Тема 8. Философия экономики (права, политики)

Основные проявления экономической жизни общества

Продолжая уточнять наши представления об «обществе», мы следуем традиционным путем научной логики: от общего – к частному. Рассмотрев общество как среду обитания человека, как общность «вообще» и как специфическую общность «в частности», изучив факторы его возникновения, стоит пойти дальше и выяснить, что оно представляет сегодня, т.е. обратиться к социологии современного общества.

Однако первым делом нужно разобраться с терминами. Что такое «общество», нам уже более или менее ясно, а что такое «современное» – это еще вопрос. Поскольку «общество» есть качественная характеристика общности современного типа, то дефиниция «современное общество» звучит для понимающего человека примерно как «масло масляное» – весьма тавтологично. Следовательно, надо стать еще более компетентными знатоками, чтобы различать нюансы этих значений.

Сложность различения состоит в следующем. В понятии «современное общество» переплетаются и характеристики сложной организации крупных статусных сообществ, и указание на качественно новый тип социальной системы, и отнесение явления к исторической современности. В этом плане современное нам российское общество является «обществом», но не «современным», поскольку оно по принципам своей организации и по сформировавшимся к концу тысячелетия тенденциям социальных изменений не может быть отнесено к социологической постсовременности.

Если свести воедино многочисленные разнообразные индикаторы (критерии, показатели) современного общества, то получится интересная картина скрытого до времени, но очень существенного разлома нашего метасообщества (человечества) на качественно различающиеся составные части (табл. 5).

Если просто «современное общество» рассматривалось социологами как результат общественного договора, продукт разделения труда или система классовой эксплуатации (и достаточно было произнести магические формулы «свобода, равенство и братство» или «демократия, права человека и частная собственность», чтобы понять, о чем идет речь), то нынешнее «современное общество» – гораздо более сложное и специфическое образование, которое в трех словах не опишешь, поэтому социологи строят многомерные теоретические модели для отражения этой новой «современности».

К последней четверти XX в. почти одновременно прозвучали три «выстрела» – в научный оборот вошли и стали популярным инструментом анализа и социального прогнозирования концепции постиндустриального общества Д. Белла, глобального общества И. Валлерштайна и коммуникативного общества Н. Лумана

Интересно то, что практически все они строили свою логику размышлений о современности, исходя из признания автономности развития разных сфер общества (экономики, политики и культуры). А поскольку такая научная позиция не требовала соединения в одной модели всех наблюдаемых соответствий в жизни общества, поскольку каждая область социального развития имеет свои собственные причины и механизмы, они выявляли реальные организационные изменения (в строении и функционировании) современного общества.

Объективные экономические законы

Смена технологического базиса, которая отражает прогресс прикладного знания и совершенствование средств производства, действительно вывела современное общество за рамки детерминистской логики экономической цивилизации (доиндустриального и индустриального типа). Добыча (в аграрных обществах) и переработка (в промышленных) продуктов природы сменяется добычей и переработкой информации и преимущественным развитием сферы услуг.

Изменение технологии сказывается на организации всей системы социальных связей. Меняются структура занятости, соотношение разных профессионально-квалификационных групп. Доля живого труда в производственных затратах катастрофически снижается (почти до 1/10), и теряет смысл расчет стоимости по капиталовложениям, поскольку «общество потребителей» перестает интересоваться тиражируемым (массовым) товаром и ищет уникальных, индивидуально-ориентированных, творческих способов удовлетворения потребностей своих членов. «Стоимость» окончательно превращается в «ценность» (для покупателя важно не сколько вложено в товар, а что он для него значит), а «собственность» (которая, по К. Марксу, реализуется только в адресном доходе, полезном эффекте от употребления) становится экономическим нонсенсом, поскольку эффект от использования информации тем больше, чем больше она распространена. (Поэтому реклама – зачастую самые значимые вложения производителей товаров и услуг – для наивных потребителей распространяется бесплатно.)

Информационные технологии захватывают важнейшие сферы жизни современного общества: промышленную, милитаристическую, политическую и культурную. Они создают принципиально новые условия для индивидуальной конкуренции. Поскольку в современном обществе структура социальных позиций определяется экономическими статусами, а те в свою очередь – преимущественно характером профессиональной деятельности человека, разницу стартовых условий социального продвижения определяют уже не расовые, половые или возрастные различия, а образование, опыт, мастерство, талант. Одним из далекоидущих последствий «информатизации» и «серверизации» общества является тенденция «лидерства женщин», наконец получивших реальный шанс соперничать в сфере равных (наука, образование) или даже приоритетных для них (услуги) возможностей. В России, где женщины в массе давно более образованы и эмансипированы, чем мужчины, они эффективно реализуют выгоды свободной конкуренции между полами в сфере малого бизнеса.

Новый технологический базис производства изменяет само содержание труда, который должен быть: ответственным, профессиональным, компетентным, творческим. В противном случае нарушается технология, падает эффективность, снижается конкурентоспособность, система приходит в упадок. Недаром японский менеджмент во второй половине XX в. одержал чистую победу над американским: социальные технологии выиграли у безупречной технической оснащенности предприятий.

Вообще говоря, анализ динамики социально-экономического развития ряда современных обществ позволил специалистам выявить прямую связь между стратегией капиталовложений и экономическим ростом. Развивающиеся страны, направляющие значительные инвестиции в образование и науку, вышли в число конкурентоспособных мировых лидеров производства, а те, кто за счет продажи ресурсов «латает» экономические и социальные дисбалансы общества, оказываются в углубляющемся кризисе. Знание в современном мире – это важнейший ресурс, позволяющий радикально повысить качество социального управления и использовать возможности организации, не прибегая к другим видам капитала.

Повышение значимости и постоянное развитие информационных процессов приводят к совершенствованию коммуникационных сетей и средств сообщения во всем мире. Теоретики глобализации современного общества связывают социальное развитие технологических лидеров с их экономической, политической и культурной экспансией. И. Валлерштайн в своей теоретической концепции доказывает, что в 1750–1950 гг. шел процесс становления единой мировой капиталистической системы и происходила поляризация мира. Ядро глобального общества, состоящее из мировых лидеров (производства), использовало выгоды своего положения и закрепляло приоритеты за счет применения этнорасовых форм организации труда (проще говоря, эксплуатации колоний и национальных окраин).

Критикуя теорию К. Маркса, Валлерштайн доказывает невозможность мощного индустриального развития европейских стран при условии эксплуатации исключительно собственных хозяйственных и трудовых ресурсов. Только привлечение сырьевых источников и дешевой рабочей силы менее развитых обществ, попадающих в экономическую, затем политическую и социокультурную зависимость, позволило быстро обогащаться метрополиям, наиболее сильные из которых фактически становились империями.

К середине XX в. ядро (развитые общества) стабилизировалось, поскольку весь «окраинный», периферийный мир оказался захвачен (вовлечен, экономически привязан к центру) – экстенсивный путь развития мировой системы завершился. Всемирное (глобальное) общество остается структурно поляризованным, и надежд на национальное развитие в такой системе организации питать нельзя – оно достижимо не для всех и только за счет других, считает И. Валлерштайн.

Это совсем не тот вывод, который мог бы порадовать или хотя бы обнадежить россиян, поскольку именно наше государство (а вместе с ним и общество) в силу ряда причин чисто социального, характера утратило позицию мировой сверхдержавы и не использовало ресурсный и мобилизационный потенциал, который позволил бы ему удержаться в «ядре», не скатываясь на уровень экономической периферии. Более того, новое положение российского общества в мировом сообществе, строго следуя модели Валлерштайна, должно бы быть осмыслено в двух перспективах:

• возможности обретения политических союзников и

• возможности радикального совершенствования технологической базы производства.

Именно эти две проблемы следует решать в первую очередь, потому что в рамках представлений глобалистической концепции общества монополия центра может быть нарушена исключительно объединением менее развитых стран на региональном уровне с целью противодействия экономическому диктату «ядра». Валлерштайн называет это «эффективностью локальных атак на средние нормы прибыли» в регионах сырьедобычи, которые при частом повторении и широком охвате участников экономического сопротивления дадут «кумулятивный эффект».

Однако действительное «выползание» отдельного общества, одной национальной экономики из болота социальной зависимости возможно только при условии создания субпериферии, т.е. более слабого окружения, которое в свою очередь должно будет отдать свои ресурсы на строительство локального «ядра». При том что Россия остается державой регионального значения, это довольно реалистичная перспектива противодействия экспансии более мощных «партнеров», но она входит в существенное противоречие с новыми политическими идеологемами общества. (Заметим, что пресловутый «социологический цинизм», собственно, заключается в том, чтобы замечать и фиксировать то, что «есть», а не то, что «должно быть» или «хочется, чтобы было». Нам зачастую не хочется замечать «унизительные» отступления государства с прежде доминирующих политических, экономических, военных и иных важных позиций, но победа невозможна без осознания причин поражения, а удовольствие побыть империей – без дорогой платы.)

Рациональное воздействие на экономические процессы

Вторая проблема – технической модернизации – возникает в связи с тем, что социально-экономическая глобалистика делит «ядро» и «периферию» современного мирового сообщества по очень конкретному принципу. Поскольку внутри системы происходит постоянный обмен – в полном соответствии с рыночными коммуникативными принципами – и поскольку в результате обмена распределение богатства и социального благополучия оказывается весьма неравномерным – в полном соответствии с кратическими, властными, организационными принципами, достаточно лишь проанализировать, меняются ли «сапоги на сюртуки» или «зеркальца и стеклянные бусы на золотые украшения».

Оказывается, что нет и нет: идет обмен знаний на ресурсы, информации на энергию. «Ядро», пользуясь своим интеллектуальным (хотя, конечно, и экономическим) превосходством, продает технологии и вывозит капитал (отнюдь не с благотворительной целью развивать местные экономики своих «придатков»), а «периферия» продает сырье, товары и человеческие ресурсы (дешевых работников), вывозя искусство, интеллект и часто – женщин (тоже не в знак признательности, а от безысходности). По этой причине вытеснение России с мировых рынков технологий и высокотехнологичной продукции (которую производит в основном отечественный военно-промышленный комплекс), а также «утечка умов» должны рассматриваться обществом как реальные угрозы будущему социальному благополучию.

Однако не только проблемы экономического отставания могут беспокоить общество, находящееся на пути модернизации («осовременивания»). Его должна страшить перспектива как «неуспеха», так и полного успеха. Если обратиться к концепции Н. Лумана, то «коммуникативное общество» на постсовременном этапе развития в силу объективных причин начинает терять мобилизационные возможности и собственную идентичность.

Экономические угрозы и их отражение. Создание эффективной экономики само по себе является задачей новой системы безопасности. Решить ее невозможно без коренной структурной перестройки народного хозяйства, которая неизбежно ведет к внутриэкономическим диспропорциям и деградации экономического потенциала. При этом формируется комплекс специфических угроз, которые первоначально не расцениваются управленцами как существенные, значительные. Однако складывающаяся на практике система экономической безопасности современного российского общества представляет собой в большей степени «защитную», нежели «резервную» систему. Она ориентирована преимущественно вовне и формируется за счет образования учреждений и институтов, призванных реагировать на экономические угрозы.

Живая ткань любой экономики – это люди и те социальные отношения, которые их связывают. Чтобы выжила экономика, выжило общество, чтобы сформировались предпосылки самодостаточности хозяйственного комплекса и реальные возможности для его развития, нужно эффективно управлять людьми, задействовать актуальные для них мотивы, формулировать национальные интересы на основе их социальных ценностей, вести активную политику «поддержки сильных, защиты слабых».

Многие специалисты считают, что внутренняя неструктурированность системы экономической безопасности, ее институциональная размытость (неопределенность функций социальных институтов, поддерживающих хозяйственную стабильность и потенциал экономического роста) напрямую зависят от предвидения и воли субъектов политического управления, а также от воздействия определенных социальных сил.

Политический выбор, который реально был сделан в России среди трех фундаментальных альтернатив социально-экономического развития: 1) «сырьевая» или «технологическая» экономика, 2) «экономический рост» или «социальное равенство», 3) «правовое» или «криминальное» общество, – оказался наиболее четко определен в пользу экономического роста и лишь недавно определился в отношении внешнеэкономической независимости и декриминализации (хотя и не получил практического воплощения).

Экономическая безопасность населения обеспечивается не только крупномасштабными государственными программами и тем политическим выбором, который создает принципиальные условия внешней и внутренней национальной безопасности в социально-экономической сфере.

Колоссальным источником социально-экономической нестабильности стали инфляция и дефицит территориальных бюджетов. Важным компенсационным фактором против этих негативных процессов является разграничение предметов ведения и полномочий между центром и регионами.

Экономическая безопасность современной России.

Имущественное расслоение в России идет неравномерно, и структура общества по доходам и соответственно по уровню жизни, который отдельные группы населения могут себе обеспечить, очень отличается от того, что наблюдается в более стабильных и экономически развитых обществах.

Самый массивный общественный слой в структуре имущественного деления представлен группами населения, которые тратят свои доходы только на питание, на большее им просто не хватает.

Некоторые группы населения живут за пределами официально установленного уровня бедности, который существенно занижен относительно минимальных потребностей воспроизводства жизни и здоровья (не говоря уже о социальном достоинстве). Отдельные группы этого слоя требуют особого режима социальной защиты, поскольку по объективным причинам не могут обеспечить ее сами: это дети, инвалиды, многодетные семьи, матери-одиночки, безработные, пенсионеры по старости. Развитие явной и скрытой безработицы существенно расширяет этот список, поскольку данный процесс затрагивает в значительной мере кадры высшей квалификации, молодежь и задевает трудоспособных мужчин почти в той же мере, что и женщин. Еще одним угрожающим следствием безработицы в плане национальной безопасности является снижение трудовой мотивации населения в целом.

Специалисты, занимающиеся проблемой экономического расслоения и общественной безопасности, выявляют существенные различия в потребностях социальной защиты разных групп. Социально активные и экономически обеспеченные слои населения, которые вполне способны защитить свой имущественный статус, не прибегая к помощи государства, в большей степени обеспокоены защитой личных прав и жизни, угрозы которой исходят из криминальных источников. Защита разных групп населения от криминальных экономических угроз, как показала текущая практика, становится самостоятельным направлением обеспечения социальной стабильности и важным условием поддержания безопасности в стране.

Слой предпринимателей, капиталы которых возникли на криминальной и полукриминальной основе, но прошли легализацию в законном бизнесе, не только активно способствует распространению коррупции и заинтересован в сращивании с представителями административно-государственного аппарата, но и свои потребности в социальной и экономической защите нередко связывает с общественно-политической нестабильностью и хозяйственной неразберихой. Как субъект экономической деятельности этот слой принадлежит к социально активным и ресурсообеспеченным группам населения. Но его потребности в развитии требуют таких механизмов экономической защиты, которые разрушают систему экономической безопасности других социальных слоев и групп и подрывают устои нормального существования общества в целом. Однако этот слой неоднороден и включает институционализированные силы, заинтересованные в поддержке легальности и права.

Система безопасности, реализующая потребности в защите самых разных слоев российского населения, должна быть дифференцированной и адресной для того, чтобы ее результат был позитивным.

Экономическая безопасность – это состояние, при котором институционально поддерживаются факторы, сохраняющие стабильность и позитивное развитие социально-экономической системы.

Экономическая безопасность общества не может рассматриваться только как результат действия неких политических или нормативно-правовых инструментов. Заведомо узкой, неполной является трактовка проблемы, при которой исследователи сосредоточены на конкретных кризисных явлениях в развитии российской экономики: стагнации производства в ряде отраслей, безработице, низком жизненном уровне трудящихся, инфляции, сложностях приватизации и конверсии, криминализации бизнеса и др.

Целостный и системный взгляд на проблему экономической безопасности связан с ее особым теоретическим рассмотрением – комплексным по структуре и социальным по содержанию. Экономическая безопасность при этом предстает как существенная качественная характеристика состояния социальной системы, как система социальных связей, институтов и механизмов, обеспечивающих стабильность и защиту от внешних и внутренних деструктивных факторов, различного рода социальных и экономических рисков, непредвиденных негативных событий и катастроф.

Защита национальных интересов в экономической сфере должна органично сочетаться с реализацией интересов России относительно интеграции в мировое сообщество и мировое хозяйство с его сложившейся системой разделения труда, «технологичных» и «сырьевых» регионов, милитаризованных и мирных национальных экономик. Однако разработка курса экономической безопасности сегодня носит во многом компенсационный характер и ориентирована на решение задач внешней и, к сожалению, зачастую «слепой» экономической защиты.

Все эти факторы, несомненно, серьезно подрывают потенциал России как великой державы, а ее политический отказ от соответствующих претензий вообще отбрасывает ее в структуры второго эшелона мировых экономических центров.

Однако военно-политические и экономические амбиции в сфере национально-государственных интересов носят рецидивирующий характер, а стереотипы государственного мышления и общественного мнения как бы подкрепляют соответствующие стратегические императивы формирующейся системы безопасности. «Сказанное позволяет утверждать, что экономическая мощь, стремление к освоению новых рынков, активная наступательная позиция по всем азимутам и сферам российских национальных интересов должны быть долгосрочными приоритетами экономической стратегии российского государства».

Важнейшие внешние угрозы экономической безопасности России можно сгруппировать следующим образом:

• связанные с потерей статуса великой державы и обусловленных им политических и экономических преимуществ;

• связанные с потерей внешних рынков или существенным ослаблением позиций на них;

• связанные с перемещением в разряд сырьевывозящих стран (экономик «дополнительного» типа);

• связанные с финансово-инвестиционным и продовольственным дефицитом, существенным снижением соответствующих параметров экономической независимости;

• связанные с «прозрачностью» государственных и экономических границ.

Никто из специалистов не станет спорить с тем, что Россия постепенно становится сырьевым (ресурсным) донором и финансовым реципиентом мировой экономики. Внешние силы заинтересованы в стимулировании данной неблагоприятной эволюции, которая действительно может привести к необратимому состоянию национальной экономической системы и потере хозяйственной независимости общества. Но все же формирующаяся сейчас модель позволит в стратегической перспективе образовать сильный защитный панцирь, который будет прикрывать мягкотелую внутреннюю конструкцию системы экономической безопасности (так было в советском обществе, экономика которого в целом оказалась очевидно неконкурентоспособной после разрушения защитных барьеров), а также будет препятствовать активной внешнеэкономической экспансии. Это приведет либо к автаркии (самозамыканию национальной экономики и ее изоляции от мирового хозяйства), либо непосредственно к подчинению лидерам мировой экономики. Ни один из этих прогнозов нельзя считать «лучшим» – оба они в конечном счете разрушительны.

Однако сформулированный вывод не носит абсолютного характера. Он достаточно точно отражает сложившееся состояние дел в государственной практике, но несколько обобщенно определяет позиции конкретных исследователей в экономической и социальной теории безопасности. Ряд ученых углубленно рассматривают так называемые внутренние факторы экономической безопасности, а некоторые анализируют состояние различных субъектных уровней системы безопасности: федеральный, региональный, отраслевой, групповой и личностный. К сожалению, большая часть научных результатов именно по этим аспектам экономической безопасности не внедрена в государственно-политическую практику.

Регионы по-прежнему зависят от экономической политики центра, и сейчас выполняющего огромное количество перераспределительных и контрольных функций, в результате реализации которых кризисные сегменты экономики искусственно поддерживаются «на плаву», забирая необходимые для развития ресурсы, а более успешные и стабильные лишаются источников для закрепления и развития хозяйственных успехов. Эта политико-экономическая проблема приобретает социальный характер, поскольку фактически во всех регионах сворачиваются социальные программы и перманентно возникают проблемы задержки первоочередных выплат и дефицитности даже защищенных статей бюджета. Но и экономические программы регионального воспроизводства, даже в части, глубоко затрагивающей федеральные интересы, страдают от финансовых, налоговых и инвестиционных диспропорций.

Концепция «защиты» от угроз экономической безопасности требует от субъектов, представляющих национально-государственные (общественные) интересы России, быстрой оценки и эффективной реакции. Поэтому государственные органы стремятся к наибольшей подконтрольности всего хозяйственного комплекса страны, всей экономической системы. В результате происходит закономерная перегрузка центрального аппарата, принимающего решения, и многие внутренние процессы не получают должной оценки и управленческой реакции, которая могла бы предотвратить часть локальных кризисов и изменить характер их накопления.

Политика и политическая система общества

Понятие политика отражает вполне реальные политические явления и процессы, прежде всего социальными группами по поводу государственной и в целом политической власти на всех ее уровнях.

Важной областью политики является государственное регули­рование национальных отношений. Оно обусловлено характером государственного устройства в многочисленных обществах и формами государственного правления.

К области политики относится и регулирование отношений между государствами, составляющее основное содержание ме­ждународной политики. Все эти процессы обобщенно воспро­изводятся в понятии «политика».

Центральным моментом политики выступают отношения между классами, другими социальными группами и националь­ными общностями, а также государствами по поводу политиче­ской власти. Эти отношения составляют основное содержание политики как реального явления, ее стержень, вокруг которого группируются, развиваются и сменяют друг друга иные элемен­ты происходящих в обществе многочисленных политических процессов. Понятие «политика» отражает данную ситуацию, т.е. отношения между социальными субъектами по поводу по­литической власти. В связи с этим политическая социология, исследующая реальную политическую жизнь общества, высту­пает прежде всего как социология политических отношений, че­рез призму которых рассматривается все множество политиче­ских явлений в их связях и взаимодействиях.

Субъектами политики могут быть любые социальные субъек­ты, вступающие между собой в отношения по поводу завоева­ния или осуществления политической власти, в том числе классы, политические партии, отдельные личности. В качестве субъектов политики выступают нации и целые народы в их по­литических отношениях между собой, а также государства.

Как уже отмечалось, основной вопрос политики — это во­прос о политической власти, которая проявляется в способности определенных социальных сил навязывать свою политическую волю другим социальным силам и даже всему обществу. Неред­ко мы встречаемся с проявлениями политической власти пар­тийных элит, т.е. узкого круга партийных руководителей и их ближайшего окружения, а также отдельных партийных вождей, навязывающих свою волю всей партии. Однако высшим прояв­лением политической власти выступает власть государственная. В этом случае владеющие государственной властью социальные силы навязывают свою волю остальным членам общества с по­мощью государственного аппарата и государственных рычагов воздействия на общество — от идеологических до правовых и военных.

Используя механизмы государственной власти, они решают широкий крут проблем, связанных с их экономическими, поли­тическими, социальными и духовными интересами. Укрепляя свою политическую власть в обществе, они укрепляют и свое социально-экономическое положение, обеспечивают условия для собственного благосостояния и развития.

Совокупность существующих в обществе политических ин­ститутов составляет важное звено его политической системы, которая, однако, не исчерпывается данными институтами. Ведь политические функции выполняются не только чисто полити­ческими учреждениями и организациями, но и многими обще­ственными организациями, в том числе профсоюзными, моло­дежными, союзами ветеранов и т.п., а также творческими орга­низациями, объединяющими писателей, художников, компози­торов, кинематографистов, журналистов и т. д. Каждая из этих организаций представляет и защищает интересы определенных социальных групп и слоев общества, в том числе их политиче­ские интересы, связанные с реализацией их политических прав и свобод. В силу этого они также составляют определенные звенья существующей в обществе политической системы.

Политическая система общества представляет собой совокупность учреждений и организаций, деятельность которых но­сит политический характер, т.е. направлена на практическое осуществление политических интересов определенных классов, других социальных групп, а также национальных общностей. Эти учреждения и организации взаимосвязаны и взаимодействуют между собой, образуя более или менее целостную политическую систему.

Функции и элементы политической системы

Основные функции данной системы заключаются в регулировании весьма широкой совокупности политических отношений между социальными группами и национальными общностями, а также между государствами. В рамках данных отношений совершается деятельность всех социальных субъектов, их борьба за свои политические интересы, полити­ческое соперничество и сотрудничество.

К основным элементам политической системы общества относятся:

• органы государства, его законодательной и исполнитель­ной властей;

• армия;

• правоохранительные органы, прежде всего суд, прокура­тура, полиция и милиция;

• государственный арбитраж;

• политические партии;

• политические движения;

• общественные организации (профсоюзные, молодежные, творческие и т. д.), деятельность которых носит в той или иной мере политический характер, связанный с осу­ществлением политических интересов определенных со­циальных групп.

Все эти элементы политической системы общества прямо или косвенно отражают соответствующие звенья его социаль­но-классовой структуры, которая в свою очередь возникает и функционирует на основе существующих экономических отно­шений. Политическая система общества развивается под влия­нием всей совокупности присущих ему социально-эконо­мических и идеологических отношений и весьма существенно на них воздействует. Сила этого воздействия зависит от совер­шенства данной политической системы, а также от сложивше­гося механизма ее взаимодействия с другими сторонами обще­ственной жизни.

Разумеется, это взаимодействие во многом определяется объективными факторами и прежде всего объективными зако­нами развития общества. Однако немалую роль играет здесь и субъективный фактор, в частности умение политических и го­сударственных деятелей понимать и учитывать значение объек­тивных обстоятельств развития общества, подлинные интересы различных социальных сил и исходя из этого решать проблемы функционирования и развития самой политической системы, повышения эффективности ее воздействия на все стороны об­щественной жизни.

Роль государства в политической жизни общества

Главное в политических отношениях — во­прос о власти, прежде всего государствен­ной. Используя рычаги этой власти, органы государства решающим образом воздействуют на все другие звенья политической системы общества. Государство выступает прежде всего как не­кий аппарат законодательной, исполнительной и судебной вла­сти в руках господствующих в обществе социально-классовых сил. С помощью аппарата государственной власти данные силы закрепляют свое политическое господство в обществе и реали­зуют на практике свою волю уже не только в сфере политиче­ских, но также социально-экономических, духовно-нравствен­ных и других общественных отношений.

Государство возникло вследствие раскола общества на клас­сы. Это положение разделяют ныне социологи разных направ­лений. Государственная организация общества изначально от­личается от его первобытной негосударственной организации по ряду существенных признаков. Основные из них:

- возникновение власти, которая не отождествляет себя со всем обществом, т.е. власти одних людей над другими;

- территориальное разделение населения, в котором уже не учитываются кровные связи;

- появление групп людей, профессией которых стало управление, а не производительный труд, т.е. возникно­вение государственного аппарата;

- появление различного рода налогов.

Правящие социальные силы всегда старались выдать госу­дарство за орган, выражающий интересы всех граждан, и тем самым за фактор стабильности всего общества. В какой-то сте­пени это соответствует действительности, но ровно настолько, насколько интересы этих сил совпадают с интересами других классов и слоев населения. Если же их интересы расходятся, то правящие силы стремятся прежде всего реализовать свои инте­ресы, навязывая их всем остальным членам общества и нередко выдавая их за интересы всего народа данной страны, всей на­ции или же всего многонационального общества. Разумеется, эти правящие силы могут осуществлять свою власть путем ком­промиссов с другими политическими силами.

Сущность я основное назначение государства проявляются в его функциях:

• обеспечение господства в обществе тех или иных соци­ально-классовых сил;

• защита страны от внешних посягательств;

• воздействие в той или иной форме на развитие экономи­ки страны;

• развитие духовной культуры и идеологии;

• внешние сношения (дипломатические, торговые и др.).

Называют еще такие государственные функции, как форми­рование наций и регулирование национальных отношений, так как государство выступает в качестве важного инструмента на­циональной интеграции (на это стоит обратить внимание, осо­бенно в свете происходящих в нашей стране национально-политических процессов), а также социальную функцию, свя­занную с решением многих проблем социальной сферы жизни общества и социальной защиты населения.

Разумеется, было бы неверно подходить к истолкованию данных функций государства только с классовых позиций. Многие действия государства совершаются в интересах всех или же подавляющего большинства членов общества. Это каса­ется, например, обороны страны, решения на государственном уровне экологических проблем, развития национальных тради­ций и культур и т. д. К тому же имеет место «взаимопро­никновение классовых и общесоциальных аспектов государства в рамках каждой из его функций».

Можно выделить такие исторические типы государства, как рабовладельческое, феодальное, капиталистическое, социали­стическое. Основанием такого разделения является характер общества, в рамках которого функционирует государство. Каж­дый тип государства проявляется через соответствующие формы государственного правления, которые олицетворяют собой спе­цифические способы осуществления государственной власти. Так, рабовладельческий тип государства выступал в форме дес­потической восточной монархии, аристократической и демо­кратической республики; феодальный — в форме сословно-представительной и абсолютной монархии; капиталистический — в форме парламентской и президентской республики или кон­ституционной монархии; социалистический — в форме социа­листической республики. Формы государства определяются ис­торическими условиями развития того или иного общества, на­циональными традициями, а также такими факторами, как со­отношение социально-классовых сил в обществе, роль тех или иных партий и даже ведущих государственных деятелей.

В настоящее время весьма остро стоит вопрос о совершен­ствовании деятельности органов государственной власти в на­правлении повышения эффективности их воздействия на про­исходящие в обществе процессы в интересах большинства гра­ждан. Для этого требуется повышение их компетентности и профессионализма, преодоление бюрократических методов и стиля руководства и управления делами общества на всех его уровнях. Главное же заключается в развитии подлинного демо­кратизма в деятельности всех органов государства, чтобы они на деле защищали интересы самых широких слоев населения страны. Необходимо совершенствовать взаимодействие законо­дательной, исполнительной и судебной властей, а также повышать степень демократизации в работе средств массовой информации, олицетворяющих собой, как нередко говорят, четвертую власть в обществе наряду с указанными выше. Следует улучшать работу правоохранительных органов, призванных за­щищать жизнь, честь и достоинство граждан, их имуществен­ные и политические права, а также работу других звеньев госу­дарственного механизма.

В настоящее время в России действует множество полити­ческих партий и движений. Социально-экономическую базу этого политического плюрализма составляют развивающаяся многоукладная экономика, появление новых социальных групп, связавших свою деятельность с частным сектором экономики, совместными предприятиями, новыми формами кооперации и т.п. Свои партии и движения создают также те слои общест­ва, которые выступают за социалистический путь развития страны.

Борьба различных тенденций в экономике и в социально-политической сфере современного российского общества неиз­бежно сказывается на функционировании его политической системы. Это проявляется в неустойчивости деятельности по­литических институтов, подверженной постоянным колебаниям под воздействием то одних, то других политических сил.

В условиях демократизации политической системы общества и борьбы за правовое государство, в котором высшая власть в обще­стве принадлежит закону, все политические силы (за исключением откровенно антиобщественных) имеют право провозглашать свои программы и бороться за их осуществление. В этих условиях про­грессивные политические силы общества борются за повышение эффективности деятельности тех звеньев политической системы, посредством которых можно добиться подлинной демократизации государственно-политического строя России в интересах боль­шинства ее граждан.

Политические отношения и политические интересы

Политические отношения

Политическая деятельность субъектов опосредована их политическими отношениями. Эта зависимость носит объективный харак­тер. Как отмечалось, политическая деятельность одних субъек­тов вызывает ответную реакцию других субъектов и всегда про­является в рамках их взаимодействия. Постоянно повторяясь, эти взаимодействия закрепляются как устойчивые политиче­ские отношения.

Конечно, политические отношения формируются созна­тельно- Каждый из субъектов, вступая в политические взаимо­действия с другими субъектами, сознательно стремится реали­зовать свои политические интересы и сознательно же использу­ет для этого те или иные способы и средства. Но, во-первых, сами политические интересы и стремления обусловлены не за­висимыми от их сознания и воли объективными социальными факторами; во-вторых, сложившись, политические отношения проявляются как моменты объективной политической реальности и в свою очередь весьма существенно воздействуют на полити­ческую деятельность людей, обусловливают ее содержание и направленность.

Можно сказать, что политические отношения между клас­сами, другими социальными группами и национальными общ­ностями, складывающиеся в результате их борьбы за власть или других проявлений политической деятельности, сами выступа­ют как социальная форма этой деятельности, опосредующая ее и в немалой степени определяющая ее успех. Разумеется, поли­тические отношения не сводятся только к отношениям полити­ческой власти, хотя последние составляют их ядро. Они скла­дываются по поводу всех сторон политической жизни общест­ва, в том числе в связи с решением национальных и межна­циональных проблем, осуществлением гражданских прав и сво­бод.

Политические отношения касаются также проблем эконо­мики, социальной сферы и духовной жизни общества. Отсюда появляются экономическая политика, социальная политика или, скажем, политика государства или каких-то политических партий в области духовной культуры. Все сферы общественной жизни тесно связаны между собой и влияют друг на друга. На политические же отношения существенно воздействуют соци­ально-экономический уклад общества, а также морально-психологические факторы его жизни.

Политические интересы

Политические отношения между людьми складываются под непосредственным воздействием их политических интересов. Однако, сложившись, политические отношения сами порождают разнообразные политические интересы субъектов. Содержание данных интересов прямо определяется содержанием реально существующих политических отношений. Поэтому можно ска­зать, что политические отношения людей проявляются как их политические интересы.

Анализ взаимодействия политических интересов людей, прежде всего классов, наций, политических партий, необходим потому, что дает возможность, с одной стороны, понять содержание политических интересов субъектов, вытекающих из со­держания их политических отношений, с другой стороны, оп­ределить направления изменения самих политических отноше­ний под воздействием вновь возникших политических интере­сов. А это помогает осмыслить направления изменения и раз­вития всей политической жизни общества, существующей на данный момент политической действительности, центральным звеном которой выступают политические отношения.

Политические интересы людей определяются объективными обстоятельствами их жизнедеятельности, их социальным поло­жением и местом в системе объективно существующих полити­ческих отношений. Можно, пожалуй, сказать, что политиче­ские интересы субъектов, будучи объективными проявлениями их политических отношений, сами даны объективно. Они предстают как нечто такое, что объективно полезно, выгодно тем или иным классам, социальным группам, национальным общностям и другим субъектам для упрочения их положения в сис­теме существующих политических отношений, прежде всего отношений политической власти, а также для более полного использования ими политических прав и свобод.

Понимаемая таким образом политическая выгода субъекта, составляющая содержание какого-то его политического интере­са, не является плодом сознания этого субъекта, а существует как момент его объективного отношения к реальной политиче­ской действительности. Она должна быть осознана субъектом, который до определенного момента может и не понимать, что ему политически выгодно, а что нет. Тем самым он может не понимать и того, что объективно соответствует его политиче­ским интересам, а что противоречит им.

Социология политических отношений, конечно же, ставит перед собой задачу обнаружить и исследовать объективно дан­ные политические интересы субъектов, т.е. то, что объективно значимо и выгодно для их политического самоутверждения в той или иной ситуации. Для нее также важно выяснить, на­сколько глубоко сами субъекты политических отношений осоз­нают свои объективные политические интересы и, следова­тельно, насколько их субъективная (по форме) политическая заинтересованность, которой они сознательно руководствуются в своей политической деятельности, соответствует их объективно данным политическим интересам.

В зависимости от этого сама эта субъективная заинтересованность может быть либо истинной, т.е. адекватной политиче­ским обстоятельствам деятельности субъектов, либо ложной, иллюзорной, а то и вовсе мифологической, что бывает не столь уж редко, — сегодня политические мифы становятся широко распространенным явлением массового сознания. Эти пробле­мы так или иначе исследуются на уровне теоретической и при­кладной социологии, а также в ходе конкретных социологиче­ских исследований.

В настоящее время проблема осознания подлинных полити­ческих интересов субъектов, в том числе осознания ими собственных политических интересов, стала одной из самых важных и развитии нашего общества. Не секрет, например, что реше­ние основополагающих вопросов развития экономики страны, социальной сферы общества и его духовной жизни прямо связано с развитием принципов демократии. Следовательно, в утверждении демократии как подлинного народовластия заклю­чается коренной политический интерес всего общества. Он дол­жен быть осознан и вроде бы осознается всеми членами обще­ства. На осознается он больше, так сказать, в общем плане.

Трудности начинаются тогда, когда пытаются определить, какие именно политические акции на деле развивают демокра­тию, каким слоям общества они в большей степени служат, не ущемляют ли они политические интересы других социальных групп или национальных общностей. В решении этих проблем исключена суть развития демократии. Но они-то нередко и являются наиболее трудными для понимания многих политиче­ских и государственных деятелей. Часто принимаемые на госу­дарственном уровне казалось бы полезные для развития обще­ства решения оказываются нереализованными либо обнаружи­вается, что они противоречат интересам тех или иных социаль­ных групп или национальных общностей, чего раньше понять не смогли.

В других случаях противоречия политических интересов различных социальных сил общества как бы изначально зало­жены в соответствующих политических акциях. Так, в свое время был подвергнут суровой критике со стороны рабочих и крестьянских масс России избирательный закон, по которому были проведены выборы народных депутатов РСФСР в мае 1990 г. В итоге среди депутатского корпуса представителей рабочих и крестьян оказалось менее 10%, зато более 90% составили представители интеллигенции.

Несомненно, что роль интеллигенции в развитии современного общества весьма значительна и постоянно возрастает. К тому же важно, чтобы высшие органы власти работали профессионально, а потому участие в них представителей интеллиген­ции и прежде всего юристов, с помощью которых обеспечивается профессиональный уровень работы этих органов, необходимо. И все-таки соотношение представителей основных социальных групп в высших законодательных органах страны додж но более или менее соответствовать социальному составу населения. Важно, чтобы социальные группы общества имели в законодательном органе страны своих представителей, которые отстаивали бы их интересы. В настоящее время этот вопрос сохраняет свою актуальность. Он затрагивает политические и иные интересы всех слоев общества, всех его социальных групп и национальных общностей.

Не снимается с повестки дня и проблема социальной при­роды государственной власти. Каждая социальная группа обще­ства вправе претендовать на свое более широкое представи­тельство в органах государственной власти, чтобы более полно реализовать свои «кровные» политические, социально-эконо­мические и другие интересы, которые далеко не всегда в со­стоянии понять и, так сказать, принять близко к сердцу пред­ставители других социальных групп. Кстати, рабочие и кресть­яне, так же как и определенные группы интеллигенции и пред­принимателей, не отказываются от помощи тех же специали­стов-правоведов. Но наряду с этим они желают иметь своих представителей на всех уровнях государственной власти. Види­мо, это было бы более полным и последовательным осуществ­лением демократии.

Сложная гамма политических интересов порождается на­циональными отношениями. Они связаны прежде всего с госу­дарственным устройством многонационального общества, на­хождением оптимальных форм государственного правления решением проблем экономических взаимоотношений наций (в данном случае их экономические и политические интересы органически взаимосвязаны), а также проблем развития их культур, самобытности, территориальной целостности и т.д. Эти интересы должны быть правильно осознаны самими на­шими и реализованы на государственном уровне таким образом, чтобы не ущемлялись интересы ни одной из них.

Отсюда проблема гармонического сочетания интересов разных наций как важнейший принцип межнациональных отно­шений. Сегодня эта проблема стоит в ряду основных в развитии нашего общества. Здесь не должно быть места ни велико-державному шовинизму, ни узкокорыстному национализму или национальному эгоизму каких-либо наций. Коль скоро нации в силу географических и исторических условий связаны многими узами, они должны найти приемлемые для себя формы поли­тического, экономического и культурного сотрудничества. В этом заключаются их общие коренные интересы, отвечающие интересам развития каждой из них. Политические же интересы данных этносов состоят в том, чтобы установить такое сотруд­ничество на государственном уровне. Осознание данных инте­ресов даже в самом общем плане служит хорошей основой для решения конкретных проблем межнациональных отношений во всех областях общественной жизни. Но далее неизбежно воз­никает задача осознать более детально, какие именно полити­ческие акции будут способствовать межнациональному сотруд­ничеству, а какие — противоречить ему, чтобы увереннее осу­ществлять первые и по возможности не допускать вторых.

Касаются ли политические интересы борьбы определенных социальных групп за политическую власть или решения проблем межнациональных отношений, всегда возникает пробле­ма: насколько глубоко осознаны эти политические интересы и насколько верно выбраны пути и способы их реализации. Это относится к коренным политическим интересам людей, реализа­ция которых обеспечивает осуществление основополагающих условий их политического самоутверждения в обществе, а так­же к их текущий повседневным политическим интересам, на­правленным на участие в каких-то, возможно, менее значимых политических акциях с целью решения сравнительно частных вопросов, относящихся, скажем, к области гражданских прав и свобод.

В конечном счете коренные политические интересы людей прямо или косвенно связаны с их текущими интересами, проявляются через них, направлены на создание условий их осу­ществления. В свою очередь текущие политические интересы, направленные на осуществление каждодневных политических прав и свобод, реализуют в той или иной степени и коренные политические интересы.

Политическое сознание

Любые политические действия и взаимодействия людей, из которых складываются всевозможные политические процессы, совершаются под влиянием политического сознания.

Политическое сознание через составляющие его чувства, настроения, идеи и теории выражает отношение людей к существующему политическому и государственному строю, политиче­ской власти, национальным политическим проблемам, а также политическим правам и свободам граждан.

Те или иные компоненты политического сознания присут­ствуют в каждом политическом действии классов, социальных групп и национальных общностей. Политические настроения, взгляды, мотивы, цели выступают в роли побудительных сил деятельности людей, характеризуют ее содержание и направ­ленность. Политическое сознание пронизывает деятельность всех политических институтов, других элементов политической системы общества. Оно олицетворяет субъективную сторону по­литической жизни общества.

Обыденное и теоретическое политическое сознание

Политическое сознание — достаточно сложное духовное образование. Оно прояв­ляется через различные состояния и уров­ни. Когда социологи говорят об уровнях поли­тического сознания, они имеют в виду такие его проявления, как обыденное и теоретическое сознание.

Обыденное политическое сознание людей — это их житейские представления о происходящих политических явлениях и про­цессах, во многом чисто созерцательные и умозрительные, не подкрепленные научными знаниями. Они складываются под влиянием повседневного практического опыта людей в ходе их реального столкновения с различными политическими собы­тиями, личного переживания этих событий, в процессе взаим­ного обмена мнениями между людьми и, наконец, под влияни­ем разного рода пропаганды — от политической рекламы до воздействия на массовую аудиторию через телевидение, радио, печать.

Обыденное политическое сознание людей — это чаще всего их политические представления о текущих политических собы­тиях, во многом неполные и неглубокие, не охватывающие данные события во всей глубине их причинных и закономер­ных связей, не улавливающие тенденции их развития. В силу этого обыденное политическое сознание наряду с элементами верного отражения политической действительности содержит немало политических иллюзий, ложных представлений о тех или иных политических явлениях, в том числе о соотношении в обществе различных политических сил, о действительной на­правленности деятельности различных политических партий, истинных целях их лидеров и т.д.

Можно, пожалуй, сказать, что на уровне обыденного политического сознания мыслит большая часть общества, не обладающая знаниями о глубинных законах развития политической жизни. Разумеется, у людей с различным уровнем образования и культуры в разной степени развито их политическое созна­ние. Одни проявляют широту и гибкость политического мыш­ления, другие на это не способны — их политическое мышле­ние узко, поверхностно и уже поэтому в немалой степени дог­матично. Но в том и другом случаях это будет их обыденное политическое сознание, не основывающееся на знании законов развития политической действительности.

В отличие от обыденного теоретическое политическое созна­ние людей выступает как некая система их политических идей и взглядов, нередко обоснованных научно. Конечно, само науч­ное объяснение тех или иных политических процессов может иметь разную глубину и основательность. К тому же не всякая политическая теория является подлинно научной. И все-таки теоретическое политическое сознание по самой своей природе идет дальше житейских умозрительных построений и стремится вскрыть глубинные взаимосвязи политических явлений.

На уровне теоретического политического сознания осмыс­ливаются также социальная природа различных политических сил, прежде всего классов и политических партий, объективные политические интересы последних, непосредственно направ­ляющие их политическую деятельность. Наконец, благодаря теоретическому анализу те или иные субъекты получают более ясные представления о своем собственном положении в систе­ме политических отношений данного общества и о возможно­стях утвердить себя в рамках данных отношений. Как замечал по этому поводу итальянский политический деятель А. Грамши (1891—1937), «активный представитель массы действует практи­чески, но у него нет ясного теоретического осознания своих действий». Такое осознание приходит с пониманием своей принадлежности к определенным социально-политическим си­лам. В этом заключается решающий шаг в формировании более или менее зрелого и грамотного политического сознания и са­мосознания, «в котором теория и практика наконец объединя­ются».

Конечно же, не каждый человек мыслит на уровне полити­ческих теорий, помогающих ему глубже разобраться в сути по­литических процессов и в их закономерных связях. Для этого необходимо соответствующее образование. В настоящее время еще немало людей рассуждают о политических явлениях на уровне обыденного сознания или политических мифов. И все-таки тенденция такова, что научное политическое сознание формируется у все большего числа людей. Этого требует совре­менная жизнь. Появляется настоятельная необходимость разо­браться в сути происходящих политических процессов, чтобы адаптироваться к ним и грамотно влиять на них. Такую цель ставят перед собой представители многих социальных групп, стремящиеся реализовать свои политические интересы. В по­добных условиях значение политической социологии не может не повышаться.

Политическая психология и политическая идеология

В качестве специфических проявлений политического сознания выступают политическая психология и политическая идеология. Важнейшее проявление политического соз­нания масс — их политическая психология.

Политическая психология предстает как единство опреде­ленного осознания политической действительности и отношения к ней. Ее компонентами выступают не только представления людей о политических явлениях, выражающие некий уровень их понимания, но и политические побуждения и мотивы дея­тельности, сознательная политическая заинтересованность в чем-либо, равно как и политические цели, связанные с совер­шением каких-то политических действий.

Все эти проявления политической психологии заключают в себе определенное осмысление политической действительности и вместе с тем выражают направленность тех или иных соци­ально-политических групп, партий и отдельных личностей на вполне конкретные политические действия. Политическая пси­хология нередко характеризуется как некое состояние полити­ческого сознания больших масс людей, проявление психиче­ского склада классов, наций и народов.

Ее проявлением выступает богатая палитра политических чувств и настроений указанных субъектов, что составляет эмо­циональную сторону политического сознания, его, так сказать, эмоциональный фон. Но политическая психология заключает в себе также определенный интеллектуальный потенциал, т.е. некую глубину осмысления политической действительности. Это осмысление может быть более глубоким, чем на уровне обыденного сознания. Оно может включать в себя отдельные научные представления и понятия в несистематизированном виде. И все это концентрируется в тех или иных политических мотивах, умонастроениях, целях и убеждениях субъектов, будь то класс, нация или целое общество.

В конечном счете политическая психология предстает как некий сплав политических эмоций, настроений, мыслей и воли субъектов. Она как бы охватывает все области массового созна­ния и потому обладает большой побудительной и мобилизую­щей силой. Не случайно широко и глубоко мыслящие вожди и лидеры политических партий и движений всегда учитывали и учитывают политические настроения масс, направленность их политического сознания. Учет политической психологии масс, их политических настроений — весьма актуальная задача, кото­рая должна решаться в процессе деятельности государства, по­литических партий и, конечно, социологов.

Политическая идеология представляет собой теоретическое отражение политической действительности через призму инте­ресов классов, наций, политических партий и других полити­ческих сил. Она базируется на определенной политической теории или их совокупности. Так же как и политическая пси­хология, она выражает некий уровень понимания политиче­ской действительности и направленность на ее преобразова­ние, закрепление положения тех или иных субъектов в системе политических отношений.

Политическая идеология имеет социально-классовый харак­тер. Таковы факты, от которых не уйти, остается лишь их осознать. Это не значит, что она всегда должна настраивать на классовую борьбу. Такой узкоклассовый догматический подход вообще неуместен. Идеология, в том числе и политическая, может ориентировать и на компромиссы, более того, — на со­трудничество различных социально-классовых сил. Но в любом случае политическая идеология предстает как теоретическое вы­ражение объективных социально-классовых интересов. Это же можно сказать и о политической психологии с той, однако, разницей, что в ней объективные интересы классов, других социальных групп и национальных общностей отражаются боль­ше стихийно, неполно и часто неглубоко, иногда лишь на уровне политических инстинктов и интуиции масс.

В политической идеологии интересы указанных социально-политических сил выражаются на уровне теории, научных концепций. При этом достигается более глубокое понимание дан­ных интересов, раскрываются их сущность, содержание и направленностъ.

Все сказанное выше подчеркивает то обстоятельство, что политическая социология не может не уделять самого при­стального внимания политической психологии и политической идеологии масс, в целом их политическому сознанию, роль ко­торого в жизни современного общества постоянно возрастает.

Сущность правового сознания.

В правовое сознание (или правосознание) общества включают систему общеобязательных социальных норм, правил, установленных в законах, и систему взглядов людей (и социальных групп) на право, оценку ими существующих в государстве норм права как справедливых или несправедливых, а также оценку поведения граждан как правомерного или неправомерного. Правовое сознание определяется при этом как совокупность прав и обязанностей членов общества, убеждений, идей, теорий, понятий о правомерности или неправомерности поступков, о законном, должном и обязательном в отношениях между людьми данного общества. В правосознании различают его теоретический (или идеологический) и психологический уровни. Психологический аспект правосознания составляют привычки, чувства, эмоции людей в отношении правовых явлений. Важным его компонентом является не вообще оценка, а оценка, связанная с ориентацией на ценности - на справедливость, добро, долг, ответственность и т.п.

Русский философ и теоретик права И. А. Ильин указывает на глубинное основание правосознания, каковым, по его мнению, является общественная жизнь людей. Каждому человеку, как члену сообщества, присуще мировоззрение, частью которого выступает правосознание, исходящее из осознания, что на свете существуют другие люди, что устройство личной жизни человека зависит от его отношения к другим людям независимо от того, знает он об этом или не знает. Субъективно-психологическим истоком права, закона, обычая, писал он, является основанное на здравом смысле "убеждение в том, что не все внешние деяния людей одинаково допустимы и "верны", что есть совсем "невыносимые" поступки и есть "справедливые" исходы и решения, - это убеждение, еще не знающее о различии "права" и "морали", лежит в основе всякого "закона" и "обычая" и генетически предшествует всякому правотворчеству". Внутреннее убеждение людей в существовании справедливого и несправедливого, законного и незаконного имеется объективно, независимо от внешней формы выражения и осуществления действительного права. Оно может быть представлено в виде правового чувства, инстинкта правоты или интуиции правоты и направлено на внешние отношения людей друг к другу. Раскрыть и описать содержание этого смутного инстинктивного чувства, перевести его из бессознательного чувства в план знания значит "положить начало зрелому естественному правосознанию". Сознательное развитие инстинктивного чувства права и есть естественное право, превращающееся в духовное основание жизни людей, в естественную правовую идею. Здесь у И. А. Ильина, как видим, показана тесная генетическая связь двух уровней правосознания. Но эта связь проступает и в том случае, когда берется один и тот же срез в развитии общества.

Правовая культура общества

Общественное правосознание есть система правовой культуры общества (нации, государства). Индивидуальное же правосознание относится к правовой культуре индивидуумов. Между ними должно иметь место соответствие, и часто оно достигается. Законопослушный гражданин исполняет осознанно законы, принятые государством. Можно считать, что правовая культура того или иного общества высокая, когда государство в своих законодательных актах исходит из интересов большинства своих сограждан, защищает их безопасность и благополучие, а подавляющая часть

граждан этого государства активно поддерживает правовые установления власти. Но даже при взаимном соответствии интересов государства и значительной части граждан возможны расхождения интересов части граждан и общества. Имеются преступники и просто нарушители правопорядка, к которым должны быть применены меры общественного или государственного воздействия. Возможен в целом и низкий правовой уровень культуры отдельных слоев общества или государства и большинства его населения. В условиях тоталитарного режима государство оказывается противостоящим естественным правам значительной части своего населения и "изолирует", а нередко и прибегает к геноциду по отношению к своему народу; политическое инакомыслие в таких условиях оценивается как "антиправовое", политическое преступление.

Право как система государственных установлений должно основываться на законе, выражающем интересы большинства членов общества, а закон обязателен для всех: для обычных граждан, для работников госаппарата, для всех учреждений, для высших властвующих лиц. Известный специалист по праву В. С. Нерсесянц указывает, что право - это нормативная форма выражения принципа формального равенства людей в общественных отношениях. Данный принцип и соответствующие ему форма общественного сознания, тип отношений, система норм отражают специфику права. Признание формального равенства фактически различных людей, отмечает В. С. Нерсесянц, подразумевает их свободу и независимость друг от друга; только свободные люди могут быть субъектами права, и там, где нет свободы, не может быть и права.

Если же некие установления в таком случае выдаются за правовые, то они есть формальные и проводятся в жизнь преимущественно с помощью государственного принуждения. Теоретическим обоснованием такого положения, когда право однолинейно связывалось с государством и государственным принуждением, были и определения понятия права в юридической и философской литературе 20-х - 50-х годов (они были сохранены вплоть до 80-х годов XX столетия). Она ведет к произволу государственных лиц и органов. Пример - "Философский словарь" 1980 года, где указывалось, что право - это "возведенная в закон воля господствующего класса" и что исполнение правовых норм обеспечивается принудительной силой государства. Точка зрения, согласно которой право - это установление официальной власти, а отличительный признак права - принудительность, является ошибочной. В. С. Нерсесянц верно замечает, что при такой ситуации неправовое становится правовым. "При таком подходе стирается всякое различие между правом и произволом, а сам закон из правового явления (формы выражения права) превращается в средство противоправного нормотворчества и инструмент насилия". Такое положение стало изменяться в нашей стране в последние десятилетия; ставился заслон на пути "творчества" и действий антиправового законодательства. Право, основанное на законе и на его общеобязательности, является одной из сторон развитой (или развивающейся) демократии. Все уровни и аспекты правосознания в таком обществе не должны находиться в антагонистических отношениях.

Право тесно связано с политикой, с государством. Только что отмеченные моменты (или ситуации) иллюстрируют, хотя и далеко не полно, такую связь.

Имеется также неразрывная связь права (правосознания) и морали. Вышеприведенные суждения И. А. Ильина уже касались этой стороны вопроса. Право базируется (или должно базироваться) на нормах нравственности. Говоря о соотношении нравственности и права, А. Г. Спиркин отмечает их различие и взаимосвязь: неограниченность чисто нравственных состояний и норм и ограниченность правовых требований; иначе говоря, далеко не все связанное с нравственностью закрепляется правом; право - это "минимум нравственности", который юридически оформлен в соответствующих законах. Истоки нравственного начала - в совести человека, в его доброй воле. Право есть принудительное требование реализации определенного минимума добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла. Это обеспечивает достижение двух целей: личной свободы и общего блага. Надо согласиться с А. Г. Спиркиным и в том, что если высокий уровень нравственности и культуры правосознания необходим рядовому гражданину, то еще более высокий уровень составляет саму сущность государственной власти, ибо власть есть сила, уполномоченная народом к управлению другими, что предполагает и воспитывающее воздействие на них. Законы государства, как и взаимоотношения между людьми, должны ориентироваться на исключение зла и несправедливости и утверждение добра и справедливых взаимоотношений в обществе.

Функции права в обществе.

Нанесение ущерба личности, как и обществу, должно караться судом (в этом проявляется репрессивная функция права). Неотвратимость наказания, осознание этого - важное условие воспитания и самовоспитания членов общества (воспитательная функция права).

Вышеизложенное указывает, помимо прочего, на то, что у права (правосознания) имеется регулятивная функция; она является ведущей функцией, а воспитательная, репрессивная и другие функции - ей подчиненными, ее обеспечивающими или выступающими в качестве производной от нее. Правосознание регулирует отношения между отдельными людьми, социальными группами, между ними и государством. Право охраняет существующий строй (охранительно-стабилизирующая функция) и способствует его разумному преобразованию или трансформации одной правовой системы в другую (социально-трансформирующая функция).

Правовое сознание является предметом изучения философии права, составляющей часть философии; будучи таковой, оно в то же время черпает информацию для своих обобщений из функционирующих знаний о праве и правовых отношений, из всех составных компонентов правосознания, из соответствующей практики общественной жизни. "Формирование и развитие философии права как особой самодостаточной научной дисциплины, - отмечает видный современный юрист С. С. Алексеев, - не есть продукт неких умозрительных логических операций за письменным столом по соединению фрагментов философии и правоведения. Это - обусловленная самой логикой жизни и рассматриваемых областей знания интеграция философских идей и данных правоведения... Поскольку право - область практической жизни людей, философско-правовые разработки лишь тогда обретают необходимую содержательность и теоретическую весомость, когда они органически увязываются с "живым" правовым материалом, становятся прямым результатом его творческого осмысления. Философские основы в рассматриваемой дисциплине должны получать продолжение и в итоге образовывать материал целостной науки на основе данных, непосредственно вытекающих из существующей правовой культуры, самой развивающейся правовой материи - законодательства, общественно-политической и правовой практики его применения. Стало быть, философия права - не только идеи, но и реальная правовая жизнь, через которую (жизнь права) философско-правовые идеи не просто уточняются, корректируются, а формируются". Философия права есть теория и методология правового знания.

Правосознание - это совокупность представлений, убеждений, идей, выражающих отношение личности и социальных групп к существующей системе права, законности, правосудию, а также, как пишет А. Г. Спиркин, "знание меры в поведении людей с точки зрения прав и обязанностей". Основа правосознания - нравственное осуждение преступления личностью и обществом, а также осознание неотвратимости наказания.

Система права имеет внутреннюю структуру, которая дифференцируется на отрасли - совокупности правовых норм, регулирующих отношения в различных сферах жизни (государственное право, административное, гражданское, уголовное и др.). Ведущей отраслью является государственное, конституционное право.

Таким образом, право выполняет функцию регулятора отношений между людьми в обществе, юридически оформляя сложившиеся экономические и политические отношения, а правосознание направлено на подчинение поведения человека нормам, которые отражают социальную природу права. Право и нравственность тесно связаны между собой: право в самом себе имеет и нравственный смысл, правосознание всегда ориентировалось на нравственные оценки, истоки же нравственного начала - в совести человека. "...Вечные основы морального сознания, и прежде всего - принцип личности и ее безусловного значения, принципы равенства и свободы, справедливости и любви... это те начала, которыми всегда питалось прогрессирующее правосознание и которыми оно всегда будет питаться впредь", - писал русский юрист и философ П. И. Новгородцев.

К сожалению, нередки случаи, когда действующая система права существенно отличается от правосознания населения. Это бывает, когда при формальном равенстве граждан перед законом существует фактическое социальное неравенство.

1 Первая форма – позитивизм О. Конта, Г. Спенсера и Д. С. Милля, ориентированный на позитивные (положительные науки, вторая форма связана с именами австрийского физика Э. Маха и швейцарского философа Р. Авенариуса, отказавшихся от каких бы то ни было материальных элементов и фактически возродивших субъективный идеализм Д. Беркли.