Б) отношение

Такой же неверный взгляд во многих театральных школах и на «отношение».

Говорят: для создания роли главное — «найти отношение», т. е. как относится данный персонаж к тем или другим действующим лицам, к тем или другим вещам, обстоятельствам и фактам. Из этого — «отношения» и сложится характер, содержание и вообще все «я» действующего лица.

Верно это? — Если отношение есть, то найдено почти все. Это верно.

Но что такое отношение? Разве это что-то такое, что вполне произвольно появляется у нас по нашему заказу и выбору?

Отношение — это наша реакция, появляющаяся совершенно непроизвольно в результате огромного количества всяких впечатлений (осознанных и неосознанных, верных и неверных), полученных нами от человека, факта или предмета.

Ваша мать, отец, брат, жена — подумайте, сколько впечатлений, и каких разных, получили вы за всю вашу жизнь от них. И вот, в результате, у вас сложилось к каждому из них ваше отношение.

И ко всему, что бы вы ни взяли, отношение ваше быстро ли, медленно ли, но складывалось само, а не вы заказывали его себе. Складывалось в результате того, что именно вы воспринимали от данного предмета или человека, или факта.

{279} Допустим вы играете Плюшкина. Он скупец, скаред, скряга. Как относится он ко всем окружающим? — Кругом враги… все хотят обворовать его, обмануть, обжулить. Но как можно так относиться к людям ни с того ни с сего?

Даровитый актер, однако, как-то это делает. Взгляните на него, и вы удивитесь, как весь он изменился: и лицо, и манеры, да как видно и мысли, и все отношение его к окружающему… И на вас тоже он смотрит уже подозрительно, враждебно… и глазами опасливо щупает: не хотите ли и вы попользоваться чем-нибудь у него?

Как же он достигает этого?

Если хорошенько подсмотреть, то увидишь, что достигается им это в сущности очень просто: решительно во всех он видит только воров, мошенников, грабителей, лентяев, тунеядцев, которые только и смотрят, где что плохо лежит, да выискивают ротозеев и доверчивых дурачков, чтобы облапошить их… Это ничего, что его Прошка или Мавра смотрят на него такими честными да невинными глазами — это они нарочно, чтобы лучше обмануть… а доверься, пошли их в погреб за чем-нибудь — непременно сожрут там или стащат. Тем более что все они голодны. А потому голодны, что лентяи да обжоры… и во всех сидит такой же вор, лентяй, жулик — оглянуться не успеешь, как кругом обойдут!

И в результате он весь настороже: глаза, мысли, движения, действия… во всем видит враждебное, подозрительное, опасное, т. е. «относится» ко всему как скупец, скряга… как Плюшкин.

Что же тут первое, исходное? Разве отношение? Сначала актер видит, т. е. воспринимает во всех только воров да жуликов, и только отсюда, как следствие возникает и отношение, что все опасны и надо ото всех подальше, да за всеми присматривать, никому не доверять.

Есть еще одно недоразумение вокруг этого слова: отношение.

Один из видных театральных деятелей, сделавший в свое время очень много для искусства нашего театра, говорил приблизительно так: «Поверить в то, что эта вот пепельница есть лягушка, я не могу. Увидеть галлюцинаторно в пепельнице лягушку — это патология. {280} А относиться к пепельнице, как к лягушке, я могу».

И в практике это помогало актеру: он переставал заставлять себя поверить в невозможное, что эта пепельница — не пепельница, а на самом деле реальная лягушка.

— Ах, верить не нужно? — облегченно думал он, — достаточно только — «относиться», т. е. только, должно быть, обращаться с нею, как будто бы она была лягушкой… Это, конечно, легче, и это можно.

И теперь от одного взгляда на стеклянную темную пепельницу в его воображении возникало по памяти холодное скользкое тело лягушки и… «отношение» готово. А если он еще к тому же дотрагивался до пепельницы и получал непосредственное ощущение холода, увесистости и гладкости, — «отношение» его укреплялось, и пепельница становилась для него почти что лягушкой.

Ученики и последователи своего учителя подхватили брошенную им в работе формулировку об «отношении» и возвели ее даже в психологический театральный закон: «поверить нельзя, а вот отношение вызвать можно».

Однако, так ли? Что, например, здесь значит этот прием? Значит ли он, что начало всему — «отношение», а остальное — только его следствие?

Прием этот состоит из нескольких частей. Прежде всего, в нем заключается вполне законный и в достаточной степени остроумный отвод от противоестественных и прямых требований ни с того ни с сего «поверить», «почувствовать», «захотеть» и проч.

Второе: оттого, что актер слышит слово «лягушка», в его воображении по памяти возникает образ лягушки.

Третье: к этому восприятию возникшей в воображении лягушки, присоединяется восприятие того, что он в действительности видит перед собой — пепельницу.

Четвертое: в его воображении пепельница и лягушка на одну-две секунды сливаются, а если при этом еще актер касается пепельницы рукой, то возникает даже физическое ощущение как бы лягушки.

Пятое: на это сложное ощущение мгновенно следует рефлекторный ответ действием (отдергивание руки, швыряние «лягушки» или что другое).

{281} Так, в общем, получается «отношение к пепельнице, как к лягушке».

Как видим, «отношение» не начало, а результат очень сложных взаимодействующих процессов как бытовых — физиологических, так и творческих. И среди них главное — опять восприятие.

Но… тем, кто употребляет эту формулировку об отношении, очевидно, не очень-то хочется все придумывать снова, да еще додумывать до конца самому. Тем более, что тот, от кого в первый раз слышал это слово, кажется таким непогрешимым авторитетом…

Что же этот прием — он неверный? Вредный?

Нет, он и верный и остроумный, и употреблять его можно. Надо только быть поосторожнее с теоретическими объяснениями его.

Надо, например, знать, что он не что иное, как в ловко замаскированном виде вызывание у ученика или актера творческого восприятия, которое и есть в действительности всегда начало всех начал.