлое, которое и не было настоящим. Через эту сущность и возможно полное прощение. Но искупить их может только абсолютное настоящее, которое не будет прошлым, абсолютная непогрешимость. Оно непогрешимо поскольку ничто из него не исчезнет. Данное указание являет, что рассмотренные выше отношения временных измерений полностью подчинены Божественному логосу, в той мере, в какой нам доступно это понять.

Как представление о Триедином Боге изменило привычное понятие о Божестве, так и разработанная здесь структура триединства временных измерений лишь отчасти соответствует обыденному представлению о времени и физическому в том числе, и призвано в корне изменить его. Ведь здесь утверждается единство времени, и естественно, что время с этой позиции не соответствует тому, как время понимается в своей обыденной различности. Поэтому когда мы сопоставляем образ Отца с абсолютным прошлым, то нужно не забывать, что это не то обыденное прошлое, которым все люди оперируют в повседневности. Через время мы приближаемся к абсолюту. Оно само нас ведет туда. Нашей задачей лишь было раскрыть его структуру, которая показывает логику его движения к абсолюту. Воспоминание это молитва. Молитва как обращение к абсолютному прошлому есть его воспоминание в мышлении. В этом смысле ключевым достижением диалектики времени было обнаружение на третьей стадии свободы. Она проявилась в соотношении бытия-определенности и небытия-неопределенности. Тем самым было показано, что время само из себя преобразуется в свободу или точнее: свобода есть его суть, и время есть для свободы, в основании времени есть свобода. Нужно лишь эту свободу увидеть, а так же увидеть связь этой свободы с абсолютным бытием-памятью.

1 Хайдеггер М. Переписка, 1920-1963 / Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс / Пер. с нем. И. Михайлова. М.: Ad Marginem, 2001. С. 108.

2 Ницше Ф. Так говорил Заратустра // По ту сторону добра и зла: Сочинения. М.: Эксмо, 2008. С. 417.

3 Аристотель. Физика // Сочинения. В 4-х т. Т. 3: Перевод / Вступ. статья и примеч. И. Д. Рожанский. М.: Мысль, 1981. С. 157.

4 Шеллинг Ф. В. Й. Введение в философию мифологии // Сочинения в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1989. С. 303.

39