Скандал

- Скандал перед премьерой –

На сцене кутерьма:

Работу через нервы

Доводят до ума.

- Костюмов не хватает

И не ложится грим.

И каждый восклицает:

Спасите! Мы горим!

Но!...

Пр.: Неразрешимых нет вопросов,

Лишь только б кто-то повод дал,

Как все решит легко и просто

Незатухающий скандал!

- Усталый осветитель

Отправился в буфет,

Сказал: Вы как хотите,

А у меня обед.

- Томится по кулисам

Забытый реквизит,

А старая актриса

Суфлеру говорит,

Что…

Пр.: Неразрешимых нет вопросов,

Лишь только б кто-то повод дал,

Как все решит легко и просто

Незатухающий скандал!

Денис: Господин режиссер, уже час дня. Будем репетировать или нет?

Режиссер: (злобно) А почему вы не репетируете?

Денис: Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное.

Режиссер: Плохо, плохо! Потушите наполовину третий софит!

Клара: Что с тобой стряслось?

Режиссер: Еще! Уменьшите еще! Что вы там копаетесь?

Голос: Господин режиссер, да ведь третий софит совсем не светит.

Режиссер: Что же там такое светит?

Голос: Это люстра. Вы сами велели ее включить.

Режиссер: Не ваше дело. Выключите люстру и включите третий софит на шесть.

Денис: Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное.

Клара: Что с тобой стряслось?

Режиссер: Плохо! (Клара ушла за кулисы) Дайте в люстре желтый свет и выключите третий софит! (пауза)

- «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.»

- Но в Священном писании не сказано, был ли это свет желтый, красный или синий.

- Господь не повелевал: «Включите второй софит на шесть желтых!»

- Он не изрекал: «В портал дайте синюю… нет, черт дери, не синюю, зачем синюю?»

- Богу было легче, потому что он сначала создал свет, а потом человека и театр.

Режиссер: Что такое? Почему не репетируете?

Помреж: Клара куда-то вышла, господин режиссер.

Режиссер: Пусть сейчас же идет на сцену!

Помреж: Но…

Режиссер: Никаких «но»!!! (тихо, устало) Начинаем.

(Возвращается повеселевшая Клара)

Денис: Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное.

Клара: Что с тобой стряслось?

(Выходит рабочий со стремянкой, ставит ее к окну, начинает вешать штору.)

Режиссер: Вам что здесь нужно?!

Рабочий: (спокойно) Гардины повесить.

Режиссер: Что повесить? Какие гардины? Марш отсюда! Почему вы их не повесили раньше?

Рабочий: Потому что раньше мне не прислали материи.

Режиссер: Пшел прочь! Вон отсюда со своими гардинами!

Рабочий: А когда… сами потом…жаловаться… (уходит)

Режиссер: (устало) Начинайте.

Денис: (хрипло, отрешенно) Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное.

Клара: (почти шепотом) Что с тобой стряслось?

Режиссер: (на выдохе) Плохо. Повторить. Вы должны войти быстрее.

Денис: Клара…

Режиссер: Плохо. Назад. Заслоняете партнера.

Денис: Клара…

Режиссер: Стоп. Перерыв. (уходит)

ПРИМА

Режиссер никогда не поймет,

Догадаться вовек не сумеет,

Как актриса порой устает,

Как она от придирок стареет.

Ну зачем мне стоять у окна,

В самом темном углу кабинета,

Если я в это время должна

В центре быть в ожиданье банкета?

Пр.: Минуты озарения,

Внезапные прозрения,

Порывы вдохновения,

Красноречивый взгляд.

Такое положение –

Нелегкое служение.

И трепет, и волнение –

Вот истинный талант!

Режиссер никогда не учтет,

Что актрисе идет голубое,

А портниха мне платье сошьет

Слишком пышное или прямое.

Я ношу из дерюги пальто,

От ужасных причесок страдаю,

Даже грим постоянно не тот,

Что ж, я выйду, как я пожелаю!

Пр.: Минуты озарения,

Внезапные прозрения,

Порывы вдохновения,

Красноречивый взгляд.

Такое положение –

Нелегкое служение.

И трепет, и волнение –

Вот истинный талант!

ПЕРЕРЫВ

- Давайте, мужики, скоренько. Кто сдает?

(Мужчины выносят кубики, стульчики, раскидывают картишки, женщины листают модные каталоги.)

- А кто у нас вчера был с рогами и копытами?

- Без уточнений. Я.

(начинается игра)

- Вчера был?

- Был.

- И как?

- Во! Кило семьсот!

- На блесну?

- На нее.

- Я своего вчера попросила картошку почистить, а он ее поскреб, как молодую. Целую кастрюлю наскреб!

- И тут я глохну на центральной магистрали. Звоню приятелю, чтоб подтолкнул, тот приходит, мою сажаем за руль, а сами толкаем на глазах у восхищенной публики. Она заводится, жена уезжает, а я, как дурак, бегу следом!

- Пятнадцать пар перемеряла! Вот, мозоль на пальце натерла, и ни одни не подошли!

- Я на семьдесят шестом езжу, и ничего у меня не дребезжит. И пальцы не искрят.

- Вот такую хочу!

- Да ну! Смотри, какой цвет – будешь, как синяк.

- А я тут такого встретила! Высокий, черный, голубоглазый.

- Ну?

- Женат.

- Э-э-э…

(Возвращается режиссер, за ним идет помреж.)

Помреж: Господин режиссер, что делать со статистами?

Режиссер: Сколько их пришло?

Помреж: Один.

Режиссер: Соберите рабочих, костюмеров, художников…. Всех! Сам пойду и встану!

Помреж: Дайте мне трансляцию во все помещения. Внимание: всем службам театра пройти на сцену.

(вся толпа за исключением Дениса, Клары и Катюши появляется из-за кулис.)

Режиссер: Значит так: вы – толпа на сельской ярмарке. Во втором акте по знаку помощника режиссера занимаете вот эту площадку и создаете шум толпы. Всем все понятно?

- А что говорить?

Режиссер: «Ребарбора».

- Что?

Режиссер: Повторять: «ребарбора-ребарбора-ребарбора»...

- А можно я буду стихи читать?

Режиссер: Ребарбора.

Помреж: Сказано «ребарбора», значит «ребарбора». Репетируем.

Хор: Ребарбора-ребарбора-ребарбора…

Режиссер: Вразнобой!

Хор: (вразнобой)Ребарбора-ребарбора-ребарбора…

- И долго мы так будем повторять?

Костюмерша: А во что я их одену?

Помреж: А что у нас есть в одном стиле?

Костюмерша: Облачение для тридцати римских сенаторов.

Режиссер: Откуда римские сенаторы в современной деревне?

Костюмерша: Дюжина монашеских сутан, четыре кардинальские и одна папская мантии.

Режиссер: У нас деревня, а не Ватикан!

Костюмерша: Восемь ангелов, семь средневековых пехотинцев, три палача, несколько Онегиных и четыре испанских гранда…

Режиссер: Нет, нет, и нет! Шляпы?

Костюмерша: Пастушьи, мушкетерские, пожарные шлемы, военные фуражки, боярские шапки.

Режиссер: Обувь?

Костюмерша: Лапти, сапоги, ботфорты.

Помреж: А ботинки? Просто ботинки?

Костюмерша: На всех не хватит.

Режиссер: Одеть в крестьян с подборов. Кому не достанется – в своем. Выполняйте. Все свободны до премьеры.

ОТКРОВЕНИЯ КОСТЮМЕРШИ

Зайдите в резиденцию мою:

Смотрите, ну чего здесь только нет!

Я образы героев создаю

И берегу, порой, десятки лет.

Пр.: Тряпичники-актеры,

Тряпичницы-актрисы –

Им не понять, беспечным, никогда,

Как костюмер порою

Глядит из-за кулисы

На результаты честного труда.

Я одеваю принцев и вельмож,

Служанок, королев и королей.

А мушкетер на пугало похож

Без кружев, шляп, перчаток и плащей.

Пр.: Тряпичники-актеры,

Тряпичницы-актрисы –…

Кто правит бал и танцы при свечах?

Откуда появился офицер?

А женщины в шелках и кружевах?

Так кто в театре главный? Костюмер!

Пр.: Тряпичники-актеры,

Тряпичницы-актрисы –…

(Все расходятся, остаются два рабочих сцены)

- Ты что-нибудь понял?

- Да так… я глядел, что у них тут было.

- И как?

- Нуднота. Уж больно длинно.

- Раньше одиннадцати не уйдем?

- Само собой.

- И дадут сто рублей прибавки. Позорься за нее весь вечер.

(По сцене неторопливо проходит машинист сцены с бутылочкой пива.)

- (завистливо) Запасся уже.

- А что, вечер длинный.

- Идем, что ли получать обмундирование?

- Лучше я свое с дачи привезу. Чем не крестьянин?

- И то! У меня сапоги болотные свои.

(Уходят, появляются Катюша и автор.)

Катюша: О, господи-господи, мамочки-мамочки-мамочки! Премьера! Сегодня!

Автор: Волнуетесь, Катюша?

Катюша: Господин автор, я вот честное слово, ни реплики не помню. В голове сплошная табула раса. А уже билеты проданы. И ничего не спасти и не исправить. А публика! Есть зрители, которые ходят только на премьеры. Говорят, что это страстные театралы. Не знаю, но думаю, что они приходят, гонимые подсознательным садизмом. Им приятно насладиться волнением актеров, муками автора, агонией режиссера. Они приходят позлорадствовать по поводу ужасающего положения на сцене, где каждую минуту может что-нибудь оборваться, запутаться, испортить все дело. На премьеры ходят, как в древнем Риме ходили в Колизей смотреть на растерзание христиан и бои гладиаторов. Это – кровожадное наслаждение муками и тревогой обреченных.

Автор: Катюша, вы сгущаете краски.

Катюша: Ах, если бы!

(Катюша убегает, автор уходит, появляется актриса без роли, потерянно бродит среди декораций)

НЕ ДОСТАЛОСЬ РОЛИ

Сорвалось, закружилось, заметалось,

Как будто целый мир сошел с ума.

А мне сегодня роли не досталось,

Не про меня вся эта кутерьма.

Пр.: Когда вам роль не достается,

Уходят звуки, меркнет свет,

Вам не смеется, не поется

И смысла в жизни больше нет.

Быть может, наказанье для кого-то –

Созданье роли, сложной иль простой,

А мне любая нравится работа,

Но только не забвенье, не простой.

Пр.: Когда вам роль не достается,

Уходят звуки, меркнет свет,

Вам не смеется, не поется

И смысла в жизни больше нет.

Забытой тенью на балу беспечном,

Незваной гостьей на чужом пиру…

Прошу вас, за меня поставьте свечку,

Когда я в неизвестности умру.

Пр.: Когда вам роль не достается,

Уходят звуки, меркнет свет,

Вам не смеется, не поется

И смысла в жизни больше нет.

Голос помрежа: Внимание всем! Закрываем занавес, запускаем зрителей в зал.

(Занавес закрывается, за ним начинается оживленное движение)

- Живо-живо!

- Отстаньте вы сейчас с этим делом!

- Поберегись!

- Ой, батюшки!

- Береги голову!

- Катись ты отсюда со стремянкой!

- Что ты делаешь, дурень?

(Звенит первый звонок)

- Привинти!

- С дор-р-роги!

- А это куда деть?

- Ой, она падает!

- Чтоб тебе пусто было, олух ты этакий!

- Я ж вам вчера говорил…

- Куда ты его привертываешь?

(Слышен треск падения)

- Сторонись, сторонись!

- Прочь со сцены!

- Уберите!

- Он сломался…

- Лесенку сюда!

- А, черт, кто взял мой молоток?!

- Тут надо малость отпилить.

- Тут надо поставить косячок.

- Оставь, как есть.

- Убери, живо!

(Звенит второй звонок)

Клара: А где мое шитье?

Денис: Дверь-то не закрывается!

Катюша: Этот стул стоял не здесь!

Молодой актер: Дайте мне это письмо, живо, живо!

Клара: Я сегодня не доиграю до конца.

Катюша: Шаль-то моя где?

Волчков: Роль-то я – ни в зуб толкнуть…

- Куда это деть?

- Куда суешь, дубина?

- Берегись, кулиса падает!

- Да шевелитесь же, черт возьми!

Режиссер: Долой со сцены!

Завпост: Обрежь ту доску!

Режиссер: Оставьте уж так и проваливайте!

Завпост: Подтяни ее, живо!

(Звенит третий звонок, занавес расходится, на сцене одиноко стоит Клара и делает вид, что что-то шьёт. Руки дрожат. Входит Денис, бросает шляпу в кресло.)

Денис: Доброе утро, Клара!

Автор: (испуганно высовывается из-за занавески, не замечая публики)

Какое утро! Пятый час полудни!

Клара: (испуганно) Доброе утро…

Автор: (подсказывает) Со мной приключилось нечто необыкновенное!!!

Клара: (шёпотом) Начинай же!

Денис: Гм… Да… Представь себе Клара,.. гм… да…

Клара: (с бодрым трепетом) Уже не произошло ли с тобой что-нибудь необыкновенное?

Денис: (с радостным облегчением) Да! Да! Представь себе, Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное.

Клара: (шёпотом) Шляпу, шляпу убери! (Громко). Что с тобой стряслось?

Денис: Я проиграл миллион.

Клара: Ах! (берёт шляпу с кресла, некоторое время вертит в руках, кладёт на стол, возвращается к креслу) Ах! (падает в кресло без чувств)

Автор: Божественная, находчивая Клара! Ну, теперь три странички короткого напряжённого диалога и выйдет Катюша.

Денис: Нам придётся продать твоё колье.

Клара: Никогда!

(Выбегает Катюша)

Автор: Нет!

Клара: (шёпотом) Ты что? У нас ещё диалог!

Катюша: Ты сказала «никогда».

Клара: У меня два «никогда» в этом диалоге!

Катюша: Теперь уж поздно. (громко) Клара, дорогая ты поссорилась с

Денисом? Это всё Волчков! Я ему отомщу!

Денис: Э… Дамы, я ухожу! Но помни, Клара… (шепотом) Сами выкручивайтесь.

(Денис уходит. Автор выбегает на середину сцены, отчаянно жестикулирует.)

Автор: Занавес! Дайте занавес! (Зрителям) Подождите минутку, я сокращу ! (актерам) Все не так! Начните сначала!

Катюша: Милый господин автор! Ваша пьеса уже не принадлежит вам безраздельно.

Клара: Ваша работа уже легла на плечи других.

Режиссер: Режиссер уже придумал собственную трактовку и терзается тем, что автор своей пьесой, собственно говоря, мешает ему.

Денис: Лучше всего, вероятно, была бы пьеса без автора, без текста, да, пожалуй, и без актеров, потому что все это только мешает успеху режиссуры.

Волчков: Премьера – это роковой момент, когда драматическое произведение становится реальностью.

Молодой актер: До самой последней репетиции еще можно было что-то исправлять и спасать.

Служанка: Ах, если бы еще хоть одну репетицию! Премьера – это выражение отчаянной решимости предоставить наконец пьесу самой себе.

ОТ ПРЕМЬЕРЫ ДО ПРЕМЬЕРЫ

От премьеры до премьеры

Вереница долгих буден,

Согревает только вера,

Что нужны актеры людям,

Что прекрасны наши встречи,

Что не зря гостей мы ждем,

Что придут к нам в этот вечер

И в метель и под дождем.

Как волшебным мановеньем

Обратятся к сцене взоры

И начнется представленье

И появятся актеры,

Вспыхнет рампа ярким светом,

Фейерверком новизны

И сметут аплодисменты

Отголоски тишины.

- Уважаемая публика, сегодня мы рассказали вам о том, как возникает спектакль, какие метаморфозы претерпевает пьеса, прежде чем она, подобно бабочке, выпорхнет из кокона на премьере.

- Мы не намерены притворяться, что понимаем театр; его не понимает никто – ни люди, состарившиеся на подмостках, ни самые искушенные директора театров, ни даже газетные рецензенты.

- Театр сродни военному искусству и азартной игре в рулетку – никто заранее не знает, каким получится спектакль.

- Не только на премьере, но и каждый последующий вечер совершается чудо, заключающееся в том, что пьеса вообще идет и что она доигрывается до конца.

- Ибо театральный спектакль – это не столько выполнение намеченного замысла, сколько непрерывное преодоление бесчисленных и неожиданных препятствий.

- Каждая планка в декорациях, каждый нерв в человеке могут внезапно лопнуть и, хотя они обычно не лопаются, атмосфера в театре всегда остается напряженной.

- Воздадим же хвалу живой театральной музе. Вы увидели ее, бедняжку, отнюдь не в ореоле.

- Вы познакомились с ней, измученной репетициями, простуженной, терпящей всевозможные передряги, познавшей утомительный труд, зубрежку и обескураживающую изнанку театральной жизни.

- И когда еще не однажды она появится перед вами на сцене в сиянии огней и искусном гриме, вспомните, что она перенесла. И это тоже будет глубоким пониманием драматического искусства.

- Театр – дом чудес. И если вначале восьмого поднимается занавес, будьте уверены – это чудо!