I пшеницi насiяв.

Орел — Оратай, Орей семя в Землю насеял — это о духовности, о посевах на ниве человеческой жизни. Вот как поется в купальских песнях:

Та зорiмо поле орлами,

Та засiємо жемчугами.

Жемчуг — это бесценные по природности своей мысли; “мозг катался скатным жемчугом”. Орел —оратай, он сам —гордое могущество, до которого — как до звезды небесной, высоко и далеко.

Не только у славян, но и у многих других народов, появление орла над войском знаменовало победу.

Орел, Сокол, Ворон в древних сказках — Ветер, Град и Гром, которые учат юного царевича — брата царевны великим премудростям: Гром — грохотать в поднебесье, Дождь — лить дожди на города и села, Ветер — дуть, царства раздувать. Эти перемены все связаны с мыслями человека, знающего, ведающего о значимости своих поступков в Природе.

Орел, Сокол, Ворон — ветры, молнии женятся на Царевнах, т.е. их мир высок. Они уносят красавиц в свои гнезда и до них никто не доберется — так высока и недоступна стала истинная человеческая природная красота. В еще одной сказке Солнце, Месяц и Ворон Воронович женятся на родных сестрах и в самых трудных случаях Ворон дает ответ. Орел и сокол — носители молний Перуна. Орел и Сокол — это Бог Громовик, бросающий молнии и проливающий дождь, его крылья пышут пламенем. Почитается его сила в заговорах на дождь: “Летел орел из–под Хвалынского моря (Небо), разбросал кремни и кремницы по крутым берегам, кинул громову стрелу во сыру Землю, и как отродились от кремня и кремницы искра, от громовой стрелы полымя и выходила туча, и как пролился сильномогучий дождь”.

Огонь, говорит народ, низведен на Землю златокрылым Орлом. В гневе своем эта птица может испускать огонь, испепеляющий целые города. Состарится Орел — слепнут зоркие глаза, и по поверью седой старины эта птица — сила божественной мудрости обретает новый взор, окунувшись в воду, а значит возрождается: “Обретет же источник воды чист, вьзлетить выспрь на воздух солнечный и мракоту очию своею и скидеть же долов и погрузится в оном источници трикраты”. Народ говорил, что в гнезде у Орла есть палица огневик, дающая ему силу все преодолеть от болезней. Он так силен в сказочных образах: несет царевича из подземного царства — съедает в раз быка, съедает по три печи хлеба, разбивает в щепы вековые дубы, опаляет огнем города — словом, гордой силе все подвластно! Украинская сказка “Яйцо–райцо” тоже ведет сказ о могуществе мысли человека, которая опускается в подземелье, т.е. опускание духа затрачивает громадные силы и, чтоб им подняться духом, нужно затратить теперь те качества, которые бы сгодились на развитие. Богатырь целился в раненого орла, орла без крыльев, т.е. человек подранил себя. И упросил орел взять его к себе, кормить мясом, чтобы крылья отрастить. Выкормил хозяин: и корову зарезал, и быка. Стал летать орел выше тучи и просит богатыря сесть на него. Поднял аж под самую тучу и кинет, а подхватит у самой Земли. А потом спрашивает, что ему казалось. Отвечает богатырь, что был ни жив, ни мертв. “Вот так и со мной было, — говорил орел — когда в меня целился!”

Постепенно образ орла трансформировался. Человека, обладающего остротой хищного зрения, обеспечивающего ему поиск добычи, бесстрашия, неукротимое бойцовское качество разбойника, отражает орел, легко находящий добычу, живущий разбойным способом за чужой счет. О таких людях с иронией и удивлением говорят: “Ну и орел!” На гербе Руси, как хищник, привезенный из Греции, появился орел с двумя головами тысячу лет назад.

Ворон

Ворон. Постоянный эпитет ворона — вещий. В сказках он предвещает, приносит живую и мертвую воду, в гнезде его самоцветные каменья, золото, серебро. Гнездится ворон в громоносных тучах, закрывающих Небо, раскалывает и проливает дождь. Перед пахотой в четвертый день Семика перед Великднем купается ворон в живой воде и купает своих детей — это говор о Перуне и его детях, людях. Он — и мелькание молнии, и несущиеся по Небу тучи, и стремительные ветры. В заговоре об остановке крови из раны ворон — это молния–оружие, а кровь — это дождь. Просит–молит слово не клевать рану, чтоб не точилась кровь, как прекращается дождь, когда умолкает гроза:

“Летит ворон без крыл, без ног, садится (имя) на голову, на плечо. Ворон сидит посиживает, рану потачивает. Ты, ворон, не клюй — ты, руда, из раны не беги... ты, ворон не каркай — ты, руда, не капни!

Орел, сокол, ворон близки всегда к дереву Перуна — высокому Дубу–Древу Мира, к семи качествам душевного излияния человека к людям. Клюв огненный, который оклевывает раны, болезни. В заговорах эти три птицы с железными клювами и медными когтями тешут и тешут этот Дуб. Молящий просит слететь с этого Дуба и прилететь к недужему, сесть на его теле и склевать, стешить болезни...

На дубу сидит тут черной ворон,

А и ноги, нос — что огонь горят.

Или: Летит ворон — нос окован,

Где тынет — руда канет.

И все же — это птицы отмщения, битвы, если возникло поверье, что если кровью ворона смазать дуло ружья, то оно бьет без промаха. Претворив стрелу лука в пулю для достижения целей своих мыслей, люди и загадку придумали: “Летит орел, дышит огнем!”

В сказках, песнях в гнездах вещего ворона хранится золото, серебро, самоцветы. Он — громоносная туча, закрывающая светила небесные, олицетворение сгущающихся туч в сознании людей. И действительно, накануне битвы вороны слетаются к полю. Ворон — это молния, летящая без крыльев, быстро несущиеся по небу черные тучи мрачных перемен. В песнях о кончине воина поется о вороном коне...

Орел, парящий над походным войском, предвещал ему победу, вороны, летящие за войском, предвещали победу над неприятелем. Ожидание же воронов на поле битвы означало сильную сечу (вор он). Так в числе недобрых знамений русским воинам в “Слове о полку Игореве” говорится, что с вечера вороны взыграли “...сю нощь с вечера босуви врани възграяху”. То же говорит украинский козак Нечай, захваченный ляхами: “Нехай мати плаче, ой над сином над Нечаем ворон кряче!...” А другой козак тревожится: “Ой у полi чорний ворон кряче, то ж вiн мою голову баче”. Но эти приметы могут служить не тревогой и ознаком предстоящей печали, а природной подсказкой, что человек сгустил положение своим мышлением, ходом своих мыслей и появление плохих примет не причина для беды, а следствие нездорового хода мнения: человек идет или не своей дорогой, или с негативными мыслями — проигрыш неминуем. Такое войско останавливали волхвы, и шла, как бы мы сказали теперь, воспитательная работа выявления причины упадка духа, разумное поднятие его в зорком видении объективности “за” и “против”. В древние времена волхвы чувствовали общий настрой народа, настрой противника, но проверяли это по многочисленным подсказкам общего состояния в природе, и на битву шли люди не по приказу одного человека, а по разумению целесообразности всеобщего действия, всеобщего настроя народа, испросив мудрости у Родомысла, силы тела и живота, победного духа у Леда. На бой шли с тем, чтоб сохранить то, что было в душе Световитом, испросив у него ответ через его белого коня. Или по внутренностям животных и птиц, по их повадкам видели то, что происходит в Природе — в людях, по окружению их. Ведающие знахари по крику воронов и ворон о судьбе говорили. И не умалишь этого — человек живет в потоке коллективных мыслей. Но может обрести независимость и стать вольной птицей! Жертва — это передача болезненного состояния человека животному, птице, выбранному для этой цели. У жертвы просили прощения, молили взять на себя слабость человеческую, мыслями обращались с ней так тихо и бережно, что она засыпала, успокоившись.

Живет ворон по преданиям до трехсот лет и считает его народ вещим в трудную годину. Потому и говорит: “Всякому б ворону каркать на свою голову!, “Старый ворон мимо не поринет!” В народе ворон — олицетворение всего недоброго и о напастях говорят: “Камнем черны вороны!” “Что ты, ворон, что беду накликаешь?” “Ворон ворону глаз не выклюет!” — замечает народ о жизни сговорившихся плохих людях.

Ворона

Сродни ворону и ворона, хоть и не того разбора эта птица. “Если каркнет, не пойдет дальше ненастная погода”. “Ворон каркает к несчастью, ворона — к ненастью”. “Ворон — волшебник, ворона — карга”. Вороной зовут всякого зеваку, разиню. “Проворонить” — значит пропустить что–либо по бестолковости. “Ну, начал ворон считать!” — говорят о недалеких людях. “Пугана ворона и куста боится” — говорят о людях, не умеющих извлекать выводы из житейских уроков. “Вороне соколом не бывать” — говорится о претенциозных нахальных людях, тащащих добро чужого ума. Эта птица столь сильно отражает вездесущность ограниченных, глупых людей, что пословиц не счесть: “Наряди ворону в павлиньи перья, все каргой останется!” “Ворона прямо не летает, да все без толку!” “Где вороне не летать, а все навоз клевать!” “Одна ворона за море летала, а все той же каргой вернулась!” или “И за море летала, а вороной вернулась!” “Не живать вороне в высоких хоромах!” “На что вороне большие разговоры, знает она одно свое “кра!” Ворона у народа в разных мнениях в большом укоре за то, что ходит, разинув рот с кажущимся дураковатым видом. Таковой вороной видит народ того, кто “открыв рот ходит” и в рассеянности своей, несметливости вечно прозевывает полезное начинание. Тот, кто незаслуженно хвалится, натужно выступает, показывая себя гордым в своей несостоятельности, тоже удостаивается в народе быть названным вороной. И, действительно, ее повадка при коренастости, неуклюжести мерно расхаживать по двору, распустив на груди перья, важное кивание головой в попытке быть величественной, где несуразно велик только везде сующийся нос — не величественность, а один смех: “Плох сокол, если ворона с места сбила” — говорит народ. Как же соотнести это мнение с видением более древних и мудрых? Может быть, изменилась природа людей и это изменило наше окружение? Назвали же люди эту древнюю птицу “вор она”.

Ястреб

Воровит не в меру, он выслеживает жертву, подкрадывается на расстояние до 20 метров, прячась в листве. Высоко в небе плавает ястреб и намечает жертву он с такой высоты, что людям не виден, благодаря плоскому или слитно выпуклому хрусталику глаза. Если благородный сокол не мучает свою жертву, выпивает из горла кровь, то ястреб беспощадно клюет, где попадя, и охотится часто на живность во дворах. Коршун, ястреб виден в хищных людях. Его называют куроцап. С крупными ястребами — тетеревятниками охотятся на фазанов и зайцев, с ястребами–перепелятниками — на перепелку. Охотники берут птенцов из гнезда или отлавливают взрослую птицу. Выкормленный родителями птенец крепче. Ловческие таланты у ястреба в крови и учить его не нужно, основное — приручение.

Лебедь

Мысль о Воде — это мудрая дева–птица, лебедь чудной красоты. Об этом множество волшебных русских сказок о Василисе Премудрой, прилетающей птицей на берег реки, о Лебеди–птице. Эти мысли–птицы сияющей красоты мудро исполняют самые трудные, свыше человеческих сил, задачи. Они то белые и нежные, то золотые пером, “головка красным золотом увитая, скатным жемчугом усаженная”. Это мозговые шарики думающего природного человека. Просит мудрая мысль не стрелять в нее, одаряет красотой своей добра молодца:

Провещится ему лебедь белая:

“Не стреляй ты меня...”

Выходила она на крутой бережок,

Обернулась душой красной девицей!

Светящиеся токи ауры человека похожи на лебединое оперенье. “Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит” — это физически реальное явление.

То не лебедь ходит белая

По зеленой траве шелковой —

Ходит красна девица душа.

Лебедь в глазах народа–песнотворца является воплощением дородства и красоты. Заслуженные люди — сказочные царевич, царевна удостаиваются воспеваться, как лебедь с лебушкой или как сокол с лебедушкой:

Летал сокол по крутым по горам,

Искал сокол лебединые стада.

Как нашел же сокол лебединые стада,

Всех лебедок разогнал,

Одное только поймал

За правое крыло, за павлиное перо.

Просила лебедушка у сокола полетать:

“Пусти, пусти, соколик,

Меня к лебедкам полетать!”

“—Тогда, лебедушка, я тебя отпущу,

Когда все перушки общиплю!”

Ездил Иван по чужой стороне,

По сорокинской слободе.

Искал Иван девок хоровод,

И нашел Иван хоровод —

Кол Микитовых ворот.

Стоит девок хоровод.

Всех девушек разогнал

Всех красных распужал,

Одное только поймал

Он за правую руку,

Просилася Праскавеюшка

У Ивана погулять:

“Ты пусти меня, Иван,

К красным девицам погулять”.

“—Я тогда тебя пущу,

Когда косу русу расплету,

По плечушкам распущу!”

Что не пыль в поле поднимается,

Не туман с моря он качается,

Подымались с поля гуси, лебеди.

Гуси, лебеди, крылья у них белые;

Что один лебедь, да он оставаится,

Оставаится, не поднимается:

Он повадился рано по зорям налетать

Ко своей ли ко белой ко лебедушке:

“Уж ты белая, ты моя лебедушка!

Да и где ж твое теплое гнездышко?”

В сказках сохранились предания о голубиных, утиных, лебединых сорочках или крыльях. Лебедь — то сама царевна, то плывущие по небу облака, чистые думы, мысли людские. Облако, о“болок — обволачивать, наволокло — нахмурилось Небо, закрылось тучами, наволо“ка — погода, наволочка — постельная белая принадлежность. Облекаться, оболокаться — одеваться. В заговорах мы слышим: “Облаками облачуся, небесами покроюсь”, т.е. доверюсь небесным силам. Одежда — это заслуги человека, его рода. До поры до времени силы были на стороне плохих людей, и они стяжали небесные покровы, заслуженные другими людьми. У русских женщин головной убор кика напоминает птицу, а крик лебедя называют “кика” (кикать–кричать). С этим образом связано мышление многих народов: первородное яйцо мира — это согласие.

Народ применял чаще этот образ в определении внутренней, т.е. женской сути: нежность, облачная легкость мыслей природного человека, независимо мужчина он или женщина, так божественно богатого душой, что легко и радостно может делать множество мудрых и нужных людям чудес. Это верность, сияние дум, высокая связь с Творцом.

Самая красивая Царевна–лебедь — это царевна Александра Сергеевича Пушкина, очевидно, описанная великой сказительницей Ариной Радионовной. Безусловно, Александр Сергеевич знал природные тайны, т.к. логичность поступков героев, природная связь между образами потрясающая. Сказания о богатырской чудо–сорочке, о платье царевны, начинают реализовываться. Пока богатырь, молодец то прячется в “облаках”, то опускается в “море” глубокое, то превращается в мальчика с пальчика, то летит пчелой, комаром... На русском языке “прятаться” и “одеваться” имеют одинаковое значение: наряд, обряд — платье, т.е. плат–покров и — укрываться, прятаться, уходить под облака, в море, значит жить, познавая силы природы.

Облака–мысли живут в море живых. В песнях, сказках они называются корабли. Первоначально — это были ладьи, являющиеся подобием Лады, птицей плывущей во море–Кияне. О том, что суть человека в своей энергоемкости имела летучий образ, говорят предания многих народов о человеке–лебеде. Это птица священная и для славян, и для многих инодоевропейских народов. На Полтавщине в зольниках V в. до н.э. сохранились глиняные, выкрашенные в белый цвет, двухметровые лебеди. Среди археологических раскопок славян множество колесниц, запряженных лебедями, Аполлон — опаленный он, ездил в Гиперборею — страну за Баренцовым морем, страну на Ледовитом океане, в колеснице, запряженной лебедями. С образом Лыбяди связано рождение Киева. Мы узнаем в этом сущность первородного человека, тело которого было легким, дематериализованным, а точнее, еще не так сильно материализованным. Одним из самых интересных исследований о человеке летающем, о Борее можно назвать книгу В.Н. Демина “Тайны русского народа. В поисках истоков Руси”. М. Изд. “Вече”. 1997г.

Уточка

Уточка — это самая Земля, плавающая в воде. Она уютно плывет в Окияне–море, как суть разума Вселенной, родившегося из воды и купающегося в воде. Птица–утица (или гоголек) в славяно–русских апокрифах достала из мирового Океана комочек земли и был сотворен из нее весь Мир.

Мы узнаем, как дух материализовался и рождалась Земля. А продолжение этой истории мы можем узнать в сказке “Хроменькая уточка”. Если Земля — это Утица, Ладья, плывущая, в Окияне, парящая, летящая в Небесах, то вспомним, что стала она хроменькой и не могла лететь за своими сестрицами. Земля как бы прихрамывает, так как ее ритм в хороводе звезд нарушен потребительством землян, забвением, что ее летенье определяется коллективным мышлением человечества. Принес уточку старик в свою избу и стала она служить старикам тайком. Подследили они и, увидев, в какую красавицу хроменькая уточка превращается, когда в лес уходят по дрова, решили превратить ее в служанку, спалив ее перышки. Старое историческое, не имеющее своего внутреннего тепла, захотело незаслуженно состояния молодящего дивом душу, вот и превратили старик и старуха красавицу Землю в служанку. Но не согреть старое историческое хворостом дремы леса, не станет служить красавица немощи и улетит Ладушка из стареющих, цепляющихся за чужое рук!

Гуси

Это те, кто может быть лебедями, но каких–то природных качеств не хватает. В сказке “Гуси–лебеди” человеческие желания могут унести душу на крыльях к бабе–Яге. В каждом человеке есть крылья, но они то лебяжьи, то гусиные. В чем победа? В скромности, непритязательности, в приятии всяких качеств: и кислого яблока, и ржаного пирожочка.

Дети любят играть в “Гуси–лебеди”. Вспомним ту игру:

“Гуси–гуси!

– Га–га–га!

– Есть хотите?

– Да, да, да!

– Так летите!

– Мы не смеем!

– Почему?

– Серый волк за горой

Не пускает нас домой!

— Что он делает?

—Гуску скубет!

– Какую да какую?

– Серо–белу–волохату!

– Ну, летите, гуси, в хату!”

Где логика, скажет человек конкретно–предметного мышления, отмахнувшись. Но детские игры творили ведающие взрослые. Гусь — голос совести, мысль, летящая в дом, а дом — это весь Мир. Волк — смелость, стремительность, разумный анализ и претворение. Дети в поле взрослых, ведающих, о чем ведется игра, взращивали свою сущность. Когда “гусята” рассказывают ведущему через большое расстояние от него о волке, с его образом появляется азарт его смелости. Вот и летит на крыльях птицы ликующая смелость “домой” “к маме!”

Осенью, когда гуси улетали, народ провожал их, и детвора, молодежь кликали вернуться. И гуси, пролетая, отвечали, что вернутся. Весною 4000 км без отдыха летят гуси на Родину. Конечно, ждет их народ, высыпает ребятня на пригорки за околицу — гуси, которых, провожая в теплые края, просили вернуться, летят домой. Можно быть уверенными, что такая же радость была во всей Природе и гуси ликовали, кричали. Много лет плещется вопрос, почему птицы и осетры возвращаются на Север, чтобы вывести птенцов, малят. Может быть, этот ответ в том, что от северных бореев пошла их жизнь?

К сожалению, пятая часть водоплавающих птиц гибнет от ружья охотников.