VII. Распоряжение общей вещью

Трудности вопроса о распоряжении общей вещью. Основная теоретическая трудность проблемы о распоряжении общей вещью заключается в вопросе о волеизъявлении, лежащем в основе распорядительной сделки. Участники общей собственности долевого типа не составляют не только юридического лица, но и вообще какого-либо объединения. Нельзя поэтому исходить из предположения о наличии у них какой-либо единой общей воли, а следует признать, что распоряжение общей вещью представляет результат волеизъявлений, делаемых каждым из них в отдельности. При этом распорядительный акт, совершенный одним из участников общей собственности в отношении всей вещи в целом, недействителен в той части, которая превышает распоряжение принадлежащей этому сособственнику доли.

Отсюда как бы напрашивается вывод, что для отчуждения вещи, находящейся в общей собственности, необходимо отчуждение каждым из сособственников порознь той доли, которая ему принадлежит, и что сотрудничество участников общей собственности при распоряжении вещью может выражаться только в повторении идентичных актов.

Однако даже в римском праве сотрудничество сособственников при отчуждении вещи выражалось не в последовательном или одновременном традировании долей, а в повторении волеизъявления, направленного на отчуждение вещи в целом.

Дальнейшее развитие учения о распоряжении общей вещью было обусловлено идеями и представлениями, связанными с конструкцией совместной собственности. Эта последняя, не отводя отдельным участникам определенных долей, тем самым не предоставляла им сколько-нибудь обособленной сферы в общем имуществе, которой они могли бы распоряжаться. Поэтому распоряжение какими-либо объектами в этом общем имуществе не могло быть объяснено рядом распорядительных актов, совершаемых каждым из участников порознь. В то же время общая хозяйственная деятельность, неизменно лежащая в основе совместной собственности, была бы немыслима при отсутствии свободной возможности отчуждения объектов этой собственности.

На первый взгляд может показаться, что такая форма общей собственности, при которой исключено отчуждение долей, иммобилизует имущество, выводит его из живого оборота. Однако такое представление является ошибочным. Поскольку экономические потребности требовали возможности продажи и залога объектов совместной собственности, постольку для нее находились формы оборота даже более гибкие, чем для долевой собственности. Основное положение, которым определяется распоряжение объектом совместной собственности, заключается в том, что распорядительные акты должны совершаться "соединенной рукой" (zur gesammten Hand). Это требование имеет в первую очередь негативное значение - оно исключает какие-либо самостоятельные единоличные акты участников совместной собственности. В то же время, обеспечивая осуществление какой-то общей воли участников, институт совместной собственности допускал представительство всех их вместе. Тем самым значительно упрощалось распоряжение общей вещью. Вместо ряда отдельных актов оно осуществлялось единым актом, совершаемым от общего имени. Сотрудничество всех участников в заключении распорядительного акта являлось необязательным. Сделки в отношении общего имущества, совершаемые главой объединения, имели полную силу. Создавалась возможность продажи общей вещи с согласия всех сотоварищей. В древнеримском "братском объединении", о котором говорит новый фрагмент Институций Гая (см. выше, гл. II), каждый из участников был управомочен распоряжаться общим имуществом: отпустить на волю общего раба, манципировать вещь. Такое положение объяснимо лишь допущением, что каждый из участников этой римской формы совместной собственности действовал с общего согласия.

Мысль о возможности установления какой-то общей воли и о совершении распорядительных актов с общего согласия и от общего имени была использована после рецепции римского права в применении к долевой общей собственности, поскольку участники последней также были заинтересованы в более гибких формах распоряжения общим имуществом, в частности его залога и сдачи в аренду. (В буржуазных странах общая собственность имела и имеет своим главнейшим объектом землю.)

Так, Code civil не содержит никаких определений о распоряжении общей вещью, а французская судебная практика еще в сороковых годах прошлого столетия стала на ту точку зрения, что распорядительные акты производятся с общего согласия. Но в дальнейшем французские суды начали применять к сделкам, заключенным одним из сособственников, теорию ведения дел без поручения. В силу этой теории сдача, например, общей вещи в аренду, совершенная одним сособственником, может быть впоследствии одобрена остальными сособственниками, если они признают эту сделку полезной и выгодной <16>.

--------------------------------

<16> См.: Josserand, Essai. С. 996; Colin et Capitant. Т. I. С. 773.

Германское гражданское уложение, допускающее установление по большинству голосов порядка управления и использования общей вещи, определяет в § 747, что "общим объектом в целом участники могут распоряжаться лишь сообща", не уточняя порядка осуществления этих распорядительных актов.

* * *

Статья 62 ГК и вопрос об общем согласии. В советском гражданском праве по вопросу о распоряжении общей вещью наблюдается значительное расхождение между Гражданским кодексом и практикой. Гражданский кодекс в ст. 62 единообразно урегулировал установление порядка не только владения и пользования, но и распоряжения общей вещью, определив, что оно должно производиться по общему согласию, а в случае разногласия - по большинству голосов. По буквальному смыслу ст. 62 ГК не только залог или аренда, но даже и отчуждение общей вещи действительны, если они произведены большинством участников общей собственности, несмотря на несогласие меньшинства. Тем самым большинству как будто предоставляется возможность своим волеизъявлением лишать меньшинство принадлежащих ему долей права собственности на общую вещь (в случае, например, продажи общей вещи помимо согласия меньшинства). Иными словами, всякий участник общей собственности мог бы оказаться под угрозой, что другие распорядятся его правом. Однако такое толкование ст. 62 ГК явно противоречило бы вещной природе правомочий сособственников.

Возможность отчуждения вещи по большинству голосов противоречит также правилу о том, что каждый из участников общей собственности управомочен на распоряжение только своей собственной долей и что распорядительный акт, выходящий за пределы доли, является недействительным. Из Определения Верховного Суда РСФСР, вынесенного еще в 1924 г., следует, что продажа общей вещи, совершенная одним из сособственников помимо другого, недействительна в отношении принадлежащей другому доли <17>.

--------------------------------

<17> См.: дело Горбачевой (Еженедельник советской юстиции. 1925. N 35).

Расхождение между текстом ст. 62 ГК и общими представлениями о содержании права общей собственности начали смущать практиков еще очень давно <18>. В последние годы практика нотариата определенно стоит на точке зрения необходимости участия всех сособственников в совершении сделки по продаже общей вещи, если только они не уполномочили одного или нескольких из них представлять их всех при сделках по поводу вещи. "Распоряжение", о котором говорит ст. 62 ГК, понимается на практике очень ограничительно, в смысле фактических актов по управлению имуществом, но не в смысле совершения юридических действий, отражающихся на правах каждого из сособственников.

--------------------------------

<18> См., например, статью Приградова "Договоры купли-продажи строений и право застройки" (Еженедельник советской юстиции. 1927. N 31).

Для того чтобы устранить разрыв между буквальным текстом закона и принятым в практике порядком распоряжения общей вещью, в Гражданском кодексе СССР необходимо дать в измененной редакции статью, соответствующую ст. 62 действующего Кодекса. Измененная редакция могла бы иметь приблизительно следующее содержание: "Порядок пользования и владения общей вещью должен устанавливаться с общего согласия всех участников. Вопросы текущего управления решаются по большинству голосов. Отчуждение общей вещи, а также отдача ее в залог или внаем производятся с общего согласия и от имени всех участников".

* * *

Последствия неправомерного отчуждения общей вещи. С проблемой распоряжения общей вещью в советском гражданском праве связан вопрос о последствиях отчуждения общей вещи, произведенного одним или несколькими сособственниками без согласия остальных.

Выше уже было установлено, что отчуждение общей вещи может производиться лишь с согласия и при участии всех сособственников. Отчуждение, совершенное с нарушением этого правила, действительно только в отношении доли самого отчуждателя, но не в отношении долей других участников общей собственности.

В связи с этим встает вопрос, не следует ли применять к случаям, когда общая вещь была отчуждена одним или частью сособственников, правила ст. 60 ГК, защищающей добросовестных приобретателей. Согласно этой статье собственник не вправе истребовать свою вещь от лица, не знавшего при приобретении вещи о том, что его контрагент не имел права ее отчуждать, если только вещь не была утеряна собственником или похищена у него.

Можно было бы думать, что соображения интересов оборота, лежащие в основе ст. 60 ГК, говорят за распространение ее действия и на случаи отчуждения общей вещи одним из сособственников. Однако такое расширительное толкование охраны добросовестного приобретателя было бы неправильным. Статья 60 ГК применяется тогда, когда кто-либо приобретает вещь от лица, получившего ее от собственника на основании какого-либо договора (найма, ссуды, поклажи, подряда и т.д.). В этих случаях считается, что собственник сам неосмотрительно допустил к владению вещью контрагента, обманувшего впоследствии его доверие, и что справедливее, чтобы в конечном счете был лишен вещи он, а не постороннее лицо, не знавшее о том, что оно покупает вещь у несобственника. В то же время ст. 60 ГК не защищает приобретателя от истребования у него вещи в тех случаях, когда вещь вышла из владения собственника помимо воли собственника, т.е. если она была утеряна или украдена.

Допущение одного из сособственников к совладению вещью определяется не волей других сособственников, а вещными полномочиями, вытекающими из общей собственности. Каждый сособственник управомочен на совладение общей вещью. Независимо от того, внушает ли он доверие остальным сособственникам или нет, они не имеют путей для устранения его от вещи, пока длится общая собственность. В силу этого захват и отчуждение вещи в целом одним или несколькими участниками общей собственности не могут рассматриваться как обращение в свою пользу чужого вверенного имущества. Общая вещь не является имуществом, вверенным сособственниками друг другу. Продажа общей вещи не может быть приравнена к отчуждению, совершенному лицом, получившим предмет по договору от собственника. В рассматриваемом случае имеется налицо нарушение владения (совладения), аналогичное нарушению, происходящему при похищении вещи. Поэтому нет оснований защищать приобретателя общей вещи (даже добросовестного) от притязаний сособственников, не участвовавших в продаже. Они имеют полное основание настаивать на недействительности продажи в отношении их долей в общей собственности. При подобной покупке приобретатель получает лишь доли продавцов, а не всю вещь в целом и становится не единоличным собственником, а лишь участником общей собственности. Иными словами, действие ст. 60 ГК не должно быть распространяемо на случаи отчуждения общей вещи, произведенного помимо согласия всех сособственников.

* * *

Распоряжение общим имуществом супругов. Особые трудности в разрешении вопроса о распоряжении общим объектом встречаются в связи с общим супружеским имуществом. Наш закон не содержит никаких указаний на то, в каком порядке должно производиться распоряжение объектами, входящими в состав общего имущества супругов, поэтому вопрос должен быть решен на основании практики и общих соображений.

Выше (в гл. III) уже было сказано о невозможности говорить о распоряжении долей в супружеском имуществе, так как до расторжения брака долей не существует. Положение, при котором какая-нибудь вещь из домашнего хозяйства оказалась бы наполовину принадлежащей одному из супругов, а наполовину - постороннему лицу, совершенно противоречит идее супружеской общности имущества по советскому праву. Поэтому к отчуждению общей вещи одним из супругов нельзя применять те же положения, что и к продаже, совершенной одним из участников общей собственности обычного долевого типа. Выше было установлено, что лицо, приобретающее вещь от сособственника, не управомоченного на ее отчуждение, не становится собственником вещи, но все же приобретает права, принадлежащие этому последнему, т.е. становится участником общей собственности в доле продавца. Отсутствие долей в супружеском имуществе исключает подобное решение в интересующем нас случае.

Вопрос о последствиях продажи общей вещи одним из супругов допускает решение только в отношении всей вещи. Сделка, касающаяся вещи в целом, должна быть признана либо действительной, либо недействительной.

Из этих двух возможных решений следует считать более правильным то, которое признает действительным возмездное отчуждение общей вещи, совершенное одним из супругов, так как вполне естественно считать, что он действовал с согласия другого. Буржуазные кодексы, знающие общность супружеского имущества, делают "главу семьи" - мужа - распорядителем и управителем этого имущества. Советское право, с первых дней Октябрьской революции осуществляющее полное и подлинное равноправие женщин, допускает жену на равных основаниях с мужем к управлению и распоряжению общим имуществом. Отсюда следует, что каждый из них в равной мере управомочен на совершение сделок, касающихся общего имущества в целом. Требование обязательного участия обоих супругов в заключении сделок, касающихся совместно принадлежащих им вещей, было бы совершенно излишним. Характер личных отношений между мужем и женой в социалистическом обществе дает основание презюмировать, что распоряжение объектами, входящими в состав их общего имущества, происходит с общего согласия и совета. Эта презумпция является одной из тех черт, которые столь резко отличают имущественные отношения супругов по советскому праву от матримониального режима буржуазных стран, где брак не устраняет противоречивости интересов мужа и жены.

С практической точки зрения требование об обязательном участии обоих супругов в отчуждении общих вещей было бы связано с очень большими неудобствами. Признание недействительной купли-продажи любой вещи, продавец которой совершил сделку один, состоя в то же время в браке, могло бы представить очень серьезную угрозу для оборота между гражданами. Каждый покупатель должен был бы либо производить проверку семейного положения продавца и требовать подтверждения согласия другого супруга, либо быть готовым к тому, что сделка будет признана недействительной и вещь будет у него отобрана в случае протеста другого супруга. Принимая во внимание, что совместная собственность супругов представляет массовое явление, обеспечение интересов оборота является весьма веским аргументом в пользу признания действительности отчуждения общей вещи, совершенного одним из супругов.

Следует заметить, что приведенные здесь рассуждения и выводы имеют в виду только возмездное отчуждение вещи, при котором общее имущество пополняется соответствующим эквивалентом. Что же касается безвозмездного распоряжения вещью, то к нему нужно применять обратный принцип и признавать его действительным только при условии участия в нем обоих супругов, так как в этом случае соображения охраны оборота отпадают.

Особо стоит вопрос об отчуждении принадлежащих супругам домовладений. Вопрос этот неоднократно вставал и встает в практике советских судебных и нотариальных органов. В настоящее время практика нотариата требует при продаже дома представления продавцом согласия другого супруга. В Инструкции Наркомюста РСФСР от 17 ноября 1939 г. о нотариате в § 31 сказано: "Договор отчуждения строения, приобретенного супругом (не по наследству) после регистрации брака, может быть нотариально удостоверен лишь при представлении заявления другого супруга о согласии на отчуждение строения (ст. 10 Кодекса законов о браке, семье и опеке). Подлинность подписи супруга на заявлении должна быть засвидетельствована нотариальным органом" <19>.

--------------------------------

<19> Инструкция НКЮ РСФСР по применению положения о государственном нотариате РСФСР. М.: Юриздат, 1940. С. 12 - 13.

Данное правило является неясным, неисчерпывающим и, главное, незаконным. В нем не указано, в каком порядке нотариус должен проверять семейное положение являющегося к нему продавца. Ссылка на ст. 10 Кодекса законов о браке, семье и опеке сделана неосновательно, так как в тексте этой статьи подобное правило не приведено. Незаконно упоминание о регистрации брака, как противоречащее ст. 11 Кодекса законов о браке, семье и опеке.

Мотивировка, что свобода распоряжения общим домом создает для намеревающегося расторгнуть брак супруга возможность реализовать и присвоить стоимость этого дома, применима в равной мере к любым объектам общего имущества и особенно к имеющимся в семье денежным сбережениям. Было бы последовательным в таком случае требовать ограничения свободы распоряжения вкладом одного из супругов в сберкассу, что явно невозможно.

Тот или иной порядок распоряжения общим имуществом не лишает каждого из супругов прав на это имущество, хотя иногда и может затруднить реализацию этих прав. Поэтому вопрос о распоряжении объектами, входящими в общее имущество супругов, в частности жилым домом, должен быть решен вне зависимости от опасений о присвоении одним из супругов полученной покупной цены.

Если закон не запрещает регистрировать на имя одного из супругов приобретенный во время брака дом, то нет оснований считать недействительной продажу им этого дома или требовать представления согласия другого супруга. Во всяком случае если будет признано, что в пользу подобного ограничения существуют какие-либо веские соображения, то необходимо фиксировать его в законе, так как нотариальные правила не должны и не могут менять по существу нормы, регулирующие имущественные отношения между супругами.