²² Форкель Иоганн Николаус. О жизни, искусстве и произве- дениях Иоганна Себастиана Баха, с. 73.

23 Цит. По кн.: Хаммершлаг Янош. Если бы Бах вел днев- ник, с. 50.

Годы жизни и творчества Баха — время, когда ут­верждались новые идеалы в искусстве, связанные с художественными взглядами третьего сословия. Музы­кантов и слушателей более всего привлекало воплоще­ние естественных, простых душевных движений, картин природы, быта, данных также непосредственно, непред­взято. Этот культ естественности и простоты возник как своеобразная реакция на условность, вычурность аристократического искусства. В такой же, если не в большей, степени новые творческие тенденции были на­правлены против искусства церковного. Оно казалось теперь умозрительным, оторванным от жизни, от чело­веческой индивидуальности. В музыке по­беждал новый — чувствительный — стиль. Даже серьез­ные художники готовы были отдать предпочтение пьесам, пусть малозначительным, но написанным в этой манере, перед серьезными работами, выдержанными в старинной полифонической форме. Таких взглядов придержива­лись не только современники Баха, но и следующее за ним поколение, его сыновья. Требование непосредствен­ности своеобразно уживалось в это время со всевозмож­ными рационалистическими теориями, строго классифи­цирующими разнообразный, сложный мир чувств, а также художественные формы, которые его воплощают. Прой­дет еще много времени, прежде чем новое искусство станет глубоким, обретет обобщающую выразительность в творчестве Гайдна, Моцарта, Бетховена. Пока же шло «накопление сил». В этих условиях Бах казался устаревшим. То обстоятельство, что у него были произве­дения сугубо светские, абсолютно «в духе века», не могло изменить восприятия его искусства в целом. Совре­менники Баха не были в этом виноваты. Церковному музыканту, полифонисту они предпочитали авторов новой, светской музыки. Едва ли и сам композитор пред­полагал, что из всего потока создававшейся вокруг него музыки только его произведения переживут века.

Искусство Баха, действительно, тесно связано с тра­дицией. Однако традиционное проявилось у него в со­вершенно новом качестве, получило небывалое по глу­бине и, по существу, современное истолкование. Может быть, приверженность Баха традиции была вызвана осознанием его нерасторжимых связей с немецкой музыкальной культурой, которую он воспринял от семьи. Бах ощущал свою сопричастность развитию не­мецкого музыкального искусства, гордился своим музы­кальным родом, даже сам составил генеалогическое древо, которое подарил затем сыну, Филиппу Эммануэлю. Пытливый ко всему в европейском художественном творчестве, он разрабатывал прежде всего формы немецкой музыки. Они более всего отвечали складу его индивидуальности, самому духу его образов, идей.

На протяжении XVII века немецкая музыка разви­валась в первую очередь как музыка духовная. Рели­гиозная тема, традиционная для немецкого искусства, занимала одно из главных мест и в творчестве Баха. Она получила у него этическое, нравствен­ное истолкование. Искренне верующий, он находил в религии прежде всего поучительный нравствен­ный пример. Иисус Христос для Баха был олицетворе­нием лучших духовных качеств человека. Композитора покоряла именно человечность его облика, его нравст­венное подвижничество, его способность возвыситься над собственным страданием и даже над самой смертью (напомним, что по легенде Иисус — сын бога, в образе человека спустившийся на землю, чтоб мученической смертью на кресте искупить грехи человечества). Баха потрясает величие духа Христа, способность к само­пожертвованию во имя людей — и внешняя скромность героического свершения. Для него это был пример стой­кости, верности раз избранному пути, способности чер­пать мужество в самом себе, в силе своего духа, своего разума. В таком понимании религии Бах отразил восприня­тые им с детства и ставшие его собственными народные представления о жизни и ее ценностях. Все заключено в человеке, в его нравственной сути, в чистоте его помыслов и дел. В отличие от средневековой религиоз­ности с ее культом страдания, Бах делает акцент на дру­гом — на красоте человека, его духовном величии — и в этом выступает наследником великих идей Ренессанса. С религиозной темой он связывает самые серьезные раздумья о смысле человеческого бытия, на ее основе раскрывает современные и очень близкие народу идеалы добра и справедливости. Таковы баховские оратории и духовные кантаты, более же всего — его пассионы, месса си минор. Старое обретает у Баха новый смысл.

Религиозная тема вовсе не исчерпывает всего содер­жания баховского творчества. Он умеет быть не только серьезным, но и простым, непосредственным, ценить шутку, бесхитростную прелесть народного быта, он знает радость общения с природой и с друзьями — и все это находит отражение в его творчестве. Так, например, прощаясь с братом, Бах пишет «Каприччио на отъезд возлюбленного брата», в котором с подкупающей про-стосердечностью передает и уговоры близких остаться, и грусть расставания, и звук почтового рожка (какой характерный образ немецкого быта! Он будет претворен и много позже — в песенном творчестве Шуберта). Все эти образы переданы с такой естественностью — точно живые зарисовки с натуры.

Но среди светских произведений Баха есть и иные: никак не связанные с религиозной тематикой, они насы­щаются образами лирических раздумий, часто скорб­ных, порой глубоко трагических, как будто пришедших из его пассионов или духовных кантат. Религиозные же сочинения наполняются живой, конкретной образ­ностью, многие их страницы словно «списаны» с дейст­вительной, реальной жизни. Религиозное и светское очень тесно переплетается в творчестве Баха. Для него все это — жизнь в ее самых разных проявлениях.

Связи Баха с традицией обнаруживаются в его обра­щении к старинным формам хоровой музыки: они более всего отвечали грандиозным замыслам музы­канта. Его привлекала сама специфика хоровой звучно­сти, дающая возможность воплощать коллективные чувства, говорить от лица не одного, но многих. Развер­нутые хоровые формы открывали композитору путь к большим образным обобщениям. Ни один другой из су­ществовавших в то время жанров такой возможности ему не давал. Когда, например, Бах писал хор «Купе еЫвоп» для мессы си минор, он воплощал в этой музыке мысли и чувства многих поколений людей, кото­рые вкладывали в слова молитвы свои надежды, упо­вания, горечь прожитых лет, тоску по лучшему. Величие Баха раскрылось именно в глубине обобщения, в умении уловить и понять «голоса поколений».

Впрочем, Бах разрабатывал не только старинные жанры и формы, но также и те, которые были связаны с.новым, светским содержанием (например, сюиты, орке­стровые и сольные концерты); некоторые же из них начали свою жизнь именно в его творчестве (клавир-ный концерт).

Бах — великий полифонист, ив этом смысле он предстает завершителем целой исторической эпохи. Сложные контрапунктические комбинации голосов для него — живая-, поэтическая речь. Композитор выявляет колоссальные выразительные возможности полифонии и, прежде всего, ее способность раскрывать музыкальную мысль в развитии, обнаруживать внутреннюю логику и закономерность этого развития. Свойственная полифо­нии непрерывность музыкального течения давала Баху возможность раскрывать процесс становления мыс­ли-чувства. Вместе с тем сама природа полифониче­ской музыки с ее строгими композиционными нормами, требующими тщательной продуманности целого и дета­лей, накладывала свой отпечаток и на художествен­ный образ: он неизбежно заключал в себе не только эмоциональную стихию, но и строгое рациональное на­чало. Эти особенности полифонической музыки отвечали складу творческой личности Баха. Полифония стала у него могучим средством выражения богатейшего и са­мого разнообразного жизненного содержания: от сокро­венных лирических высказываний, углубленных испове­дей-раздумий до зарисовок больших народных сцен.

Композитор разрабатывает различные полифониче­ские формы. Более же всего — фугу. Эта форма приобре­тает в его творчестве (так же, как и в творчестве Ген­деля) свои законченные, классические черты. Ее строгий интеллектуализм соответствовал характеру баховского восприятия мира. Ее логика была особенно привлека­тельна для анализирующего и обобщающего мышления Баха.

В полифонической музыке Баха раскрывается, его изумительный дар мелодиста.

Протяженные, ритмически свободные, мелодии Баха захватывают напряженной «жизнью» своих интонаций, часто хроматизированных, в основе своей вокальных. Вместе с тем их рисунок бывает сложен, по-инструмен­тальному извилист и разветвлен. Такого рода мелодий могут быть названы синтетическими, вокально-инстру­ментальными. Важнейшее их свойство — широту — ком­позитор воспринял от старинных немецких народных напевов, которым свойственна именно протяженность мелодических линий, свобода метра и ритма.

Конечно, не весь мелодизм Баха таков. У него есть мелодии с ясными контурами, четкими танцевальными ритмами. Бах опирается не только на старинную, но и на современную немецкую народную песню с присущей ей четкостью, квадратностью структуры. Вообще исчер­пать характеристику мелодического стиля композитора каким-нибудь одним определением невозможно, настоль­ко он богат и разнообразен.

Исключительная сконцентрированность высказыва­ния — важнейшее качество баховского мелодизма. Ярче всего оно раскрылось в темах его фуг. Каждая интона­ция, каждый ритмический сдвиг полны в них значитель­ности, глубокого содержания. Иногда в них узнаются отголоски знакомых жанров — темы баховских произве­дений подчас напоминают песню или танец, в них можно услышать патетическую декламацию и маршевую поступь. Все это придает им яркую образность. И что особенно существенно, во всех случаях темы заключают огромный заряд энергии. Они являются смысловым зерном всего произведения и одновременно его «строи­тельным материалом».

Особый и очень значительный «пласт» в музыке Ба­ха составляют мелодии протестантских хоралов. В истоке своем — народные или близкие народным, напевы эти за двести лет своего бытования в условиях церкви, конечно, изменили свой облик, приобрели боль­шую сдержанность, строгость. Вместе с тем они получили широкое распространение не только в церкви, но и в быту, стали — уже в этом новом качестве — музыкой немец­кого народа. Композитор очень широко и по-разному использует мелодии протестантских хоралов, то разраба­тывая и усложняя эти напевы, то сохраняя в перво­зданной строгой простоте. Но во всех случаях он воз­вращает им былую экспрессию, словно «расковывает» их выразительность. Хоралы для Баха — это живые носители народных мыслей и чувств. Включение их в музыкальную ткань произведений приближало сложные баховские замыслы к слушателям, делало понятными.

Великий мелодист и полифонист, Бах не менее ве­лик и в области гармонии. Сложная аккордика часто возникала у негр из сплетения самостоятельных поли­фонических линий. Но Бах разрабатывал и собственно гармонический стиль: диатоника и хроматика равно представлены в его музыке; очень характерно исполь­зование насыщенных септаккордовых звучаний. Но, по­жалуй, самые смелые открытия гармонического мыш­ления композитора связаны с разработкой логики то­нального развития, с выявлением тех закономерностей становления образа, которые раскрываются через после­довательно утверждающийся, строго обоснованный то­нальный план. Логика тональных связей нашла наиболее законченное выражение в фуге. Сопоставление тоники и доминанты в экспозиции, дающее импульс к развитию музыкального материала, уход в более далекие — суб­доминантовые — сферы в разработке, наконец, утверж­дение основной тональности, устоя в репризе — эти тональные тяготения, так последовательно выявленные Бахом, нашли развитие в дальнейшем. Они легли в основу всей классической музыки XVIII—XIX веков и сохранили свое значение вплоть до наших дней. В част­ности же, они были разработаны в такой важнейшей форме новой музыки, как сонатная.

Произведения Баха отличаются законченностью це­лого, единством, неуклонностью развития, подчиненного одной направляющей мысли. Музыкант стремится выявить все возможности материала — образно-смысло­вые, композиционные. Развитие, а не показ уже сложившегося образа — вот что прежде всего характери­зует баховские формы, большие и малые. Особенно на­пряженной творческой работой, требующей сосредото­чения всех духовных сил, было для него создание темы. Дальше развитие шло по естественным внутренним зако­нам, в значительной степени диктуемым самой темой.

Произведения композитора наделены и другим важ­ным свойством — пластичностью, стройностью архитек­тоники. Каждая мелодическая линия имеет здесь худо­жественное обоснование, малейшие частные элементы строго согласуются с целым. Современники рассказы­вают о тонком понимании, скорее даже интуитивном постижении композитором законов архитектурного стро­ительства ²⁴. Это чутье нашло своеобразное претворение в баховском развертывании музыкальных форм. Его произведения захватывают не только выразительностью, но и безупречной завершенностью, гармоничностью — красотой.

К концу XVIII века казалось, что музыка Баха без­надежно забыта. Память о лейпцигском канторе жила, «теплилась» лишь в среде музыкантов. Но даже те, кто им восхищался,-— Моцарт, Бетховен — мало его знали. Рукописи Баха пылились на полках архивов, многие рассеялись по городам Германии, безвозвратно погибли.