Примечание. Единичное воспоминание ведущее к абсолютному прошлому

Подчас вспоминая какое-то событие своей жизни мы понимаем, что в своем настоящем оно было другим, что оно став прошлым изменилось. Конечно, что-то в нем осталось тем же (а именно формальное содержание), но четко отдавая себе отчет, мы понимаем, что когда это прошлое переживалось в настоящем, оно было другим, сейчас это вспоминаемое прошлое другое, как будто что-то в нем изменилось без участия нашей воли, без участия нашего настоящего. При этой мысли мы понимаем, что на самом деле наше прошлое не было настоящим. Мы понимаем, что это прошлое состоялось как бы без нашего участия, несмотря на то, что только мы можем вспоминать его. Именно такие воспоминания ведут к раскаянию и желанию прощения, именно такие воспоминания сообщают нам что-то важное о нас самих. В этом воспоминании мы как будто видим себя со стороны, и нам становится стыдно или радостно за что-то в прощшлом. С другой стороны в этих воспоминаниях обнажается нам еще что-то более важное. То наше прошлое существование как бы взывает к нам и говорит: кем ты стал? кто ты теперь? кто ты вообще? Как правило, про такие воспоминания говорят: что-то нахлынуло. Оно как будто само нахлынуло и вспомнилось без нашего участия. Можно ли после такого еще сомневаться в самостоятельности существования прошлого? И более того: в такие моменты мы понимаем, что это прошлое даже важнее в некотором смысле нас самих, и само наше настоящее существование оправдывается только существованием в нас этого прошлого. И дело здесь не в особенностях самого припоминаемого события, а в том, что само прошлое так действует на нас. Ведь вспоминаемые события у всех людей разные, но действие этого припоминания одно и то же. Дело здесь не в настоящем, а в самом этом прошлом, а точнее в абсолютном прошлом, которое так через единичное воспоминание действует на нас. У каждого это прошлое свое, и часто мы замечаем, что им невозможно поделиться с окружающими, они не поймут. Тем не менее, у каждого есть такие глубокие воспоминания. А что если бы все люди имели такую общую память, тогда они бы через эту память понимали друг друга и эта радость от единичного воспоминания человека, эта радость была бы всеобщей. Если такое и возможно, то сама память должна быть всеобщей, а не особенной в качестве памяти конкретного человека. Эта память должна быть дочеловеческой вообще, и, тем не менее, человек о ней может помнить, помнить самой способностью помнить, это некая трансцендентная память.

Итак, так ярко вспоминая свое прошлое, человек понимает, что он как будто вот тогда именно и был по-настоящему, а не теперь. Как будто он действительно есть именно тогда, а не сейчас. Следует отметить, что такие полные воспоминания современному человеку даются всё трудней, мы разучились помнить, а современный нам образ жизни, где человек постоянно под натиском новых образов и информации совершенно выхолащивает способность помнить, только способствует этому. Так вот, этот эффект истинного и счастливого бытия тогда, и не истинного сейчас, создается посредством самого контакта нашего настоящего с прошлым, а точнее контактом прошлого с самим собой, ведь как мы ранее конституировали: именно прошлое дало бытие настоящему. Вспоминая себя, мы окунаемся и вращаемся в себе, в родственной нам стихии, в памяти, в отличие от восприятия чего-то наличного сейчас и инородного нам. С другой стороны, следует подробнее рассмотреть, как же именно я есть именно тогда, а сейчас не есть. Когда то событие переживалось в его настоящем, оно безусловно не наделялось нами такими определениями как истинное и счастливое. Все содержание было как будто таким же в том настоящем, как и в нем же как прошлом. Но вспоминая его, мы понимаем, что в том настоящем как будто не было нас, были все обстоятельства, но меня самого там как бы не было. И лишь сейчас, вспоминая это свое прошлое, мы осознаем, что я тогда был, а точнее есть. Именно как в прошлом я тогда был, а не в том как настоящем. Именно вспоминая себя, я есть тот, когда же я был тогда в настоящем, то меня не было. Так кто же тогда я есть? я сейчас или я тот прошлый в том настоящем? По-видимому, ни то, ни другое. Я есть тот тогда. Но при этом это «есть» распространяется и на мое актуальное сейчас. Ведь мы не говорим: я был тот тогда, но говорим: я есть тот тогда. Отсюда следует, что это «есть» как бы растягивается, становится из мгновенного «есть» непреходящим. Получается, что я есть я не тот и не этот, но только есть в воспоминании, Я есть как воспоминание или как память. «Я есть тот прошлый» – это не значит, что я сейчас есть некоторый прошлый, каким я себе себя представляю. О представлении здесь не может быть и речи. Этот я прошлый просвечивает сквозь представленное прошлое и собственно делает его возможным. Я есть как воспоминание о себе, о себе таком, который не был настоящим, а это равнозначно тому, что я был до мира с его настоящим, ведь настоящим я являюсь именно в мире.

Но это так сказать лирическое отступление, которое тем не менее может вывести на природу того абсолютного прошлого, которое было рассмотрено в его понятии.