3.4. Аддикция к трате денег (компульсивный шоппинг)

Аддикция к покупкам (компульсивные покупки) стала привлекать широкое внимание исследователей в последние десятилетия. Такая аддикция могла приобрести массовый характер только в созревшем обществе потребления, которое представляют собой современные развитые страны, и к которому неуклонно, по крайней мере, в крупных городах движется и Россия. По данным американских социологов, эта аддикция встречается у 2–8% в общей популяции, из которых женщины составляют 80–95%. Это поведенческое расстройство приводит к накоплению больших долгов (58.3%), неспособности погашать задолженность (41.7%), негативной реакции окружающих (33.3%), судебным и финансовым последствиям (8.3%), криминальным проблемам с законом (8.3%), чувству вины (45.8%). Аддикция к трате денег проявляется повторным, непреодолимыми желанием совершать множество покупок. В промежутках между покупками нарастает напряжение, которое может быть ослаблено очередной покупкой, после чего обычно возникает чувство вины. Положительные эмоции вплоть до эйфории возникают только в процессе совершения покупки. Аддикция к покупкам часто сочетается с тревожным расстройством (50%), химической зависимостью (45,8%), в том числе алкоголизмом (20%) и пищевыми аддикциями (20,8%), депрессией (18%). Имеются сообщения об эффективности применения программы Анонимные Должники (Debtors Anonymous), созданной на основе 12-ти шаговой программы для Анонимных Алкоголиков.

3.5. Религиозная аддикция

В последние годы проблема зависимости от религиозных организаций получила широкое распространение в связи с расширением деятельности самых разнообразных религиозных организаций, в том числе и тоталитарных религиозных сект. Хотя религиозная аддикция может развиться в рамках любой конфессии, наибольшим аддиктивным потенциалом, безусловно, обладают секты, причем секты тоталитарные, применяющие разнообразные психотехники при вербовке неофитов и проведении религиозных ритуалов.

Большая часть людей попадает в секты в состоянии психологического кризиса, отчаянья. Секты используют именно это состояние, чтобы реализовать потребность заполнить душевный вакуум, снизить тревогу, обещая быстрое и окончательное решение вопросов. Секты стремятся к контролю, посредником между Богом и членами общины выступает некий учитель, гуру, нередко наделенный практически неограниченной властью. Религиозную зависимость как раз и отличает устойчивая потребность переложить ответственность за свои взаимоотношения с Богом на сильного наставника, учителя или старца, который должен установить регламент взаимоотношений с Богом: что читать, что есть, сколько спать. По мере вовлечения в деятельность секты у адепта отмечается нарастание психологической дезадаптации с постепенной заменой индивидуальных форм реагирования на групповые.

Уже упомянутые американские авторы С.Пил и А.Бродски [53] посвятили свою монографию главным образом «межличностной, или любовной аддикции. С точки зрения этих авторов, она является наиболее распространенной, хотя и наименее признанной формой зависимости. Речь при этом идет не о «любви», а, скорее, о некоей ее противоположности. «Любовь – это противоположность межличностной аддикции». Человек, пристрастившийся к любовнику, чувствует в сущности ту же самую неадекватность, что и наркотический аддикт, с той лишь разницей, что в качестве объекта аддикции он выбирает другого человека, а не наркотик. При этом настоящий аддикт всегда движется по направлению к мономании, будь объект аддикции наркотиком или любовником. Страстное желание оставаться вместе большей частью является страхом и избеганием синдрома отмены. Когда люди сохраняют поведение, вредное для их собственного благосостояния, благосостояния объектов их заботы, и, наконец, благосостояния других людей — это признак аддикции.

«Почему люди так сильно привязаны к своим домашним животным? И почему так много крупных животных помещается в обстановку переполненных улиц и маленьких квартир, с которой они совершенно несовместимы? Ответ таков: домашние животные хорошо подходят для того, чтобы быть объектами для поиска эмоциональной уверенности. Немногие вещи столь же последовательны и предсказуемы, как поведение домашнего животного. Многие из их приверженцев пытаются минимизировать различие между любовью животного и любовью человека (вспомним рекламу корма для домашних животных, которая их персонифицирует и делает вас жестоким, если вы не балуете своего любимца). Некоторые люди, фактически, предпочитают компанию животных. Один мужчина охарактеризовал свою собаку как «единственное живое существо, которое действительно беспокоится обо мне; которое отреагировало бы, если бы я умер; которое любило бы меня вне зависимости от того, что происходит со мной в мире, или каким бы плохим я ни был по отношению к нему». Чтобы добиться этого вида преданности, необходимо только кормить собаку и иногда ласкать ее» [53].

Некоторые авторы особо выделяют Интернет-зависимость и ее более узкую разновидность – кибер-аддикцию.

Выявлено, что использование компьютера и Интернета для игр и развлечений связано с определенными чертами личности: высокая доминантность, низкая терпимость, низкая самооценка и т.д. Установлено, что существует отрицательная корреляция между кибер-аддикцией и положительной самоидентичностью. Особенность идентичности Интернет-зависимых пользователей состоит в стремлении избавиться от требований социального окружения и удовлетворить потребность в эмоциональной поддержке. По данным некоторых исследований почти 9 % учащихся в возрасте 15-17 лет имеют компьютерную зависимость. [38].

Newsru.com: 02/09/2010: Американский геймер Крейг Смоллвуд, подал в суд на южнокорейскую компанию NCSoft и обвинил ее в своей зависимости от игры Lineage II. Смоллвуд, проживающий в штате Гавайи, в своем иске называет продукцию NCSoft слишком «аддиктивной» и превращающей геймеров в «безвольных рабов виртуального мира». Он утверждает, что в общей сложности потратил на игру 20 тысяч часов и в итоге получил серьезное эмоциональное расстройство, потребовавшее специального лечения, утратив возможность самостоятельно функционировать, вставать по утрам, одеваться, мыться и нормально общаться с друзьями и членами семьи. Нынешнее разбирательство в техасском суде – далеко не первый случай, когда геймеры выдвигают обвинения против производителей любимых игрушек. Например, в 2008 году американец Джонатан Ли Ричес обвинил компанию Blizzard в том, что ее игра World of Warcraft толкнула его на преступления. В своем иске, поданном уже из тюрьмы Южной Каролины, он утверждал, что зависимость от WoW толкнула его на мошенничество, кроме того, из-за своей зависимости он не смог найти приличную работу и перестал адекватно воспринимать окружающую его реальность.

Исследование социологов [66] о характере использования школьниками (Москва) информационных технологий выявило некоторые особенности поведения подростков

1) в сфере игр и развлечений:

«Игроки» для общения между собой активно используют специфическую терминологию – суррогат русских и английских слов, игровой сленг. Это обедняет их повседневную речь, снижает культуру общения. В реальном мире, за пределами виртуального общения, они теряются и чувствуют себя некомфортно.

2) в учебе:

Школьники, использующие компьютер для учебной деятельности, работу с компьютерными обучающими программами предпочитают живому общению с учителем.

3) в профессиональной сфере:

Контраст первым двум группам составляют школьники, вовлеченные грамотными педагогами в проектную и исследовательскую деятельность (Малая академия МГУ им. М. В. Ломоносова). У респондентов данной группы проявилось разумное сочетание традиционных видов общения с общением в Интернете. Общение для данной группы молодых людей не просто приятное времяпрепровождение, но значимое духовное и культурное явление, личностная ценность которого весьма высока.