Воспитание сценического восприятия

Восприятию во всей этой книге уделяется большое внимание. О нем говорилось раньше и еще будет говориться на многих последующих страницах. Когда же речь зайдет о работе над ролью, на восприятии и его технике придется остановиться еще более основательно.

В этом отделе я имею в виду, главным образом, школу, поэтому сейчас буду говорить о том, к каким специальным приемам приходится прибегать при первых школьных шагах, чтобы сразу верно ввести ученика в процесс творческого восприятия.

Такое восприятие есть основа всего. Ошибки в нем влекут за собой ошибки во всем остальном. Поэтому прежде всего надо озаботиться тем, как вызвать в актере верное восприятие (несмотря на противоестественные условия «жизни на сцене»). Затем показать ему пути к этому верному, живому восприятию. И, наконец, приучить его к нему — сделать это творческое восприятие его второй природой.

В жизни мы все время воспринимаем. Но мы об этом не думаем. Воспринимается само собой. Таким же процесс восприятия должен быть и на сцене: непроизвольным и {264} вытекающим из необходимости жизни среди всех обстоятельств пьесы.

Чтобы его сохранить во всей его природной чистоте, не засоренным самонаблюдением и рассудочностью, прежде всего стараешься не произносить слова «восприятие». Как будто его и не существует на свете.

И второе: беда каждого актера заключается совсем не в том, что он неспособен воспринимать или не умеет воспринимать — его воспринимающий аппарат в полном порядке, и поправлять тут нечего. Беда заключается в том, что он воспринимает совсем не то, что нужно.

Он воспринимает публику, закулисную сторону сцены и т. д., а не то, что ему нужно по ходу пьесы.

Но в какой бы угрожающей степени это ни было — все-таки ни одним словом, ни намеком нельзя ему говорить об этой беде. Надо незаметно отвести от нее, и все тут.

Отводишь все теми же несложными словами, о каких говорилось раньше: «не торопитесь… вам еще не хочется… вы еще не увидали, не услыхали… все верно… пускайте… не вмешивайтесь…» И этого оказывается достаточно, чтобы восприятие его с публики перешло на партнера и из зрительного зала — на сцену.

В начальных этюдных занятиях с учениками, чтобы укреплять в них веру в правильность своего восприятия, после окончания этюда обычно спрашиваешь: а кем она вам показалась?

При взгляде на партнершу всегда мелькнет что-то: близкая, далекая… родная, чужая… приятная, неприятная… Можно отдаться этому чуть мелькнувшему, а можно прозевать его, и оно потухнет.

Если человек отдался и все было хорошо, то поощришь: «Вот, вот, так и надо. И всем нам было ясно, что она для вас была вашей сестрой» (или женой, или кем другим — судя по ходу дела). Если же он задержал себя, засомневался, и получилась некоторая неопределенность в отношениях, то выспрашиваешь: а кем она вам показалась вначале?

— Не знаю… Не понял…

— Ну, однако. Может быть, матерью?

— Нет, какой матерью! Раз он так категорически запротестовал (а запротестовать нетрудно: партнерше его лет {265} 17 – 18), значит, в глубине сознания было какое-то определенное впечатление, только он его пропустил и не дал развиться. Провоцируешь дальше:

— Может быть, бабушкой?

Он на это даже разозлится: какие, мол, нечуткие и бестолковые.

— Еще того лучше! Какая же она бабушка!

— Ну, сестра, может быть?

— Да уж скорее, сестра… только и то младшая сестра.

— А она все-таки, кажется, вас в руках держит? — это опять провокация, и в противовес этим, явно неверным предположениям, у него выплывает и определяется более точно то, что в первое мгновенье он пропустил.

— Меня в руках?! Она-то?!.

— Вот видите. Выходит, что вы с первого мгновенья почувствовали, кто она вам, только почему-то не отдали себя верному побуждению.

Он несколько обескуражен и приятно удивлен.

— Как видно, так.

— Конечно, так. Это вам наука. У вас все внутри было готово в одно мгновенье, а вы не поверили себе, засомневались, не отдались своим впечатлениям и своим позывам. Оно и пропало. Верьте, верьте себе. Не контролируйте, отдавайтесь без оглядки.

Так, раз от раза сеешь и выращиваешь веру в это «чуть мелькнувшее», «показавшееся». А точнее говоря, во что веру? — В восприятие. Что-то «мелькнуло», что-то «показалось»… — это ведь значит, что я что-то уже воспринял.

Или еще. Этюд прошел хорошо: все ясно, понятно, верно, а все-таки спросишь: а что она от вас хотела, как вам показалось? Что-то она хитро улыбалась…

— Нет! — возразит он, — она просто стеснялась. Ей было неловко.

И так, задавая подобные вопросы, наводишь ученика на то, что невольно он вглядывается, вслушивается и вообще вчувствуется в партнера и в обстоятельства все лучше и лучше, все тоньше и тоньше, все свободнее и свободнее.

Теперь остается только терпеливо доделать до конца начатое дело: надо путем длительных упражнений приучить {266} ученика к этому верному самочувствию — довести его до того, чтобы, едва он переступал порог сцены, — у него неминуемо возникало бы нужное состояние.