¹⁹ Кантор церкви св. Фомы подчинялся «двойному» началь- ству: магистрату — городской светской власти, состоявшей из богатой буржуазной верхушки, и консистории, управлявшей всей церковной жизнью города.

²⁰ Особенно трудными были последние годы, когда Бах убеждается в тщетности попыток наладить систему обучения мальчиков-певчих, навести порядок в хоре. Он все больше замыкается в своей семье, в кругу близких ему людей. Усиливавшаяся слепота и две неудачные операции глаз (в 1749 году), совершенно лишившие его зрения, подорвали некогда могучее здоровье. После операции Бах уже не поднялся. Последние сочинения под диктовку композитора записывал его зять И. К. Альтникколь. Смерть настигла Баха, когда он работал над хоралом «Я предстаю пред твоим престолом».

21 Форкель Иоганн Николаус. О жизни, искусстве и произ- ведениях Иоганна Себастиана Баха. М., 1974, с. 73—74.

По отзывам, которые оставили нам современники Баха, мы можем представить его облик: неуступчивый, упрямый с теми, кто вторгается в «святая святых» — в его творчество, пытается помешать внутренней свободе художника; гордый и независимый с начальством; зато удивительно доброжелательный в обычных житей­ских отношениях с людьми. Никто никогда не чув­ствовал над собой его превосходства. Его скромность изумляет. На вопрос о том, как он достиг такого со­вершенства в игре на органе, Бах, например, ответил: «Мне пришлось быть прилежным; кто будет столь же прилежен, достигнет того же»²¹. Скромность Баха есте­ственно сочетается с сознанием собственного достоин­ства. Он прям и откровенен в своих суждениях, оценках и совершенно не способен, кривить душой. Удивительно ли, что у него были враги? Но у Баха были и друзья, умевшие ценить его бескорыстие, честность, постоянную готовность прийти на помощь. В его доме всегда толпи­лись люди. И. Н. Форкель, первый биограф композитора, пишет: «Всякий любитель искусства, жил ли он в од­ном городе с Бахом или приезжал издалека, мог зайти в его дом и быть уверенным, что найдет там радушный прием. Эта общительность Баха, а также его музыкаль­ная слава были причиной того, что в его доме почти всегда бывали посетители»²². Баху было чуждо тщесла­вие. Он ничего не делал, чтобы упрочить свое имя, до­биться признания. Когда, например, Маттесон, готовив­ший книгу о современных музыкантах, обратился к нему с просьбой прислать биографию, он не нашел для этого времени. Но Бах умел ценить все, что было великого в современном искусстве. Он мечтал о знакомстве с Ген­делем и делал все возможное, чтобы оно состоялось. Если этого не произошло, то не по вине Баха. Гендель, как и многие современники, прошел мимо Баха. Вероят­нее всего, он его музыки просто не знал.

Громкая слава виртуоза-органиста и клавесиниста сопутствовала Баху на протяжении всей его жизни, с первых же самостоятельных шагов. Его импровизации за клавесином и особенно на органе потрясали всех, кго его слышал. Прославленный органист, старец Рейнкен, услышав игру Баха, произнес: «Я думал, что это искус­ство уже давно умерло, но теперь я вижу, что оно живет в Вас!»²³ Его признавали незаурядным мастером-конт­рапунктистом. Величие же идей, духовное богатство его искусства осталось для большинства его современников «закрытой книгой». И этому были объективные причины.