V. Правила производства и решения гражданского иска в уголовном суде

§ 85. Потерпевший от преступного деяния имеет право предъявить иск о вознаграждении в порядке уголовного или гражданского суда (Уст. Гр. Суд., ст. 5; Уст. Уг. Суд., ст. 6); с этой стороны, он пользуется полною свободою и вопреки древнеримскому изречению: electa unа via, non datur recursus ad alteram, может всегда изменить по произволу свой выбор, т. е., предъявив иск в уголовном суде, отказаться от него до судебного решения и вновь предъявить иск в гражданском суде*(288). В теории и французской судебной практике подобный переход не допускается на том основании, что противно справедливости позволить истцу таскать обвиняемого из одной юрисдикции в другую и что обращение к известному суду есть своего рода юридический договор, который не может быть нарушен односторонней волей истца; "если последний может изменять юрисдикцию в том предположении, что вновь избранный им путь более обеспечивает успех его дела, замечает Гаус, то и обвиняемый имеет интерес желать одновременного, в том же суде, рассмотрения обоих предъявленных к нему исков"*(289) Правило это вполне справедливое, но оно не имеет никакой опоры в действующем у нас законодательстве, а потому не может быть обязательным для судов. В некоторых случаях право перехода гражданского истца из уголовного суда в гражданский даже прямо разрешается законом; так, истец может заявить о прекращении производства по его иску и обратиться в гражданский суд в случаях, когда уголовное дело не может получить окончания вследствие душевной болезни обвиняемого или нерозыскания последнего*(290). Выше указаны были условия, при наличности коих может быть допущен гражданский иск в уголовном суде; при соблюдении этих и других, основанных на законе, условий соединенного производства суд, очевидно, не может отказать в принятии гражданского иска, вытекающего из преступного деяния, так как лицо потерпевшее пользуется правом иска в силу самого закона, а именно - признается, по ст. 6 Устава, в случае заявления иска, гражданским истцом (Contra: К. р. 1879/10, по д. Андерсона и Волпянского). Но существующее в нашем законодательстве положение вопроса противоречит основному правилу соединенного процесса, по которому гражданский иск в уголовном суде может быть допущен только под условием отсутствия чрез то какого-либо замедления или затруднения в производстве собственно уголовного дела (§ 6), а потому суду необходимо, по нашему мнению, предоставить дискреционную власть обращать иск о вознаграждении в гражданский суд во всех тех случаях, где участие гражданского истца может препятствовать правильному ходу правосудия*(291).

§ 86. В мировом производстве гражданский истец пользуется правами частного обвинителя по всем делам, производящимся в порядке публичного обвинения, по сообщениям полицейских или других административных властей (ст. 6, 7, 42, п. 2, 122, 134 и 145); участие гражданского истца в производстве мировых судей имеет много общего с участием его на судебном следствии в общих судебных местах, а потому мы не будем останавливаться здесь на этом вопросе.

На предварительном следствии потерпевший, в качестве гражданского истца, имеет право выставлять своих свидетелей, присутствовать при всех следственных действиях и предлагать, с разрешения судебного следователя, вопросы обвиняемому и свидетелю, представлять, в подкрепление своего иска, доказательства (ст. 304) и требовать на свой счет выдачи копий со всех протоколов и постановлений (ст. 304, 475 и 508). Закон наш вообще стремится к возможному ограждению интересов потерпевшего, а потому вменяет в обязанность следователю принимать безотлагательно меры к обеспечении могущего пасть на обвиняемого денежного взыскания по иску о вознаграждении за вред и убытки и входить в случае надобности с представлением в Окружной суд о наложении запрещения или ареста на имущество обвиняемого (ст. 268, 1159); в частности, гражданский истец может просить о принятии мер к обеспечению отыскиваемого им вознаграждения, но судебный следователь входит с представлением об этом в суд "лишь в том случае, когда признает" эту просьбу "основательною" (ст. 305), т. е. когда истцом будут представлены достаточные доказательства действительности причиненных ему вреда и убытков и следователь убедится из обстоятельств дела в необходимости принятия мер к обеспечению иска имуществом обвиняемого*(292). Относительно порядка наложения и разрешения запрещений уголовный суд должен, очевидно, руководствоваться правилами, установленными в Уст. Гр. Судопр. (ст. 595, 602, 604, 616-623), так как в уголовно-процессуальном законе порядок этот вовсе не определен (К. р. 1884/3, по д. Квартирович). Затем, гражданский истец пользуется правом отвода следователя (ст. 273) и свидетелей обвиняемого (ст. 444, 707), может приносить жалобу на всякое следственное действие, нарушающее или стесняющее его права (ст. 491 и след.), давать объяснение на суде при рассмотрении жалобы (ст. 504) и выслушивать определение, постановленное судом по содержанию жалобы (ст. 508).

§ 87. Вопрос о праве представительства гражданских истцов на предварительном следствии в видах установления необходимого единообразия в судебной практике подвергся обсуждению Сената по предложению министра юстиции*(293). По определению Сената 21 февраля 1884 года, "на основании действующих постановлений Устава Уголовного Судопроизводства лица, являющиеся в качестве гражданских истцов по уголовным делам, не могут принимать участия на предварительном следствии чрез поверенных"; мнение это основано на следующих соображениях: "совокупность постановлений Устава Уголовного Судопроизводства о предварительном следствии не оставляет сомнения, замечает Сенат, что законодательство наше, не допуская представительства на предварительном следствии обвиняемых, не допускает в то же время и представительства на нем потерпевших от преступления или проступка, заявивших иск о вознаграждении, или лиц, заступающих их по закону. "Требующим вознаграждения", сказано в рассуждениях, принятых в основание 308 ст. Уст. Угол., Суд., дается право находиться при следствии и на суде и представлять притом свои объяснения; они допускаются к присутствию при следственных действиях и даже при решении дела защищают свои права сами или чрез поверенных." Сообразно сему во всех статьях II раздела Устава Угол, Судопр. "О предварительном следствии", касающихся гражданских истцов, говорится постоянно о личном участии их в следственных действиях, и только в разделе IV, относящемся ко времени поступления дела в суд, закон, предоставляя подсудимому право избрать себе защитника (ст. 565), предоставил в то же время и гражданскому истцу действовать на суде или лично, или чрез поверенного (ст. 570). Независимо от сего, нельзя не принять во внимание, что допущение представительства гражданских истцов на предварительном следствии не только нарушило бы начало равноправности сторон во вред обвиняемому, лишенному права защиты на предварительном следствии, но и лишило бы обвиняемого возможности стать лицом к лицу с своим обвинителем и тем выяснить все неясное или сомнительное или даже уличить его в недобросовестности обвинения".

Изложенное мнение, заключая в себе попытку дать принципиальное разрешение возбужденного министром юстиции вопроса, имеет весьма важное практическое значение, а потому заслуживает особого внимания. Мнение это противоречит тому, что неоднократно раньше высказано было в нашей литературе*(294), и это обстоятельство в значительной степени облегчает нам его опровержение. Прежде всего следует установить тот факт, что в нашем Уставе Уголовного Судопроизводства не заключается определенных указаний относительно рассматриваемого вопроса, который вследствие этого должен быть разрешен путем общих соображений, основанных на духе нашего процессуального законодательства и логике вещей. Обращаясь к этим источникам познания закона, нельзя не прийти к заключению, что представительство гражданских истцов на предварительном следствии должно быть допущено. Требование о вознаграждении за вред и убытки, как указано выше, есть иск гражданский и подчиняется правилам гражданского процесса, насколько это не противоречит Уставу Уголовного Судопроизводства; представительство гражданских истцов на предварительном следствии нисколько не противоречит этому Уставу и прямо вызывается интересами уголовного правосудия. По словам составителей Судебных Уставов, "участие лиц, потерпевших от преступления или проступка вред, убытки или оскорбления, в производстве уголовных по сему дел, может быть полезно и для самого хода оных"; "принимая участие в деле, они более или менее способствуют обнаружению истины" (Суд. Уст., изд. Госуд. канцелярии, мотивы к ст. 308); придавая такое значение участию потерпевших от преступного деяния в предварительном следствии, законодатель, очевидно, не мог иначе смотреть на это участие в том случае, когда потерпевший участвует в следствии не лично, а чрез поверенного, так как при этих условиях содействие следственной власти может только выиграть в степени энергии, знания и опытности. Из того, что законодатель не допускает на предварительном следствии защиту обвиняемого, вовсе не следует, что и представительство гражданских истцов не должно быть допущено, так как те соображения, которые послужили препятствием к допущению защиты, вовсе неприменимы относительно представительства; в последнем случае нельзя опасаться, что поверенный потерпевшего, интересы которого состоят в раскрытии преступления, "сочтет своей обязанностью", подобно обвиняемому, "противодействовать собранию обличительных доказательств и способствовать обвиняемому в сокрытии следов преступления"*(295). Приведенная в Сенатском определении выдержка из рассуждений, принятых в основание ст. 303, ничего не говорит против допущения представительства гражданских истцов на предварительном следствии. Замечание составителей Судебных Уставов, что потерпевшие "допускаются к присутствию при следственных действиях и даже при решении дела защищают свои права сами или чрез поверенных", следует понимать в том смысле, что защита прав, как личная, так и чрез поверенного, имеет место только на судебном следствии, имеющем состязательная формы; само собою разумеется, что на предварительном следствии, которое основано почти исключительно на следственном начале, стороны только присутствуют при следственных действиях, и защиты прав в этой подготовительной стадии процесса нет и, по общему характеру следствия, не может быть. Последний довод в Сенатском определении всего менее выдерживает критики; странно говорить о начале равноправности сторон на предварительном следствии, когда все это производство есть сплошное отрицание этого начала. Задача предварительного следствия есть собрание доказательств по делу; если содействие гражданского истца следственной власти в достижении этой задачи может фактически нарушать интересы обвиняемого, то, с другой стороны, нельзя упускать из внимания, что эти интересы не всегда тождественны с интересами правосудия, что они находятся под охраною судебного следователя (ст. 265) и подлежат защите на судебном следствии, где равноправность сторон составляет действительно основное начало судопроизводства. Что касается заботы Сената о том, что при допущении представительства гражданских истцов обвиняемый лишен будет возможности стать лицом к лицу с своим обвинителем и тем выяснить все неясное и сомнительное, то закон, как известно, не воспрещает судебному следователю вызывать потерпевших в качестве свидетелей и прибегать, в случае необходимости, к очным ставкам. Независимо от изложенного, в некоторых случаях представительство гражданских истцов на предварительном следствии составляет неизбежную необходимость, так, напр., юридические лица, малолетние, сумасшедшие и т. д. могут принимать участие на предварительном следствии в качестве гражданских истцов только чрез поверенных. "Требование личного участия в деле, замечает по этому поводу г. Таганцев, было бы равносильно полному их устранению"; "если же допустить это участие, то нет причин находить несоединимым с текстом этой статьи (304) право замены пострадавших лиц поверенными, тем более что и в последующих отделах, где подобное право совершенно несомненно, в некоторых статьях говорится только о самих пострадавших лицах и, следовательно, дается повод для подобного же сомнения".

§ 88. Во время приготовительных к суду распоряжений гражданский истец извещается о вступлении в суд обвинительного акта с предоставлением ему самому озаботиться о получении на свой счет копии с этого акта (ст. 559 и 560)*(296), пользуется правом просить суд, в течение семидневного срока от получения извещения, о дополнении списка свидетелей, предназначенных к вызову (ст. 561, 574-578), а также лично или чрез поверенного рассматривать во всякое время в канцелярии суда подлинное дело и выписывать все необходимые для него сведения, в присутствии и под наблюдением секретаря или его помощника (ст. 570, 585). Гражданский истец, на общем основании, вызывается в суд повесткой по установленной в законе форме (ст. 581, 377-386), причем он может явиться в суд лично или прислать вместо себя поверенного (ст. 585); неприбытие в суд истца или его поверенного не препятствует открытию судебного заседания и влечет за собой устранение иска от рассмотрения в уголовном суде (ст. 594), но неявка истца к одному судебному заседанию, по разъяснению Сената, не лишает его права явиться в другое заседание (К. р. 1875/300, по д. Спеваковского). Относительно состава судебного присутствия участие гражданского истца в деле выражается в праве отвода судей и обжалования по этому поводу определения суда (ст. 600, 602, 605), но право отвода присяжных не принадлежит гражданскому истцу на основании ст. 656 (К. р. 1873/449, по д. Васильева; 1873/971, по д. Баранова; 1875/58, по д. Васильева). Последнее ограничение едва ли правильно, так как признание иска зависит от решения присяжных в той же мере, как и от решения правительственных судей; если гражданский истец пользуется правом отвода судей, свидетелей и экспертов, то нет никакого основания лишать его этого права относительно присяжных, решение коих вполне определяет исход гражданского иска.

§ 89. Дальнейшее и более полное развитие права гражданского истца получают на судебном следствии, закон признает здесь гражданского истца действующей стороною в процессе, имеющей равные права с публичным или частным обвинителем. Гражданский истец имеет право присутствовать при всех действиях, совершаемых на судебном следствии (ст. 630 и 631), и не подлежит вследствие этого удалению по ст. 645 в свидетельскую комнату (К. р. 1869/20, по д. Григорьева; 1875/,72, по д. Иванова; 1866/41, по д. Шморгонфа); затем, в качестве процессуальной стороны, гражданский истец, наравне с обвинителем или обвиняемым, может требовать судебного следствия, несмотря на сделанное подсудимым признание (ст. 682), пользуется правом иметь в закрытом судебном заседании своих родственников и знакомых (ст. 622), представлять в подтверждение своих показаний доказательства, опровергать доводы и соображения противной стороны (ст. 530 и 631, 733-734), делать замечания по каждому действию, происходящему на суде, отводить на законном основании свидетелей и сведущих людей, предлагать с разрешения председателя суда вопросы, возражать против свидетельских показаний и просить о передопросе свидетелей (ст. 630 и 631), требовать поверки осмотра и освидетельствования (ст. 688 и 692), осматривать вещественные доказательства (ст. 697) и прочитывать на суде письма и документы (ст. 629) По нашему законодательству, потерпевший от преступления, будучи гражданским истцом, не устраняется от свидетельства; в этом отношении составители Судебных Уставов не последовали примеру Code d'instr. crim., который, как указано выше, не допускает свидетельских показаний гражданских истцов. Гражданский истец, по нашему закону, не только не устраняется от свидетельства, но может быть даже допрошен под присягою, если никто из сторон не предъявит отвода (ст. 97, п. 2; 707, п. 2*(297).

§ 90. Участие гражданского истца на предварительном и судебном следствиях не ограничивается законом какими-либо определенными рамками, так как вообще трудно установить какие-либо границы деятельности сторон по собранию и поверке доказательств по делу. Иное положение сторон по участию в заключительных прениях, которые по содержанию своему представляют те или другие выводы из материала, собранного на предварительном следствии, дополненного и проверенного на судебном следствии; подобного рода выводы или обобщения необходимо должны быть поставлены в известные границы, соответственно той задаче, которую преследует сторона в процессе.

Гражданский истец пользуется правом участия в заключительных прениях после обвинительной речи прокурора или частного обвинителя (ст. 736)*(298); вопреки высказанному в нашей литературе мнению, право это принадлежит гражданскому истцу во всех случаях уголовно-судебного разбирательства в общих судебных местах*(299). Гражданский истец, согласно разъяснению Сената, может представлять объяснения и участвовать в заключительных прениях по делам, производящимся как без участия присяжных заседателей, так и с их участием, причем объяснения гражданского истца, имеющие предметом доказательства совершения преступления, следуют после обвинительной речи, а объяснения, касающиеся гражданских последствий преступления, предъявляются после решения присяжных (К. р. 1867/64, по д. Крашенникова; 1868/956, по д. Лукьянова и др.; 1874/331, по д. Радзиевского и Ковалева; 1875/220, по д. Рязановых).

В объяснениях своих гражданский истец, по ст. 742, "может объяснять и доказывать все те действия и обстоятельства, от признания и определения которых зависят его требования", а именно: он может доказывать, что событие преступления действительно совершилось, что оно было деянием виновного и что виновный подлежит ответственности, насколько это необходимо для признания гражданского иска*(300). Но гражданский истец, стремясь к возмещению имущественного ущерба, причиненного ему преступным деянием, "не должен касаться уголовной ответственности" (ст. 742), т. е. вопросов о свойстве и степени вины обвиняемого с точки зрения уголовного закона и применения наказания, так как эти вопросы составляют исключительно содержание обвинительной речи прокурора (ст. 737 и 738); так, напр., гражданский истец не может касаться вопроса о степени умысла, о мере ответственности соучастников по правилам, установленным в Уложении о наказании, обстоятельств, увеличивающих вину обвиняемого, и т. д. В делах, рассматриваемых с участием присяжных заседателей, гражданский истец объясняет законные права свои на получение требуемого вознаграждения после вердикта присяжных, причем он пользуется этим правом во всех случаях судебного разбирательства, будет ли последствием его обвинительный или оправдательный приговор; правило это имеет основанием своим то высказанное в мотивах к Уставу соображение, что гражданский иск не подлежит разрешению присяжных заседателей, а потому нет необходимости допускать потерпевшее от преступления лицо к объяснению прав его на вознаграждение за вред и убытки пред присяжными (ст. 743, 821-823*(301).

§ 91. Постановка вопросов, подлежащих разрешению суда или присяжных заседателей, имеет большое значение в соединенном процессе, как это будет указано ниже; исход частного иска нередко зависит от той или иной постановки вопроса. Ввиду этого закон предоставляет гражданскому истцу право участия в постановке вопроса; по буквальному смыслу ст. 754 Устава, истец в уголовном суде может требовать выделения фактических вопросов о событии преступления и участии в нем обвиняемого, причем суд не вправе отказать ему в этом требовании*(302). В сенатской практике установился за последнее время совершенно неправильный, по нашему мнению, взгляд, что вопрос об учинении подсудимым преступного деяния может быть выделен по требованию гражданского истца только в случае сомнения о невменении деяния в вину по одной из указанных в законе причин*(303). Мнение это, имея в основании своем ложное представление, что вопросы о совершении подсудимым известного наказуемого деяния и о вменении в вину содеянного находятся всегда и во всех случаях в тесной, неразрывной связи, противоречит закону и существенно нарушает права гражданского истца, который может иметь особые основания для выделения вопроса: было ли преступление деянием подсудимого, независимо от наличности той или другой причины невменения, напр., в тех случаях, где на суде оспаривается самый факт участия обвиняемого в совершении преступления безотносительно к вопросу о вменении; независимо от изложенного, гражданский истец, по существу дела, не может быть лишен права принимать участие и в постановке вопроса о вменении, так как нередко от правильной постановки этого вопроса зависит признание его исковых требований, напр., когда на суде возникает вопрос о случайности действий или об отсутствии сознания в субъекте преступления и т. д. (см. выше §§ 75 и 76).

§ 92. Постановив приговор по уголовному делу, суд, по ст. 776, делает постановление о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступным деянием, но это постановление не может быть признаваемо отдельным, независимым от приговора решением и составляет лишь дополнение приговора о виновности и наказании (К. р. 1881/36, по д. Алексеева). В Уставе Уголовн. Судопр. не содержится никаких почти указаний относительно влияния решения по уголовному делу на гражданский иск в соединенном процессе, а потому выяснение этого существенно важного вопроса всецело составляет задачу судебной практики и теории процесса.

Удовлетворение потерпевшего за вред и убытки составляет одно из последствий судебного приговора по уголовному делу, а потому для признания исковых требований потерпевшего от преступления необходимо, чтобы между судебным решением по вопросу об уголовной ответственности обвиняемого и постановлением суда о вознаграждении существовала известная причинная связь, чтобы одно из другого вытекало, как следствие из причины. При наличности такого соотношения между приговором и постановлением относительно гражданского иска уголовный суд, очевидно, не вправе отклонить от себя разрешения этого иска, так как соединенный процесс имеет конечною своей целью одновременное решение уголовного и гражданского исков, и закон, допустив присоединение гражданского истца к уголовному делу, тем самым обязывает суд дать определенное решение по вопросу о вознаграждении за вред и убытки, причиненные преступлением или проступком. "Присоединение гражданского истца к уголовному производству, замечает г. Макалинский, допущено нашим законодательством в видах упрощения производства, для избежания двойного производства по предметам, которые могут быть рассмотрены совокупно. Беря за основу эту цель законодательства, нельзя не признать, что разрешение гражданского, возбужденного по уголовному делу, иска составляет обязанность суда, рассматривающего уголовное дело, во всех тех случаях, когда, во-первых, гражданский иск своевременно заявлен, и во-вторых, рассмотрением его не нарушаются интересы подсудимого"*(304).

§ 93. Признание иска о вознаграждении за вред и убытки может быть последствием как обвинительного, так и оправдательного приговора, так как далеко не всякий оправдательный приговор освобождает оправданного по уголовному делу от гражданской ответственности*(305). Неудачная редакция ст. 122 Устава, по которой "признанного виновным мировой судья приговаривает к наказанию и вознаграждению за причиненные им вред и убытки", дает основание понимать закон в том смысле, что удовлетворение потерпевшего от преступления может быть только последствием обвинительного приговора*(306). Мнение это противоречит общему духу действующего у нас процессуального законодательства, а потому не может быть принято; законодатель, допуская присоединение гражданского иска к уголовному делу, очевидно, не мог иметь в виду ограничить применение соединенного процесса лишь случаями обвинительных приговоров. Ст. 122 Устава соответствует по содержанию своему ст. 820 и 821, и подобно тому, как последние не содержат в себе запрещения допускать гражданского истца к объяснению его прав на вознаграждение после оправдательного вердикта присяжных, ст. 122, "обязывая мировых судей приговаривать к уплате вознаграждения лиц, признанных ими виновными, не заключает в себе воспрещения приговаривать к такому же вознаграждению и лиц, признанных совершившими судимое деяние, но оправданных" по той или другой причине*(307).

Обвинительный приговор, в виде общего правила, влечет за собою признание иска, вытекающего из преступления (ст. 122 и 820); правило это можно считать общепринятым в теории и законодательстве. Обвинение кого-либо в преступлении или проступке, заключая в себе признание известных фактических вопросов, необходимых для разрешения гражданского иска, представляет полное основание для удовлетворения потерпевшего, если только самый вред и убытки доказаны истцом; если по ст. 31 Устава решение в уголовном порядке вопросов о факте преступления и участии в нем обвиняемого признается обязательным для суда гражданского, в случаях отдельного производства уголовного и гражданского исков, то тем более это должно быть признано обязательным для суда, постановившего обвинительный приговор в соединенном процессе. Допустить противное - значит допустить, к ущербу правосудия, возможность противоречия в одном и том же судебном решении, так как обвинение по уголовному делу и отказ в иске в соединенном процессе в большинстве случаев не могут быть согласованы, составляют два взаимно исключающие друг друга последствия судебного производства по делу.