Строгость гипотез, решения, принятые для данного случая, и их релевантность

Недавние авторитетные заявления требуют, чтобы макроэкономика (мы говорим здесь о монетарной экономике как об отрасли макроэкономики) основывались на микроэкономических принципах. Некоторые экономисты, которые, в других случаях, вроде бы настаивают на том, что модели не следует создавать для данного специального случая, что их не следует основывать на принципе максимизации, выбраликружной путь, чтобы обойти сложности, обусловленные этой суровой критикой, делая деньги функцией полезности или функции производства — трюк, который достаточно часто повторяли, что придало ему видимость респектабельности. Другие выбрали прямой путь, создавая спрос на деньги посредством допущения о том, что они требуются для совершения сделок, моделируя его в виде старомодного авансового ограничения — критические замечания о том, что это надуманная гипотеза, абсолютно ошибочная, отметались со словами, что это тема для будущих изысканий.⁷

Слабый довод в пользу нерелевантности денег

Исследованию, проводившемуся с 1970 года удалось усилить — и одновременно ослабить — аргумент, что деньги не имеют значения. Расширяя подход общего рыночного равновесия (Стиглиц 1969, 1974а), чтобы показать нерелевантность корпоративной финансовой политики,⁸ продемонстрировал, что государственная финансовая политика неэффективна.⁹ Устанавливая некую форму закона Сея для государственного долга, Стиглиц (1988а) показал, что если государство снижало налоги и увеличивало свои долги, спрос на государственные облигации повышался на объём, в точности равный увеличению предложения.Более того, изменение временной структуры государственного долга неэффективно. Конечно, как в любой теореме существовали допущения, которые вошли в анализ. По-видимому, их было две разновидности: некоторые, такие как отсутствие искажающих эффектов налогов, хотя они изменили бы качественные результаты, показывающие, что налоги не оказывают действия на экономику, казались непрочной основой для выдвижения довода относительно причин важности денежной политики: несомненно, её эффективность не зависела от реальных эффектов, произведённых разницей в изменении безвозвратных потерь, возникающих от увеличения налогов в одном году, которое компенсируется уменьшением налогов в какие-нибудь будущие годы! Другим допущением в анализе было отсутствие межпоколенческих перераспределительных эффектов. И хотя можно соглашаться или не соглашаться с Барро (1974), что экономика наилучшим образом моделируется в виде набора динамических семей, в которых отсутствуют межпоколенческие эффекты, конечно же, краткосрочная денежная политика не зависит от этих межпоколенческих эффектов.

Другой набор допущений — это допущения, касающиеся совершенных рынков капитала (хотя анализ не требует, чтобы был полный набор рисков и фьючерсных рынков) — не отличался от наборов допущений, принятых в привычных всем экономических моделях. Если бы это допущение было бы признано ложным, вместе с ним обрушилась бы большая часть стандартной теории. Конечно, практичные люди в течение долгого времени заявляли, что модели рынков капитала, созданные экономистами, нереалистичны, и масса экономистов-институционистов (и экономистов-теоретиков, когда они находили это уместным) использовали допущение о несовершенстве рынков капиталов. Однакоболее надменные экономисты с насмешкой смотрели на тех, кто ссылался на несовершенные рынки капитала, обвиняя их, среди прочих грехов, в том, что они создают модели для отдельных случаев.